В ритме дождя

Вот уже как месяц каждый день я с нетерпением жду восьми часов вечера. За пять минут я запираюсь в комнате, выключаю свет, зашториваю окна, оставляя совсем маленькую щель, куда просовываю глаз. И с нетерпением жду его. Причину моего дурного сна и неприличных мыслей.  Высокий голубоглазый брюнет в окне напротив начинает элегантно двигаться под музыку, доносящуюся из магнитофона. К сожалению, я никак не могу понять, что за песня там играет, но уверен по его движениям, что у него точно есть вкус.  Мужчина плавно двигал бёдрами, затем слегка притоптывал, одновременно водя по воздуху руками. Каждое движение казалось невероятно лёгким, каждый изгиб изящен, а дополняла танец чудесная улыбка брюнета.  Казалось, что он живёт только ради этого времени суток. Будто придя с работы домой, Арсений чувствует прилив какой-то невероятной энергии и показывает её в танце. Хотя вряд ли я когда-то задам этот вопрос напрямую, ведь, пересекаясь с новым соседом, я еле сдерживаю улыбку, чтобы просто поприветствовать. Да и танцует он точно не для привлечения нездорового внимания. Не представляю, что будет, если он меня заметит.  Да и имя у него такое красивое — Арсений. У меня так в детстве Льва звали. Я, конечно, просил у родителей купить мне настоящего, с условием, что он будет жить во дворе, но они почему-то не согласились и на день рождения подарили игрушку с золотистой гривой и стеклянными голубыми глазами.  К сожалению, мы с Арсением расстались, когда мне было 14. Когда к нам в гости приехала тётя с дочкой, маленькой Савине очень понравился мой Лев. А мама без задней мысли, как она выразилась, отдала его, пока я гулял. А потом мне сказали, что со старыми вещами Савины в секонд-хэнд также поехал мой Арсений. До сих пор не знаю, где он. Надеюсь, новый хозяин с ним хорошо обращается.  Прошло три года, но когда к нам пришёл знакомиться приезжий парень и представился Арсением, я сразу вспомнил про свою игрушку. Кстати, сосед оказался очень начитанным человеком. Помимо внешности он поражал блистательным умом. Вместе с отцом они за вечер обсудили, наверно, всех возможных писателей за историю России, ну, во всяком случае, мне так показалось, литературу я с самого начала в школе не любил.  Но и мою маму он вниманием не обделил. Мне кажется, даже я, придя со школы будущим голодающим весь день, не смог бы так красиво нахваливать мамин домашний пирог. В общем, сосед произвел на всех хорошее впечатление.  И вот наступил тот долгожданный момент. Ровно восемь часов вечера. Мои глаза заблестели, а пульс участился. Я увидел его. Сегодня, в этот жаркий июльский вечер, он выглядел особенно. Небрежная прическа, растянутые черные шорты и жёлтая рубашка. Странно, я никогда раньше не заострял внимание на том, какой этот цвет красивый. Я не знаю цвета лучше, который мог бы так сочетаться с его голубыми глазами. К тому же рубашка была расстёгнута на две пуговицы и невольно, я бы даже сказал, нелепо, оголяла его грудь. Но у меня никаких претензий! Я сразу забыл об этом, как только он начал танцевать. Настолько плавно, в то же время динамично, это смотрелось аккуратно и бодро, это выглядело великолепно. Я не знаю, сколько так просидел, час? Два? Десять минут? Просто хотелось остаться подольше. Посмотреть. Насладиться. Да зачем, мам? — Я натягиваю на себя джинсы, держа телефон плечом. — Нахера мне эти яблоки? Я их вообще не ем. — Антон, пойми, бабушка старенькая, старается, собирает, на пенсию маленькую живёт, жалко мне ее, а помочь некому, у неё же никого нет, она совсем одинокая. — Одинокая так одинокая, зачем мне яблоки покупать у неё? К ней что ли благодаря этому дети приедут и денег дадут? Нет, ну серьезно, мало ли таких бабушек? Без