Эллиот

Следующего выжевшего в нашем лагере звали Эллиот. У Эллиота есть маленький секрет. Я нашел его в каком-то грязном переулке, неподалеку от эпицентра. Там он сидел на земле, в тени заброшенных домов, и, прижимаясь спиной к кирпичной стене, тихо плакал. Кажется, он кусал руки, проглатывая плач, я даже не сразу понял, кто издает эти звуки, больше было похоже на жалобное мяукание. Он был в следах крови, его красная рубашка откровенно потемнела, он сжимал руками собственный живот и издалека выглядело так, будто из него могут выпасть органы. Как тольтко я подошел к нему, он нездорово дернулся, а потом посмотрел на меня с откровенной надеждой в глазах. Было сразу видно, что он надеется, что я избавлю его от всего. Я и собирался это сделать. Я присел перед ним, стараясь как можно более ненавясчиво рассмотреть его ранения, но он был очень зажат и напуган, пришлось начать говорить. — Что с тобой случилось? На тебя напали? Он несколько секунд смотрел на меня, резко затрясшись еще сильнее, и кивнул, как будто проглотил язык, но все же смог выдавить из себя: — Д-да... Его голос был таким слабым, я встал и подал ему руку, чтобы помочь подняться, но в итоге поднял чуть ли не вручную, кажется ему было больно шевелиться и уж тем более стоять. Мы пошли к лагерю, медленно и чутко, мне удалось разговорить его хотя бы немного. — Меня зовут Шедлетский. Сейчас ты в безопасности, не плачь. — Извини... Я Эллиот

***

Как только мы дошли до дома я сразу ввалился внутрь, проверяя, не будет ли кто мешаться. Будет, Гость сидел прямо за столиком в прихожей, я одним только выражением лица приказал ему не лезть и ввел под руку Эллиота. Буквально весь путь он вел себя отстраненно, зажато и опасливо, я знал, что это место не оставляет никого равнодушным, но чтобы настолько... Мы быстро прошли в комнату на первом этаже и я сразу посадил его на кровать, смотря как он неловко скидывает обувь и поджимает ноги. И мне все еще терла глаза его окровавленная одежда, хотя я уже понял, что ранения не смертельные. При попытке осмотра он попросил меня дать ему отдохнуть и при этом выглядел настолько жалко, что мне казалось, что его психическое состояние требует куда больше внимания чем физическое, поэтому пришлось согласиться. Как в будующем выяснилось, так и было. Он не подпускал к себе никого еще в течении часа, а мы старались проверять его как можно реже, но по наблюдениям его бесперерывно трясло, било припадками истерии и панических атак. Сидя на кухне с парнями мы только и могли что переживать о его состоянии, не мог 1х1х1х1 сделать с ним что то настолько ужасное, скорее всего у него просто слабая психика. Каждая минута ожидания, пока тот придет в себя, натягивала нервы все больше, поэтому я решил снова попытаться заговорить с ним. Я осторожно сел на край кровати, смотря в чужие испуганные глаза. — Мне кажется пора заняться твоими ранами. Снимешь футболку? Я не мог подобрать слов, чтобы попытаться успокоить его, поэтому просто прямо предложил действовать. Он помешкал какое-то время, но кажется благоразумие наконец-то завладело им и он неловко стянул с себя покрытую темными пятнами футболку. Где-то чуть ниже ребер по его животу проходил уже начавший затягиваться коркой шрам. Глубокий, откровенно прорезанный мечем шрам. Бока были тоже исполосованы, но не так сильно. А еще, я заметил два следа от шрамов под грудью, но, наверное, не стоило удивляться, я проигнорировал их. Кожа была покрыта размазанной засохшей кровью. Уловив его реакцию на мой озадаченный взгляд я постарался принять как можно более позитивный вид. — Все нормально, но стоит это отмыть, не находишь? Эллиот посмотрел на меня таким жалким взглядом, что я сразу понял, насколько ему мерзко было все это время ходить в собственной крови. Поэтому я сразу встал, надеясь что паренек ободрится и последует моему примеру, но он лишь продолжал смотреть на меня. — Пошли? Поникший взгляд, пришлось взять его на руки и нести в ванную, хотя, по правде говоря, он не очень