1. Папочка остается и взлетит в небеса здесь!
4 июля 2025 г., 13:11
Наконец-то он дожил до своего счастливого финала! Нашел призвание и для себя!
Шан Цинхуа, после недели страданий и месяца голоданий, наконец был со всеми почестями отконвоирован на Цанцюн, прямо в заботливые ручки Му Цинфана. После долгой и нудной лекции о том, что он не должен, будучи в статусе пикового лорда, шататься по всяким злачным местам, вроде Царства демонов, он еще с шичэнь слушал злобное, обиженное пыхтение Мобэй-цзюня, прежде чем все наконец от него отвалили. Ну как, отвалили — демон вновь завалился на постель, удивительным образом умудрившись своим довольно-таки стройным телом занять три четверти пространства двуспальной кровати, а трясущийся в предвкушении Цинхуа наконец воссоединился со своими бумагами.
Уже больше сорока пяти лет он ничего не писал для себя. Всю свою вторую жизнь он провел в жалком существовании, горбатясь поочередно то на Цанцюн, то на Царство демонов, и вот теперь он наконец заслужил свой долгожданный блаженный отпуск. Пик Аньдин ныне полностью автоматизирован, а его главная ученица уже давно справляется с его обязанностями лучше него самого, Ло Бинхэ нашел свое счастье в нежной заднице Шень Цинцю, а его король теперь — официальный правитель Севера и никаких заговоров и предательств может более не опасаться.
И если Мобэй месяц разыскивал Цинхуа только для того, чтобы тот вновь стирал его подштанники и носил ему чай, то он может смело пойти на четыре хрена одновременно. Твой папочка и так достаточно на тебя пахал, отвали уже от него.
Шан Цинхуа взял перо и облизнул его кончик. Его голова бурлила идеями как никогда за все две жизни. И про кого из пиковых лордов ему в первую очередь написать грязную, развратную, настолько откровенную и неприличную порнуху, что сама сестричка Люсу Мяньхуа бы раскраснелась, читая его творения? Лю Цингэ и Вэй Цинвэй? А может, Юэ Цинъюань и Му Цинфан? Или вовсе Ци-шимэй подобрать какого-нибудь пафосного мужика с огромным членом? Хоть и писать гетеро-порно он умеет и не так хорошо, чтобы на это можно было передернуть, но зато читателей в прошлой жизни у него было хоть отбавляй!
А почему бы не устроить полную вакханалию и не написать местный Содом и Гоморру со всеми членами пика? Жаль, что ему придётся включить в историю и себя самого, чтобы не разоблачили, но кто бы подошёл ему в пару? Шан Цинхуа оглянулся на сладко спящего позади него Мобэй-цзюня и тут же развернулся, трясясь от беззвучного смеха. Пха-ха-ха, а почему бы и нет? В Сожалениях Горы Чунь как раз есть парочка «заклинатель/демон», а чем они хуже? Как-то даже обидно, они с Мобэем так долго знакомы и столько времени живут вместе, делят кров, ванную и постель, а никто про них даже крохотного порно-рассказика не написал! А они, между прочим, типичная пара «господин/слуга», что так популярна в современности! Огромное упущение!
Кроме того, таким образом, Огурец-бро, даже если узнает фирменный стиль Самолета, никогда не подумает, что тот настолько бесчестен, чтобы писать порнушку про себя самого. А значит, он смело может пройтись по всем своим тайным фантазиям и извращениям, безбоязненно запихав Шэнь Цинцю в пейринги и с другими заклинателями.
Злобно гогоча внутри себя, он с кровожадной ухмылкой поднял перо, как палач поднимает свой тяжелый топор, и обрушил его на бумагу в карательном насилии над всеми, кто когда-либо посмел его обидеть.
