Насыщенная палитра

—Сэр Жан Кирштейн, добро пожаловать обратно! Что привело вас сюда? —Привет... Я здесь, чтобы поговорить с Джейн. Через пару дней после того, как Жан навестил Пик в больнице, у него была миссия... Вооруженный только своим наброском, нарисованным и перерисованным столько раз, сколько потребовалось, чтобы составить точное описание нападавшего и оружия, а также блокнотом, на котором он был нарисован... он решил совершить импровизированную поездку в музей Личленда, чтобы попытаться застать Елену за работой. Фернсби также был на стойке регистрации и выглядел довольно бодро, как всегда. Несмотря на то, что он вполне мог быть объектом нападения с вредоносными намерениями, всего несколько дней назад, насколько он знал. Странно... Как и Леви, Жан не испытывал особой симпатии и доверия к этому странному человеку, который сегодня, похоже, был одет как морковка. Пик, похоже, не относилась к нему с большим подозрением, но ей также по капали что-то более сильное, чем тот седовласый секретарь, когда-либо мог надеяться заполучить своими тонкими маленькими пальцами... Бывший разведчик даже не был уверен, стоит ли ему придавать большое значение странным рисункам, сложенным внутри его блокнота, учитывая это. Но Пик была уверена в этих ее описаниях, по крайней мере. Ему просто придется поверить ее суждению. —Нам повезло! — драматично крикнул Фернсби, чтобы услышало все здание, оторвавшись от своего обычного журнала. —Сегодня Джейн. Она проводит инвентаризацию в главном складе. Мне вам указать на это, или...? —Та, что в художественной галерее? Я в порядке, спасибо. Кажется, я видел, как она выходила из этой комнаты, когда мы были здесь на прошлой неделе. Вероятно, не помешало бы оставить эту маленькую невинную ложь при себе, но Жан хотел, чтобы Фернсби оставался на месте, пока он разговаривает с его не менее подозрительным коллегой наедине... Может, стоило взять с собой кого-то вроде Оньянкопона для подстраховки? Чтобы отвлечь его или что-то в этом роде. Или, может быть, даже Энни? На случай, если вдруг снова начнется драка или за ними все еще будут следить? ...Зачем Фернсби вообще всегда нужно было проверять этот журнал? Он что, только в дневные смены работал? Или он был настолько не в себе (большую часть времени), что не мог вспомнить никого, кто проходил мимо него и отмечался на работе? Вероятно, ничего слишком гнусного, решил Жан. Может быть, старик действительно был просто странным, и он был параноиком-? —Как они, кстати? Твой друг и твоя маленькая девушка? Внезапный и торжественный вопрос Фернсби снова заставил Жан насторожиться. Через мгновение старший мужчина это понял и смущенно нахмурился. —Ох... извините, а все наоборот-? —Откуда ты знаешь обо мне и Пик? —А, ну, я... я просто предположил. Разве это не должно было быть очевидным? Ой, да ладно, даже проверяющий бортовой журнал знал!? —С ними все будет в порядке, спасибо, что спросили... — пробормотал Жан, а затем довольно резко схватил газету и прямиком направился ко входу в выставочные залы. —Хорошо, хорошо. Приятного вам визита! — услышал он крик одетого в оранжевое чудака вслед, как раз когда он повернул за угол.