то и сопротивлялся. Это было совсем неподалеку, пронеся его несколько метров я открыл дверь ногой и осторожно поставил Эллиота на кафельный пол. Он встал перед зеркалом над раковиной, смотря на свою грудь. — Она сильно присохла... — Тебе помочь ее отмыть? Он пожал плечами, а я выжидающе продолжил смотреть на него. И через несколько секунд он посмотрел на меня в ответ. — Раздевайся? — Было ясно, что он не горит желанием этого делать, я вздохнул, мой взгляд смягчился — Давай ты помоешься сам и позовешь меня обработать твои раны? А завтра мы сходим к медику и он их зашьет. Сейчас принесу полотенце. Наконец-то подходящее решение, я прочел в его взгляде некую благодарность и быстро сходил в другую комнату за полотенцем. Просто оставил его на стиральной машине и вышел. Постояв какое-то время у двери, я вернулся к Гостю и Шансу. Они оба смотрели меня с долей озадаченности во взгляде, но я улыбнулся. — С ним все не так плохо, несколько глубоких царапин. Не смотря на то, что теперь оба почувствовали более чем облегчение они переглянулись и Шанс начал: — Может постараешься поговорить с ним? Как нибудь аккуратно? Повисло неловкое, напряженное молчание. Мне было немного жутко думать о таком диалоге. Да и остальным тоже, все трое не были сильны в психологической поддержке, никто не смог бы подобрать нужных слов. — Я расспрошу его. Осторожно. И мы какое то время еще пытались придумать, как лучше подойти к диалогу, но нас прервал стук и скреб из-за двери ванной. Я быстро соскочил с места и подбежал к источнику звука. Тихо проговорив что я вхожу я открыл дверь. Он стоял там обернутв бедра полотенцем. Теперь на его желтой коже отчетливо темнели царапины, можно было полностью рассмотреть их глубину. Мое сердце дрогнуло, мне было очень больно видеть такое на его чистом теле. Чистом? Наконец-то я смог увидеть то, чего не заметил раньше: кожа на его руках и ногах была искажена рельефом глубоких шрамов. Их было непристойно много, это заставило меня растеряться и несколько секунд тупо пялиться на его тело. Он заерзал на месте, не понимая, почему я так смотрю, это заставило меня опомниться и не акцентировать на этом внимание, у парниши видимо и вправду была слабая психика. — Сейчас замотаю. Слова прозвучали немного гулко, я сразу полез в шкафчик у раковины за аптечкой. С такими ранами в полевых условиях мало что можно сделать, но следовало их хотя бы прикрыть. Я пододвинул к нему пластиковую табуретку из под раковины. Я сам не знаю, зачем нам табуретка в ванной, но сейчас она пришлась как нельзя кстати. Эллиот оказался примерным пациентом, он совсем не сопротивлялся моим рукам, не отстранялся, когда раны болели под действием дизинферирующих средств. Я промыл их еще раз, обработал каждую, под конец аккуратно забинтовав. Бинты опоясывали его грудь, проходили вокруг плечей, фиксируя повязки, но в целом, это выглядело довольно надежно, я старался быть как можно более нежным, закрывая каждую рану. Его тело коротко вздрагивало от боли под моими пальцами, он то и дело постанывал или болезненно дрожаще вздыхал. — Это все? Или я что-то пропустил? Парень немного задумался, слегка отодвинулся от меня вместе с табуреткой и приподнял полотенце на своих бедрах, обножая исполосованные ноги. По крайней мере, эти царапины не были такими глубоким, а еще, он ободрал себе колени. Я благодарно вздохнул и присел перед ним с ужасом подмечая то, насколько грубо его ноги покрыты уже зажившими шрамами, явно от собственных рук. Эти свежие ранки выглядели тут очень родными, даже стало непонятно, зачем их лечить, если он сам о своих так не заботится. Но мне было до рвотных позывов неприятно об этом всем думать, поэтому я просто стал обрабатывать их ватным диском, под слабое шипение боли сверху. Эллиот был напряжен, это меня немного смущало, ведь по хорошему, в такой момент он наоборот должен расслабиться и наконец-то прийти в себя. — Он изнасиловал меня. По голосу было понятно, что на его глаза вновь наворчиваются слезы. Эти слова