***
Мобэй-цзюнь тяжело открыл слипшиеся от такого долгожданного сна глаза. Целый месяц он не позволял себе даже задремать, словно одержимый выискивая, выслеживая… Цинхуа! Он подскочил, едва не запутавшись в полах своего длинного одеяния, и бешено закрутился на месте, но, слава предкам, искомая цель была прямо перед ним. Шан Цинхуа, проклятый юркий человек, который, словно хомяк, прогрыз нору в его грудной клетке и сожрал его сердце, сладко спал прямо на столе, среди кучи разбросанных листов бумаги. В его ослабших пальцах все еще было перо, кончик которого размазывал чернила по щеке заклинателя. Мобэй шагнул вперед, двигая челюстью в размышлениях. Вот, он, наконец, вернул человека, но как гарантировать, что тот не посмеет сбежать вновь, выплюнув свою тайно скрываемую злобу ему в лицо, прежде чем бесследно исчезнуть? Демоническая натура внутри него ревела от ярости, требуя оторвать Шан Цинхуа руки и ноги и приковать цепями, блокирующими духовную энергию, его обрубленное тело в самом глубоком подвале, в комнате без окон и дверей, куда никто, кроме самого Мобэя, не сможет попасть. Он фыркнул, с трудом подавляя эту жажду. Это было неправильно даже для чистокровного демона, сделать это — означало выставить напоказ свою слабость в том, что он не смог добиться внимания человека честным путем. Кроме того, если он так поступит, он уверен, что Цинхуа больше никогда не посмотрит на него в ответ. Даже у этого жалкого смертного были свои пределы. Как выяснилось, ему не нравится, когда его бьют. Мобэй понял это и усвоил, но, к его чести, Цинхуа никогда раньше не высказывал ему свои претензии. Принц бы его послушал! Когда человек ныл, что ему холодно, он делился с ним своей энергией, когда человек плакал, что голоден, он приносил ему мясо, когда он говорил, что ему страшно, Мобэй демонстрировал ему свою превосходную физическую силу, доказывая, что бояться рядом с ним нечего. И все же, этого было мало, слишком мало, чтобы Цинхуа остался. Мобэй подошел и стер чернильное пятно с щеки заклинателя, отбирая у него перо и кладя рядом. Его взгляд упал на бумаги, и он приподнял брови в удивлении. Это были не привычные отчеты или списки дел: на листах было самым подробным образом описано, как Лю Цингэ, под воздействием какого-то неведомого «па-па-па» яда, страстно ублажал сам себя рукоятью от своего же меча, при этом отчаянно воображая, что рядом с ним находится его возлюбленный Шэнь Цинцю. Мобэй мог поклясться своими предками, что так, как он покраснел сейчас, он не краснел никогда в жизни. Судорожно бросив лист обратно, он попытался разгладить его, словно это не он только что смял его в пальцах, и телепортировался прочь. Чем больше он пытался понять Шан Цинхуа, тем больше вопросов у него возникало. Смутившись окончательно, он решил пойти к этому самому Шэнь Цинцю. Если кто-то и сможет дать ответы на вопросы Мобэя, то только друг-заклинатель его слуги.***
Три дня и три ночи, пренебрегая едой, сном и элементарной гигиеной, Шан Цинхуа строчил и строчил, словно одержимый. В своей предыдущей жизни он бы уже давно рухнул без сознания, но здесь, в мире заклинателей, его теплое духовное ядро работало как бесконечная батарейка, поддерживая энергию в его теле. Только ради этого стоило совершенствоваться! Мобэй-цзюнь больше не заявлялся, видимо, сам факт того, что он знает, где его слуга, уже успокаивал демона, а может, и государственные дела прижали его нежную задницу. Да и никто из шисюнов за эти несколько дней так и не нарисовался у дверей, похоже, кроме Му Цинфана, никто еще не знал, что блудный лорд Аньдин вернулся. За сумасшедшее количество баллов — потратив почти все — Шан Цинхуа уломал Систему поставить ему проигрыватель в голове, и теперь он тихонько напевал себе под нос, строча и строча, не ведая усталости. Ох, как же он скучал по старой доброй писанине порно! Вот только теперь, живя припеваючи в своем же мире, он наконец мог писать, что