Растворимый кофе.

Наконец вырвавшись из крепкой хватки, он быстро забежал и закрылся в ванной. С той стороны ещё слышались крики и сильные удары по двери, угрозы что тот щас к хуям вынесет дверь, но он не слушал. Или не слышал. Звон стоял такой что казалось что щас ёбнется в плитку таблом. Крики за дверью резко затихли. Настала чистая тишина. Дэйс спокойно выдохнул, и попёрся набирать горяченькую ванну. Пока вода набиралась, он стоял перед зеркалом, рассматривая своё лицо. Мелкие ранки, красные полосы от ногтей. Уже давно привычные огромные синяки под глазами. Только вот он чувствовал себя более устало чем обычно. Вода набралась. Быстренько проверив температуру, он даже улыбнулся, довольный тем что вода идеально горячая. Скинув всю одежду, он спокойно улёгся в воду, наслаждаясь желанным теплом. На душе наконец-то стало так спокойно. Лишние мысли ушли. Аж стало клонить в сон. Зрение стало не совсем чётким. Такая приятная усталось, но он понимал что засыпать лёжа в воде не очень хорошая идея. Он уже расслабился, нормально улёгся, как его взгляд упал на лезвие лежащее на небольшом шкафчике рядом с ванной. Он не помнил что бы здесь его оставлял. Не придав этому особого значения, списав на не очень хорошую память от недосыпа, он прикрыл глаза. Свет словно стал немного тускнее. Воздух наполнился лёгким сладким запахом. Послышался уже знакомый тон и тихое постукивание рядом. Открыв глаза, он нехотя немного приподнялся в сидячее положение, подгибая колени. Сбоку от него снова сидело оно. Всё так же он не может нормально разглядеть его глаз, только яркое пятно вместо одного из. На этот раз его волосы не собраны в растрепанный низкий хвост, от чего немного прикрывают лицо. Оно по прежнему словно немного светится. Одновременно яркое, но сегодня чтото было не так. Оно сидело около ванны, положив руки на край кладя на них голову, смотря Дэйсу в лицо. -Опять поссорились? – приподнимая голову спросило оно. Дэйс промолчал, отвернув голову уставившись в одну точку. Он не любил крики. Не любил ссоры. После них всегда становилось плохо. По щеке потекла слеза. Дэйс пытался не подавать особого виду что ему хуёво. Но оно протянуло к его лицу руку, поворачивая его голову снова к себе. -Оуу, настолько плохо? – увидев слёзы со скрытой усмешкой проговорило оно. Дэйс хотел чтото сказать, но по итогу психанул и снова улёгся в водичку, опираясь бошкой на стенку ванны. -Знаешь же, что не стоит особо волноваться. Во всяком случае, я всегда с тобой. – потянувшись, чтоб провести по его шее и до ключиц спокойным тоном сказало оно, на что Дэйс вцепился ему в запястье отодвигая его руку от себя. -Тогда блять можешь меня не трогать!? – повысил на него тон, прежде чем зашипеть от боли в запястье, отпуская руку галлюцинации. Переведя взгляд на вены на запястье, его сердцебиение резко участилось. Зрение поплыло, а в груди зависла давящая боль. Вдоль его вен, от начала кисти и почти до локтя растягивалась глубокая рана. Слишком сильно кровоточащая, слишком сильно болела. Глаза метались по ране, в некоторые моменты перебегая на стекающую кровь, капающую в воду. Чем-то то, как кровь смешивалась с водой, напоминало растворимый кофе, оставляющий сначала такой же узор, пока нормально не размешаешь. -Сука нет...это не должно было быть так..– нервно дыша быстро проговорил Дэйс, на что сидящее около ванной чтото лишь усмехнулось. -Нуу, а разве это не то чего ты хотел всё это время? Слова зависли звоном в голове. Он не был уверен в том что хотел именно этого. Хотел почувствовать больше боли, хотел больше никогда не чувствовать всего этого, хотел просто блаженного спокойствия, но что-то ему мешало. Точнее кто-то. Двое, раздражающие суки, которые со своей заботой одновременно выводят и заставляют хотеть рыдать рядом с ними. Такие хорошие, что аж приторно. Ему безусловно нравилось их существование. Страшно было осознавать что при смерти он никогда не сможет почувствовать их руки, услышать их голоса. Он не хотел чтобы всё заканчивалось на плохой ноте, но так бы на его смерть никто и не обратил внимание, как он думал. Не устраивая жуткую драму, не вредя физическому и ментальному здоровью близких, считал что просто не может получить того что хочет. Той жалости в его сторону. Мерзкое чувство когда ктото жалеет, но в какоето время такое приятное. Хочется и больше этого, но не хочет показывать слабость. Он всегда чувствовал вину, когда ктото заботился о нём. Когда вредил им. Он ценил это, но не понимал как ктото может помогать такому как он. Какому? Нытику, который что и делает что ноет. Хотя скоре это ему самому так казалось. Все эти ссоры, разбитые руки, раздёртая кожа, синяки, боль, всё лишь ради дорогого спокойствия. Готов был отдать всё, все деньги и душу за простой сладко-горький привкус на языке, а позже истерить изза раздражающей боли, справляясь с ней новой болью. Уже более приятной. Каждая капля крови, каждая новая рана, это оказалось слишком большой ценой за счастье. И теперь, когда казалось бы он спустя столько времени удовлетворил потребность в смерти, он жалел о том что оставляет дорогих людей. Снова. И больше не будет ничего, лишь пустота, долгожданная свобода, но без них. И от этой мысли становилось так мерзко от себя. Не будет любимого грубого тона в попытках заботы, не будет ни одной нотки разочарования в спокойных словах. Последний раз когда он будет внятно помнить звук их голосов, момент когда в глазах уже потемнело, и сквозь хихиканье он слышит эти отдалённые голоса.