заставили меня ошеломленно замереть и поднять на него взгляд. Его тело начало подрагивать от сдерживаемых всхлипов и было черезчур заметно то, сколько усилий он прилагает, чтобы не поджать ноги и отстраниться от меня. — Покажешь? Не ищите в этой фразе какого нибудь дурного смысла, это было единственным, что я мог сделать тогда. Его покрасневшнее от слез личико слегка отвернулось от меня, он поспешно стал сглатывать и вытирать щеки, в попытках вернуть себе возможность говорить, но я решил не ждать его ответа. — Больно? Я попытаюсь сделать что нибудь, не сочти за что-то неправильное. Он сбивчиво пробормотал согласие и дрожащими руками, очень неуклюже, скинул со своих бедер полотенце. Не могу назвать себя экспертом в подобных вещах. Я бы даже сказал, что знал не более, чем минимум. Но не мог же я просто оставить все так. Мои руки осторожно прикоснулись к его промежности, он слабо запыхтел, старательно пряча взгляд, но при этом ему откровенно хотелось видеть, что я делаю. Мои пальцы прошлись вдоль, слабо надавливая, игнорируя его стыдливые попытки отвернуться, я то и дело поглядывал на него, чтобы понять, не сделал ли я что нибудь не то. Пока я его осматривал, он слезно рассказывал о том, как 1х1х1х1 гонялся за ним, пока его не начало валить с ног, как тот зажал его в углу, как слабо душил, чтобы он перестал сопротивляться и как Эллиот умолял его не причинять себе вред. Мне правда было сложно определить, сильно ли его повредили, но мои пальцы покрыли красные подтеки. — Больно... Голос очень походил на скулеж. Я не знал, как сделать ему легче. — Давай я попытаюсь это промыть? Только не бойся, пожалуйста... Эллиот кивнул и как то черезчур покорно и поспешно сел в ванную. Я взял в одну из рук лейку душа, смотря как он распологается внутри и уперся коленом о бортик. — Если я сделаю что то не так, не стесняйся говорить, пожалуйста. И расслабься. Он кивнул, я снова спустил руку к его промежности, параллельно настраивая напор воды. Он действительно последовал моей просьбе расслабиться, прикрывая глаза под действием прикосновений и упираясь руками в дно ванной за своей спиной. Из него выходило еще больше крови... И спермы. Так мерзко мне еще никогда не было. А еще омерзительнее от осознания того, что меня можно считать причастным к этому всему. Если бы не появился 1х1х1х1 Эллиот бы не пострадал. Я слишком провалился в дурные мысли, ненадолго потеряв связь с миром, лишь погодя поймал себя на том что, я даже не замечаю, что делаю. Моя задумчивость заставила Эллиота слегка нервничать, он вопросительно посмотрел на меня, но это не вывело меня из рассуждений. — Шедлетский? — А... Извини пожалуйста. Мои пальцы слегка углубились, но сопротивления с его стороны я не увидел, поэтому еще долю минуты пытался продолжить, пока мою руку не обняли. — Хватит... По спине пробежал холодок, но я послушно убрал душ. — Все хорошо..? — Да. Он звучал явно бодрее, видимо я все же не доставил ему слишком много дискомфорта. Так как он все еще держался за меня, я встал вместе с ним и помог вылезти из ванной. Ему явно не было приятно одевать свою одежду назад, после всего, что он в ней пережил, но у нас просто не было вариантов получше. Я даже отвернулся, пока он одевался, пока в ожидании не почувствовал легкие тычки в спину. — Шедлетский — А? Я обернулся и меня встретили объятия. Он прижался ко мне, будучи со мной одного роста, закинул голову мне на плечо. Это действие было неожиданным и заставило меня растеряться, но я рефлекторно обнял его следом. Даже удивительно, что от него не исходило и отголосков дрожи или слез. Наконец-то его психика решила отключить ему нервы. Уж точно к лучшему. — Спасибо тебе... За все. Ох... Это так же заставило меня удивиться, но вместе с тем приятно загрело в груди. Я перевел одну из рук на его волосы, зарываясь пальцами в их густоту и нежно поглаживая. — Давай я дам тебе обезболивающее и ты отоспишься? Только на живот не ложись. Я почувствовал как он кивнул, не отрывая головы от моего плеча.