никого и без денег, а потом по радио крутят: «У пенсионерки внук украл шесть миллионов». И откуда у них, нахрен, такие деньги? — Антон, будь добрее. Нужно помочь старушке. Сейчас я тебе пришлю адрес рынка, где она торгует, купи всё, что сможешь унести. Люблю тебя. Последние слова мама сказала очень сладко, так что отказаться и никуда не ехать просто нельзя, иначе совесть замучает. Я быстро сбежал по лестнице, захватил с крупную купюру и отправился по заданному адресу. Что это, нахрен, такое? Какой это рынок? Я, конечно, не представлял себе шикарный торговый центр с маленьким паровозиком внутри, который катает всех желающих, но будто некий парк, где каждый метр сидит какой-то старичок, расстелив клеёнку или газету, куда выложил свой товар, не очень смахивает на рынок. Ну и чёрт с ним. Сейчас главное найти эту бабушку. А я понятия не имею, как она выглядит. Ну, судя по тому, что все торгуют в основном несъедобными предметами, это будет не так сложно. Прошло минут пять, и, честно признаться, я заметно снизил темп. Мне даже понравилась эта атмосфера. Парк, где сидят старички, торгуя всяким барахлом: игрушки, старые сервизы, рыболовные снасти, полотенца, кухонные приборы, трусы, фигурки и даже украшения. И это только то, на что я обратил больше внимания. Старики очень культурно общались между собой, как-то очень просто, будто знакомы всю жизнь, хотя я понимал, что это явно не так, и сближает их только торг на этой барахолке. Свою красоту приносил лёгкий туман, который находился как будто везде. Солнце светило ярко, но не пекло, ведь ещё утро. Я шёл под большим впечатлением, будто мне не семнадцать лет, а семь, и мама взяла меня туда, куда я ещё не понимал. Всё было ярким. Прям как в детстве. Всё будто светилось, мне было очень непривычно видеть такое. В своих мыслях я и не заметил, как сошёл с своеобразной дорожки и наступил на что-то твёрдое и маленькое. Я сразу начал махать руками в попытках удержать равновесие и не свалиться на пожилых людей. Но вдруг я понимаю, что сзади меня держат сильные руки, а я, как придурок, лежу уже несколько секунд на руках кого-то сильного мужчины, ведь я совсем не маленький, чтобы меня удержать, действительно нужны силы. Я обернулся и встретился взглядом с ним. С голубыми глазами. С Арсением. Да нет, не с львом, а реально с Арсением. Тут ко мне приходит осознание, что я тупо валяюсь в объятьях соседа, и поимел совести встать с его шикарных крепких рук.  — Антон, ты чего в облаках летаешь? Так и шею свернуть мог. Он смотрит мне прямо в глаза, я давно не видел его вблизи, он очень красивый. — Здравствуйте, Арсений, извините, я просто задумался. И вот опять я тупо на него уставился, но благо моему тупому виду пришел конец. — О, Антошка, ты что ли? Ай, молодец, пришёл! Дай поцелую! Бабушка говорила так, словно я её самый любимый внук из семи других. — Красивый какой, высокий, статный, всего под ноги не смотришь? Я специально яблоки разложила, чтобы ты меня быстрее нашел. А так вот из-за чего я оказался в руках красивого мужика, из-за яблок. Ну или все же из-за своей неуклюжести. Сомнений у меня не оставалось, это точно та бабушка, мама всем подряд показывает мои фотки. Не любую, это, но ее люблю, поэтому уже смирился. Бабушка, к слову, выглядела совсем не как бедная несчастная пенсионерка. Наоборот, задорная, улыбчивая. — Ой, внучок, а ты что, с другом пришел? Ай, молодцы, значит, всё возьмёте? Мне казалось, она сейчас от счастья улетит. Я думаю, не было ей никакого кайфа сидеть здесь с этими яблоками, да и небо темнеть начало. Да не, это сосед наш новый, давайте яблоки, я штук пятнадцать возьму. Бабуля посмотрела на меня с таким взглядом, будто из-за меня у неё обрушилась сеть