Не меньше, чем космос

—Мужчина, подойдите, тут самое свежее мясо! —слышался откуда-то сзади мерзкий и грубый женский голос, подобный персонажам сериала «Сваты». Илья просто шел, бесцельно и долго. Ноги медленно переставлялись то с левой на правую, то наоборот, оставляя после себя длинные следы грязи из-за слабого поднятия ступень. Людные ярмарки помогали ему почувствовать себя в том времени, когда он жил беззаботно, и совершенно наплевательски относился ко всему. Конечно, атмосфера была совершенно другой, цены были абсолютно не похожие на нынешние, а люди тогда были более пугливыми, но это все ещё было небольшой отдушиной старого, злого времени. Так хочется вернуться назад, в то время, когда он жил и старел, когда у него был страх за свою собственную жизнь. Он уже давно перестал искать причины своего скудного бессмертия — их не найти. Он пытался. В корках воспоминаний все ещё блещутся страшные кадры, когда он, сидя на чердаке небольшого дома, боялся выйти и слушал не ритмичные ужасающие выстрелы и отделяющую их друг от друга гробовую тишину. С того момента появилась странная для многих привычка —засушивать хлеб по времена очередного голодного мора. Хоть и давно выяснилось, что в еде он не нуждается, только для поднятия веса — действия стали отточенными и вегетативно-автономными. —Пацан, не стой на пути! —кто-то очень агрессивно толкнул его по плечу. Черт, опять задумался и ушел в иной мир. Это невозможно контролировать. —Примите мои извинения—Илья прикрыл глаза, оставив лишь небольшой участок открытых глазниц, чтобы видеть что происходит вокруг. А плечо то болит. Ноги, уже подрагивая, снова медленно понесли его вперёд, выталкивая в вечный человеческий двигатель. Казалось, он старше всех этих людей где то в десять раз, но все ещё к нему относятся как к двадцатилетнему парню, который толком «жизнь не пожил». Это смешно, хочется упасть на мокрый асфальт и засмеяться от бессмыслицы и отчаяния «жизни». В Москве было лучше, чем в старом Санкт-Петербурге, но Питер был отличной заменой его прошлого. Такие же дома, привычное серое небо и повышенные осадки — это так приятно осознавать. Понимать, что ещё не всё кануло в атмосферу нового Ренессанса. А он часто сравнивает себя с Декадансом — противоположником некой «свободы». Такой же упадающий, отчаявшийся и не приносящий ничего нового. И в правду, он просто олицетворение сие труда бывшего человечества. А ведь первые сто лет было интересно жить. Все ощущалось таким бесконечным, свободным, словно он разорвал многовековые кандалы и размахнул затёкшие от долгого бездействия крылья. А сейчас у него лишь одна мечта, и то, утопия— упокоиться под двумя метрами земли. Ноги начали набирать скорость, все с большей мощностью отталкиваясь от асфальта с грязью. Покуда мода постоянно меняется, а он, будучи бессмертным, привык к старому стилю, Илья решил приблизиться к одежде своих веков — шоколадного цвета рубашка, заправленная в прямые, со стрелками, черные брюки, и накрытая сверху длинным кремовым пальто. Конечно, не хватало всяких ляписто-золотых деталей на воротнике, длинного ремня с серебристо-красной бляшкой для полного сходства и каких-нибудь дорогих, вычурных ботинок, но как есть. Хотя-бы не принятая в этом веке мешковатая одежда, в которой черт разберёшь хоть какую-то часть личности человека и которая продается на каждом шагу за копейки. Где-то у ног непрерывно мельтешил бродяга котенок, также отчаившийся в надежде на хорошую жизнь около теплого камина. Он, обтираясь об чистую ткань брюк, явно желал чего-то на язык, оставляя полосу белой шерсти на черном «холсте». Илья присел на корточки, аккуратно положив утяжелевшую руку на холку животного, провел по всей длине позвоночника кота. Тот лишь прикрыл глаза, и приподняв одну мокрую лапу, приластился к холодной и нежной ладони. Уголки губ непроизвольно приподнялись. —Пройдем, возьму тебе чего—тихий шепот явно дошел до кота, поскольку тот раскрыл глаза и твердо стал на землю. Рука поднялась вместе с владельцем, отдаляясь от жалобно мяукновшего животного. Быстрым шагом дойдя до мясной лавки, в задней части которой виднелись распятые трупы диковинки, парень достал кожаный кошель из большого кармана пальто. —Здравия прошу, сколько будет колбаса? —совершенно обыденным тоном проговорил Коряков, а продавщица лишь странно окатила того взглядом —Четыреста грамм выйдет в пятьсот сорок рублей.