Дождь падает в небо

— Какой формы солнце: круглое или квадратное?

— Круглое.

— Что из этого съедобно: резина, капуста или карбункл?

— Капуста.

— Дождь падает с неба или наоборот?

— В обе стороны.

             Дождь падает в небо. Восьмой шторм смывает 1929 год. Для кого-то зрелище привычное, кто-то увидит впервые, кто-то — в первый и последний раз. Вертин считала, что перенесёт этот раз легко. Ничего уже не изменить. Она сделала всё, от себя зависящее, а Сотби расстаралась на последний ужин. Люди исчезали один за другим, шторм шёл своим чередом.       А потом Шнайдер встала. Посмотрела на опустевший стул сестры. Повернулась. Подошла ближе. Совсем близко. Попрощаться.       «Не забывай меня. И стук моего сердца справа».       И сердцебиение стихло. На пол осело лёгкое розовое платье Шнайдер.              Дождь падает с неба.       Шнайдер склоняется над ней, укрывая обеих зонтом. Тянется в поцелуе. Вертин почти готова ответить, но её ослепляет узел Хофманн.       Это опять сон, просто сон. Шнайдер больше нет, осталось только платье. Платье теперь лежит на самом видном месте, и Вертин не собирается его прятать.              — Однажды пойдут слухи. Расспросы… — замечает как-то Друвис.       — Пусть. Мало кто был с нами в той эре. Остальные не видели, подумают, что это моё.       — Оно совсем не в твоём стиле, — качает головой Друвис и к теме больше не возвращается.              Возвращается сама Вертин. Возвращается, потому что так и не может найти ответа: почему? Почему она ничего не заметила, когда Шнайдер первый раз попросила не забывать её? И почему Шнайдер молчала до последнего в надежде, что ей снова повезёт и она не сгинет в Шторме?       Это и есть ответ на вопрос.       Но почему? Почему она молчала до последнего и не дала возможности подготовиться к худшему исходу? Почему хотела казаться арканисткой до конца?       И это тоже ответ на вопрос.              — Кажется, ты впервые столкнулась с человеком, которого не можешь понять до конца, — комментирует Друвис.              Она едва ли не единственная, кому можно немного открыться и не получить осуждения. Но недоумение потихоньку нарастает, даже Друвис не та благодарная слушательница, которой можно бесконечно изливать душу. И Вертин закрывается. Слишком многое нужно успеть до следующего Шторма.              Дождь падает в небо.       Шторм вынес их из 1914 в 1990 год. Первая мировая война всё же случилась, за ней и Вторая, а между ними — Чёрный четверг. Если у Вертин и возникала мысль проверить архивы в поисках Шнайдер, то сразу же отпадала за ненадобностью: даже если в этом новом мире существовала Шнайдер, она вряд ли дожила до этих лет и уже мертва десятками других способов.       Возможно, их снова занесёт в ту же эру на год-два раньше или позже. Возможно, они столкнутся с реинкарнацией Шнайдер. Обречена ли их встреча тогда пойти по схожему сценарию? Если так, то Вертин приложила бы все усилия, чтобы не встречаться никогда. Хотя и понимала, что не сможет удержаться, если возникнет шанс спасти хоть какую-то из версий Шнайдер. Только бы выпал этот шанс…              Дождь падает с неба.       Однажды всё вернётся на круги своя, и дождь всегда будет падать только с неба.