подпольных казино. Но я уверенно стал класть яблоки в свой рюкзак. Не знаю почему, но Арсений не уходил, просто стоял и смотрел, ну и улыбался. — Милок, я тебя прошу, — для самоиронии бабушка положила руки на грудь и говорила жалостным голосом, — да кто у меня их ещё купит? Да кому я нужна, внучок? А никому я не нужна, ещё немного, и она бы пустила слезу. — Антон, в самом деле, возьми все, бабушка старенькая, жалко ведь, — мне показалось или Арсений говорил это с усмешкой? Я бросил на него быстрый взгляд, надеясь, что он прочитает в нем «как, блять, я это унесу?», но чудо не произошло, и я сквозь сжатые зубы запихнул все яблоки в рюкзак. Ну и протянул бабуле пятитысячную купюру. Таких дорогих яблок я ещё никогда не видел, но мама сказала отдать все деньги, лежащие на полке. Вставая с корточек, я еле не упал назад, закидывая портфель за спину. – Осторожнее, Антон, ты себя точно сегодня покалечишь. Не знаю почему, но это прозвучало мило, вроде с издёвкой, а вроде мило.  Пока я пытался понять, на сколько меня хватит ехать так в метро стоя пять остановок, как бабушка уже скрутила свою газетку, забрала свой стулик и, прокричав нам вслед: – Пока, голубки! – скрылась с горизонта. – Сильно тяжело? Давай я помогу. Смотря на меня и придерживая тяжёлый рюкзак, спросил Попов. — Нет, спасибо, я сам. Конечно, помощь мне бы не помешала, но я что, слабак какой-то? В общем, не хотел я казаться слабым перед Арсением, почему? Да не так важно. Меня немного смутило, что делал тут Арсений. Ведь место явно не для выбора одежды, покупок вкусной еды или знакомств с красивыми девушками. Но и спрашивать я не спешил. Все-таки было неловко перед соседом за мое полупадение. Слово за слово, мы вернулись в начальную точку моего пути на этой барахолке. Я уже успел проникнуться к этому месту. Но тут раздался звук грома, старички как по команде быстро собрали свои вещички по пакетам и сумкам. Они быстро (насколько могли) пытались спрятаться до начала дождя. А мы с Арсом словно оба застыли. То ли меня, то ли его, или вообще нас двоих одёрнул какой-то мужичек. – Ну что вы встали как истуканы? Гроза же сейчас будет, уйдите с дороги, хотя, – он протянул Арсению в руки гитару, – на все равно ее три месяца продать не могу, а под дождём ей вообще плохо станет. Подарок тебе. – Спасибо, – ответил Попов, явно не ожидая такого презента. Да и я был не меньше шокирован. Пока мы рассматривали красивый инструмент, не заметили, как начался дождь. Мы поспешили к метро. Мне казалось, что в моём рюкзаке кто-то сидит, и поэтому он такой тяжёлый. Вспомнив про яблоки, я тихо выругался и побежал вслед за Арсом в укрытие. Когда мы вошли в метро, то увидели, что на перроне стоят люди, ожидающие поезда. Однако он не приехал по техническим причинам, и неизвестно, когда будет следующий. Я уже сто раз пожалел, что поехал: я был весь мокрый, с полным рюкзаком тяжёлых яблок, и стоял в метро, которое могло вообще не приехать. Сосед, который пятнадцать минут назад ловил меня, когда я наступил на яблоки, теперь стоял рядом, к тому же с гитарой в руках. Арс заметил мое недовольство и раздражённость и предложил: «Давай поднимемся наверх, где продают жетоны, только ближе к выходу». – Зачем? – в замешательстве спросил я. – Увидишь, – ответил он. Поднявшись наверх и подойдя к стене, он накинул на плечо ремень от гитары. Проверив струны и настроив их, он начал играть. Мелодия показалась мне до ужаса знакомой, но я не мог вспомнить, что же это за песня, ровно до того момента, пока Арсений не начал петь.  Мы разрисуем все заборы своими стихами. Достань, пожалуйста, краску из рюкзака. Нам ни к чему учителя — мы придумаем сами Правила русского языка. Его бархатный голос приятным эхом раздавался в стенах метро. Он прекрасно играл и попадал в каждую ноту. Я сам не заметил, как начал пританцовывать, наконец сняв тяжелый рюкзак с плеч, принялся подпевать Попову.  