Подойдет? —Илью рассмешил укоризненный взгляд женщины. Он достал из кошелька две купюры, в общей сумме составляющие шестьсот рублей и протянул руку с бумагой даме —Подойдет, спасите вас Боже— даже будучи не уверовавшим в старые времена, когда одной из бо́льших целей правительства была промывка мозга людей при помощи благодеятельной веры во всевышнего, тот применял крылатые фразы из привычки. Иногда Илья понимал, что придется перенастраивать свой мозг на нынешний лад, ведь рано или поздно его речь станет вовсе невосприимчивой. Не скоро лишь по мерам обычного человека, не имеющего его дара. Весь диалог кот умерено стоял около ног парня, иногда приглаживая шерсть о голени и щиколотки. Илья пошел на выход с ярмарки, подозвав к себе кота приезженным «кс-кс», а худые руки в это время раскрывали гибкую упаковку кровавого изделия. Переступив за порог арочного стенда, и пройдя чуть прямо, он зашел за небольшую электрическую будку. Илье все ещё не понятно, как они работают. Единственное из современной техники, в которой он разобрался — это телефон, и то, лишь для того, чтобы связываться с клиентами, желающими приукрасить свою квартиру чем то более искусным, нежели запылившимися полками с разного рода книгами, что открывали, дай бог, один раз, а именно рукописными картинами. Присев рядом с котёнком, Коряков достал из толстого кармана пальто охотничий нож в черном кожаном чехле, а после порезал колбасу на более маленькие кусочки, чтобы коту было удобнее есть. Тот лишь жалобно мяукал, уже в ожидании вкусного мяса. Быстро протерев нож платком и спрятав его обратно в карман, он начал спокойно наблюдать за котёнком, который довольно уплетал колбасу Погода была замечательной, не смотря на то, что сам город по себе очень пасмурный: солнце выглядывало из облаков, даря свои лучи непривыкшим людям. На Илью падал яркий свет, слепя глаза и создавая невероятно красивый эффект и контраст темного со светлым: так подумал беловолосый парень, что проходил совсем рядом с ним. —Извините, мужчина, а можно вас сфоткать? —Илья поднял голову с маленького котенка на высокого парня, который, чуть наклонившись, стоял рядом с сидящим на корточках Коряковым. Он с ног до головы окатил «фотографа» взглядом, примечая для себя то, что тот выглядит необычно и достаточно красиво (даже несмотря на то, что Илья давно потерял значение слова «красивый» в отношении людей): высокий рост, подтянутый и спортивный на вид, его длинные пальцы сжимали небольшую фотокамеру, и он явно имел стиль в одежде: незнакомец одет в фиолетовую ветровку, с закатанными по локти рукавами, и черные штаны с оранжевыми полосками по бокам, а на голове, под чисто белыми волосами красовалась бандана ярко-синего цвета. —Боюсь, что я слишком дорожу своим личным пространством — продолжать фразу Илья не стал, дабы не обидеть доброго на вид незнакомца. Возможно ли то, что он прямо сейчас достанет пистолет и выстрелит Корякову в лоб? Не ожидая отрицательного ответа, юноша состроил удивленную и чуть грустную гримасу. Получилось бы невероятно красивое фото. Обычно все с радостью соглашались, а после ждали того, что увидят видео в тик токе со своим лицом. Вдруг парня словно водой окатило: эти черные и идеально прямые волосы, глубокие зелёные глаза, в которых отражалось не меньше, чем космос, и эти родинки. Те родинки, которые раньше он видел каждый день