хотел! Тупые девки и их жировые сиськи нужны были только донатерам-инцелам из его родного мира, но никак не самому Цинхуа, который всегда в душе ценил исключительно крепкую мужскую любовь. И сейчас его воображение не было ограничено зависимостью от денег и мнений о нем других людей! А воображение у него было воистину велико, за его извращениями ранее стекался весь интернет, а теперь он будет покорять мир Пути Гордого Бессмертного Демона! «Может, ты и хороша в цветистых выражениях и ладных слогах, Люсу Мяньхуа, но твоей порнухе не достает пикантности!» — злобно хихикал про себя Цинхуа, неся стопку книг в руках. — «Ты пишешь только про изнасилование и принуждение, это так скучно и повседневно. Папочка Самолет покажет тебе, что такое настоящая порнуха!» Вывихнув себе оба запястья и истратив всю духовную энергию, он все же дописал первый том, и теперь Шан Цинхуа наведался ко всем своим торговым партнерам и, заманивая кого лаской, кого взяткой, а кого — даже угрозой, приказал размножить экземпляры и распространить литературу. Тяжело, конечно, будучи неизвестным автором, продвигать себя, но он был профессионалом в том, чтобы угождать людям. Почитать про секс, конечно, любят все, но особенно вкусно, когда все эти сплетения тел и всплески страстей подпитаны эмоциями. А какая эмоция самая вкусная? Разумеется, любовь! Любовь и только она будоражила сердца богов, людей и демонов на протяжении всего существования Вселенной. Но слишком сладкой начинкой любви можно и подавиться, Цинхуа и сам не был фанатом всех этих слащавых романов. Поэтому он, словно искусный шеф-бармен, добавил кислинку в этот приторный коктейль чувств. Безответная любовь! Все его персонажи были глубоко несчастны и страдали каждую секунду своего существования от разрывающей их сердца и души любви, которая никогда не найдет выход. Чтобы утопить свое горе, все они совокуплялись. Спаривались и убивали свои чувства в абсолютно животном сексе, под всеми видами цветов, артефактов и проклятий этого мира. Когда случайно, а когда нарочно, но все одиннадцать лордов то и дело переплетались в сладострастной оргии, где Цинхуа, как истинный художник, вплетал в картину неистового секса небрежные мазки эмоций и чувств. Было, конечно, неловко писать про себя, особенно учитывая, что его на самом деле никто не любит, но он все равно разрисовал пару сцен, где он и Вэй Цинвэй начищали мечи друг другу в жаркой кузнице, а потом опять он и Му Цинфан, оказавшись в ловушке секс-цветов, делали друг другу искусственное дыхание прямо через задницу. Эти двое по крайней мере отзываются о Шан Цинхуа не со столь открытой неприязнью, как все остальные. Да и сам заклинатель не сказать, что испытывал к ним хоть какое-либо влечение, но пожертвовать собой было просто необходимо, чтобы Непревзойденный Огурец не раскрыл его авторство. Это и тщательное исправление ошибок. А еще пришлось отказаться от его любимого сленгового словечка «па-па-па». Но зато он выплеснул свои чувства на полную, подробнейшим образом расписав, как страстно скромный лорд Ань Дин все эти годы любил своего ледяного короля без единой возможности добраться до его замороженного сердца. Ради сохранения инкогнито ему пришлось обрезать описание груди Мобэй-цзюня до унизительных трех страниц. Вместо этого он, с красными щеками и слезами стыда на глазах, дал смутные намеки, что демон тоже не равнодушен к своему заклинателю, прописав порнушную сцену прямо на гробнице предков в Священном Мавзолее с собой и Мобэем. Все равно король не читает романы, а значит, шансы того, что он об этом узнает, крайне малы. Как и все прочие владыки пиков. Одному Огурцу было дело до книжек, но Шан Цинхуа от души надеялся, что его товарищ-переселенец очень занят нещадной долбежкой в очко, как минимум дважды, в неделю. Читать ему там особо некогда. Так он и думал, пока на следующем собрании лордов Цанцюн не увидел у каждого за пазухой до ужаса знакомый желтый переплет.