Мы решили: дорога каждая минута. Мы валяем дурака, и пока Впечатления — наша валюта. И вот не знаю, то ли его голос, то ли моя подтанцовка призвала прохожих хлопать нам и закидывать мелочь в мой рюкзак. Но тем не менее меня это еще больше развеселило. Давай в подземном переходе играть на гитаре? Нотная грамота тоже нам не нужна. Арсений улыбался, нет, он буквально сиял! Капли недавно идущего дождя так красиво блестели на его лице и волосах, что мне ненароком хотелось прикоснуться к нему. Вообще, как заметила и моя мама тоже, он был очень привлекательным. В этом возрасте легко быть философом. В этом мире даже на приключения Поднимается цена, но она Не имеет значения. Несмотря на то, что я совсем не умею петь, в отличие от соседа, я не стеснялся орать во все горло одну из любимых песен. Молодость моя, Молодость моя, Молодость моя! Наш «концерт» закончился бурей аплодисментов, несколькими звонкими свистами, подаренной маленькой девочкой ромашкой и большим количеством улыбок. После дождя асфальт пах свежей сыростью. Мы с Арсом медленно шли к нашим домам. Обсуждали утро: весёлую бабушку, странного мужчину, который дал Арсу гитару, и наш успех в переходе. Я рассмеялся: «Когда ты начал играть, у меня было ощущение, что ты силой забрал у меня гитару, чтобы привлечь внимание девушки, как в сериале». Арсений тоже засмеялся. За утро мы сблизились, и он сам предложил перейти на «ты». К тому же у нас не такая большая разница в возрасте, как, например, у него с моим отцом. Попову всего двадцать пять. Мы подошли к домам, которые были напротив. Никто не мог провести другого. Но мне не хотелось уходить. Я хотел больше поговорить с ним, узнать его получше, послушать и посмотреть. — Антон, не хочешь зайти ко мне? — неожиданно предложил Арсений. Я застыл, не ожидая такого, но быстро согласился. Войдя в дом, я увидел пианино у входа. — Ты ещё и на пианино играешь? — спросил я, пытаясь открыть крышку. — Играл когда-то давно. Это осталось от предыдущего хозяина. Оно не работает, я давно проверял, — ответил Арсений. — Ладно, пойдём наверх, — сказал я. Поднявшись в его спальню, я неожиданно воскликнул: — Арсений! — Что? — отозвался он. — Да нет, Лев. Это мой Лев. Сосед смотрел на меня с непониманием. — Мне его подарили в детстве. Я назвал его Арсений. Но потом мама отдала его, и я его не видел. А где ты его взял? Арсений подошёл ко мне с нежной улыбкой и объяснил: — Там, где мы встретились сегодня. Его продавала женщина, и он мне понравился. Даже не знаю почему. Я мягкие игрушки не коллекционирую. Я поднёс игрушку к лицу Арсения: — Вы похожи. — Правда? — удивился он. — Если он тебе так дорог, забирай его себе.  — Ты серьёзно? — Ну да, — ответил Арс. — В конце концов, он твой, а в мои руки попал случайно. В этот момент я едва сдерживал себя, чтобы не обнять Арсения. «Повезёт твоей девушке», — невзначай сказал я, и он сильно покраснел. — Кстати, я хотел тебе показать, — сказал Арсений, подходя ближе к окну и включая магнитофон. Из него играла та самая песня, которую мы пели в метро. Я услышал, как капли дождя разбиваются о подоконник, и подошёл ближе, чтобы проверить. Действительно, начался дождь. Не успел я понять, как Арсений взял меня за руку и начал танцевать, повторяя движения, которые я каждый раз наблюдал из окна. Те самые движения, которые я знал наизусть. А теперь знал и песню, под которую он танцевал. Я сам не понял, как мы начали танцевать так близко друг к другу. На последнем припеве Арсений заключил меня в тёплые объятия и нежно поцеловал в лоб.