***

—Мам, я гулять! Во дворе буду, с пацанами! — совсем маленький Денис, надевая кроссовки на небольшие стопы, сидел на скамейке на небольшом деревянном крыльце. Женщина, с такими же белыми волосами и яркими глазами, выглянула в окно и мило улыбнулась, протирая серой мягкой тряпкой небольшую тарелку, исписанную гжелью. Денис, посмотрев в ответ матери, вытянул уголки губ чуть ли не до ушей, и, подбежав к матери и быстро поцеловав ее в щеку, побежал к своим друзьям на футбольное поле. В этом небольшом поселке все знали всех. И Тоху, что живет на дом дальше от семьи Коломийцев, и Макса, который всегда приносит свой крутой мяч на поле, и дядю Илью, который всегда раздавал советы во время игр маленьким парням. Обычно тот стоял, прикурив сигарету и стоя возле высоких оград с пиками на концах прутьев, ограждающих его дом. Дядя Илья был всегда примером для Дениса — он был такой умный, такой спокойный и умиротворяющий. В голове мальчика отдельное место занял момент, когда он, сидя на одной карусели с парнями, слушал рассказы Ильи про безграничный космос, про огромные галактики и необъятные вселенные; никогда не забудет расскрытых ртов своих друзей, когда те узнавали про подробности Великой Отечественной войны, что, казалось, прошла совсем недавно, — с десяток лет прошло — но при этом столько изменилось, по словам, собственно, Ильи. И Денис никогда не забудет вдумчивых и ярких зелёных глаз, которые своим взглядом стреляли ровно в душу. После рассказала Ильи про созвездия, Коломиец попросил у своей мамы энциклопедию про все звёзды и про их «связи». Женщина, естественно, не ожидая такого резкого желания сына в изучении чего-то вне школьного, смогла принести ее из библиотеки только ближе к вечеру следующего дня. Денис сразу же, заполучив книгу в руки, побежал к своим друзьям рассказывать про звёзды, но увидел лишь одиноко катающегося на качелях Илью. Он опять курил, курил и думал, грустными глазами смотря на свои незамысловатые ботинки. Одна нога лениво поддерживала скорость его расскачивания, а другая просто ковыляла по земле, оставляя после себя ели заметную рельефную полосу на крупном песке. Мальчик сначала опешил, но был не глупым, а потому сразу соединил цепочку — время же позднее, конечно его друзей уже по домам загнали! Теперь у ребенка появилась новая цель — показать книжку доброму соседу. Аккуратно подойдя и тихо окликнув его, мальчик подсел рядом на вторую, свободную качель и показал энциклопедию Илье. —Дядя Илья, смотрите что мне мама принесла из библиотеки! — весёлым и приглушённым голосом протараторил Денис. Илья незаметно вздрогнул и обернулся на ребенка, что с горящими глазами протягивал ему развернутую книгу, на отрытой странице которой было написано про созвездие Кассиопеи. До поздней ночи Илья рассказывал ему информацию из энциклопедии так, чтобы совсем маленький мальчик понял доносимую ему речь не как «сложные слова», а как простой разговор. Он показывал созвездия, которые можно было увидеть в небе над их поселком и иногда говорил названия звёзд в них. Постоянно Илья дополнял к энциклопедной информации свои интересные факты, от которых появлялся вопрос «откуда ты об этом знаешь?» Ответ был на поверхности, но люди в него бы не поверили. А потом он пропал. Бесследно. Денис постоянно расспрашивал у родителей о том, куда делся Илья, и те отвечали что «он просто переехал».Но Денис то понимал, что это вряд-ли было бы настоящей причиной. Илья часто говорил о том, как ему тут нравится и что он бы остался тут на всю жизнь. Что же тогда сподвигло его так резко и тихо переехать?

***

Илья, отвернувшись от незнакомца и взмахнув своим длинным пальто, уже было готов уйти подальше от столь милого котенка и столь же красивого парня, но его остановила крепкая хватка на исхудалом запястье —Дядь Илья? — от этих двух слов Корякова передёрнуло. Дыхание участилось, а почва под ногами по ощущению и вовсе потеряла свою материальность — так его могли назвать только те, кто жили с ним в одном поселке в пятидесятых годах. А парню было на вид максимум лет двадцать — явно не тот возраст, с каким могли бы быть его давние соседи. Развернувшись с панически открытыми глазами первое, что ему увиделось, так это яркие бездонные озера посреди бледного лица. Посмотрев на них во второй раз, Илья вспомнил одного любознательного мальчика. Совсем неуверенно вдохнув воздух, Илья спросил: — Денис?.— на выдохе вырвалось у Ильи. Тревожная ухмылка натянулась на одну половину лица. Илья отпустил голову и продолжил — Теперь тебя не назвать маленьким мальчиком, — меж словами из-под длинной челки послышался краткий нервный смешок — выше меня вырос, жених. Вновь подняв голову и встретившись с шокированными глазами, Илья сразу понял — Денис тоже проклят. Или для него это дар? Судя по его жизнерадостному лицу и голосу как только они встретились — второе. Поразительно. — Тебе не надоело жить? — резко прервал длинную и неловкую паузу Илья — Ни капли. А тебе? — Рука Дениса все также сжимала запястье Корякова —Я хочу умереть. Они оба сразу поняли.

***

— А ты помнишь, как ты нам с пацанами про космос рассказывал? — Парни, решив чуть развеяться и рассказать про то, что с ними случилось за больше, чем семьдесят лет, приняли решение пойти на ближайшую детскую площадку со свободными качелями. На той площадке, на которую они пришли, не было ни души, кроме того белого котенка, который улёгся на портфель Дениса возле треугольнообразной опоры качели — Помню. И как ты потом мне энциклопедию показывал помню.— Илья опять курил, одну ногу согнув в коленке и прижав к себе — Все помню. —А можно спросить кое-что личное? — Денис неуверенно посмотрел на Корякова и словил моментное дежавю — он словно вернулся в тот момент, когда они сидели до ночи и обсуждали неограниченную вселенную. —Спрашивай —Сколько тебе лет? — тихим голосом проговорил Коломиец. —Около пятиста, не знаю. Я давно перестал за этим следить. — на это Денис заглянул ему в глаза, чтобы убедиться в правдивости этих слов. Но в них была лишь бесконечная грусть и отчаяние. Сколько же он прожил за половину тысячелетия, ни одну войну ведь. Ни один голодный мор ведь. Не одну смерть. —Ты пытался умереть? — неожиданный и искренний вопрос слетел с уст Ильи. Он поднял голову к небу, разглядывая начинающие появляться звёзды.Солнце уже закатилось за горизонт, но вид со стороны Дениса открывался не менее красивый, чем тогда, когда они только встретились и не узнали друг-друга: немного приоткрытые глаза с длинными ресницами, тонкие пальцы, сжимающие длинную сигарету с горящим кончиком, худая шея, кадык на которой видно сильнее, чем когда он просто смотрел бы прямо. Словно для художника картина. —Не пытался, и даже мыслей таких не было, но я смотрю на тебя и понимаю, что скорее всего они появятся. И от понимания этой хуйни не менее страшно, чем от самой мысли о смерти. Илья на это лишь солидарно хмыкнул, и помолчав около пяти секунд, протянул руку с закатанным рукавом пальто к Денису, на запястье которой красовалась римская 19. —…Классная татуировка, а что она значит? — не зная, что отвечать на подобное действие, проговорил парень, внимательно рассматривая идеально набитый рисунок —Количество попыток умереть.Ты единственный, кому я могу это доверить. У обоих в сердце неприятно кольнуло. У Ильи от повторного осознания того, что умереть невозможно, а у Дениса от понимания того, что прожил Коряков. —Получается, умереть невозможно? Никак? —Никак. Все это время Денис смотрел на зелёные глаза, а Илья на небо. И оба видели космос. Они вдвоем — бессмертные, значит это их единственный шанс заполучить дружбу на всю жизнь. —Проведешь со мной остаток жизни? — Глаза Дениса загорелись новым пламенем. Руки Илью задрожали с новой силой. —Просто, это ведь, по факту, единственный вариант — все остальные то умрут — Коряков наконец-то повернулся на Дениса, и, посмотрев ему в глаза, увидел такую надежду, кою не видел никогда. Илья молча встал с характерным скрипом старой качели, провел руками по пальто и подошёл к переставшему качаться Денису. Он, суть нагнувшись к сидящему приятелю, аккуратно обвил руками его плечи, уткнувшись в одно из них лбом. Коломийца словно парализовало. Он, признаться, думал, что Илья сейчас просто уйдет — и ни следа, ни письма. Но чего он точно не ожидал, так это того, что такой нелюдимый и скрытный Илья первым потянется к нему, обнимет, прижмется. Денис аккуратно встал, дабы не сильно потревожить Илью, дрожь которого он заметил только сейчас, и плавно положил свои руки на его поясницу, прижав ещё ближе. Уткнувшись носом в темные волосы, Денис ждал ответа. И ждал бы его до конца жизни, но Илья не заставил: —Проведу. Будем вместе до конца дней. Только не уходи

***

— Вот и сказочке конец, а кто слушал — молодец! — девушка закрыла свою небольшую тетрадку, осматривая детишек в лагерной комнате, которые сладко спали. Улыбнувшись, девушка потушила красиво горящую керасиновую лампу, которые давали по одной штуки на отряд, и вышла из спальной комнаты. Не смотря на то, что эти дети тут всего на неделю, они уже заслужили ее доверие, и та поделилась своей историей. Детишки поражались фантазией девушки во время ее повествования, не подозревая, что это вовсе не фантазия Что где-то сейчас вместе проживают свою бесконечную жизнь два парня, ставшие друг для друга не меньше, чем космосом.