***

Жан уделил время, чтобы просмотреть первую страницу газеты в своих руках, пока он шел к своей цели. Он, конечно, не мог читать на этом языке достаточно хорошо, чтобы бегло читать целые абзацы текста, но фотографий было достаточно, чтобы он мог получить представление о том, насколько буквально по-королевски они будут трахаться, когда вернутся на остров Парадиз. Некоторые более подготовленные и жадные фотографы каким-то образом умудрились запечатлеть сцену — как это и произошло — той ночью в «Слоновой кости», хотя и с большого расстояния. Он узнал саму таверну и большую толпу, которая образовалась вокруг нее после нападения. И, конечно, скорая помощь... Ни один из послов или их спутников не был достаточно близко, чтобы камера могла их как следует разглядеть. Они все были едва ли не маленькими точками на этой фотографии, спрятанными глубоко в заднем плане. Уф... Жан постоянно избегал СМИ в течение последних нескольких дней, с тех пор как произошел инцидент. Как и остальные послы, которые в настоящее время не находятся в больнице. К счастью, генерал Атлас Уэллс смог разместить часть своего персонала вокруг входа в отделение неотложной помощи. Он быстро работал над получением разрешения разместить пару солдат вокруг B&B. Старший брат Уэллса извинился перед группой лично тем утром, когда Жан впервые пошел навестить Пик после ножевого ранения. Он выразил сожаление, что такое могло произойти на земле Личленда, под его внимательным надзором. Вместе с обещанием, что он с радостью приедет и поручится за них, если понадобится, на Парадиз. При условии, что он сможет получить разрешение от начальства на освобождение от своих обычных обязанностей, это было бы... Несмотря на то, что Альянс уже признал это как отличительную черту семьи Уэллс — доброту и трудолюбие, — тревожные звоночки по поводу Атласа (для Жана) все равно начали звенеть из-за того, насколько полезным он был. А как насчет Беллами и Луиса? Они тоже не были полностью на крючке. А что, если они все в этом замешаны? Включая родителей братьев Уэллс? ... ... В любом случае... Жан мог бы зацикливаться на своей паранойе и оставаться враждебным, или же он мог бы воспользоваться всей помощью, которую послы могли получить на данном этапе, и сохранить эти полезные связи для Глобального альянса в долгосрочной перспективе. Заставив эту тему прочь из своего сознания, он постучал в нужную дверь кладовой и стал ждать на виду... Елена открыла дверь примерно через минуту и ​​равнодушно посмотрела на него. Даже на таком расстоянии, и несмотря на то, что она была не намного выше его, Жан все равно чувствовал себя таким незначительным по сравнению с этой от природы устрашающей женщиной... Было ли это лишь малой частью того, что чувствовала Пик, когда она стояла рядом с ней? Елена изогнула бровь и быстро взглянула в сторону. —Сегодня нет манчкина? —Не называй ее так, — ответил Жан тоном, близким к раздражению. Она не могла шутить с ним о его госпитализированной девушке, пока не объяснила ему, какую, черт возьми, роль она играет во всем этом... Высокая женщина коротко вздохнула и жестом пригласила его войти. Она закрыла за ним дверь, когда он это сделал, затем пододвинула ближайший стул, чтобы Жан мог сесть. Вентиляторы, которые посол даже не заметил в первый раз, когда они с Пик примчались сюда поразвлечься, создавали некий белый шум в гробовой тишине комнаты, пока они некоторое время ждали, пока кто-то другой заговорит первым. В конце концов Жан принял эстафету. —Какое совпадение, не правда ли? Ты просто оказалась там той ночью, чтобы помочь нам. Оньянкопон даже сказал мне, что ты была вооружена. —Не могу отрицать, со стороны это выглядит подозрительно, — ответила Елена ровным тоном, кивнув. ...Что, черт возьми, это значит!? —Я сыт по горло лжецами, Елена. Двое моих любимых людей могли погибнуть в той таверне! Если ты что-то знаешь, то выкладывай сейчас же! — рявкнул на нее Жан. Он ничего не мог с собой поделать... даже тогда, до того, как содрогнулась земля, что-то всегда беспокоило его в бывшем противнике Марли. Ее последующее предательство Парадиза и ее план помочь в стерилизации их народа по желанию Зика Йегера, безусловно, не улучшили его мнение о ней сейчас. Она никогда не выражала сожаления по поводу этих действий. Она даже просила их всех признать, что покойный Звероподобный Титан и его план массовой эвтаназии были правильными и оправданными, в свете надвигающегося пути разрушения Эрена... Так что да, у нее и большинства членов Альянса были не самые лучшие отношения до ее последующего исчезновения с лица разрушенной Гулом земли. Так в чем же, черт возьми, заключалась ее игра? Как всегда, столкнувшись с гневом Жана, Елена сохранила пугающе невозмутимое выражение лица... —Прежде всего, спасибо тебе за то, что ты сдержал свое слово никому не рассказывать о моей нынешней работе. —Да, я провел последние несколько дней, размышляя, стоило ли мне это делать. Но, полагаю, ты не против, — Жан презрительно усмехнулся в ответ. —Во-вторых... — Она продолжила, как и намеревалась, несмотря на его резкий комментарий, вызванный гневом. — Я провела небольшое исследование, чтобы узнать, кто, по моему мнению, нападал на вас. На самом деле, уже несколько месяцев. Спрашивай меня обо всем, что придет тебе в голову. ...Ой? Жан изо всех сил старался собрать свои эмоции обратно в бутылку разума и, выпрямившись, напряг взгляд, когда достал свой блокнот и протянул ей. Елена взяла его и перевернула обложку, по-видимому, впечатленная, когда ее взгляд упал на рисунок нападавшего в маске и ножа. —Это твое? Ты настоящий художник, Жан. —Спасибо, — Он сухо принял ее комплимент. — Узнаешь их? Или ты действительно настолько шокирована моим очевидным талантом?... Это йегерист или...? Елена покачала головой. —Могу сказать тебе сразу, что нападавшие на вас не были йегеристами-возрожденцами. ...Какой поворот событий. Хотя, если подумать, это имело смысл. Большинство йегеристов были громкими и гордыми в своей преданности своему делу. Эти трусы, по-видимому, все спланировали, чтобы избежать разоблачения на индивидуальном уровне. Вплоть до стратегии выхода. —Кроме этого, я, возможно, видела эту маску во время драки в таверне? Однако я не узнаю нож. Мои извинения, но у меня нет никакой дополнительной информации, кроме этой, — закончила Елена, прежде чем вернуть блокнот Жану. Далее... —В последнее время у нас также периодически возникают проблемы с дырками. Сначала на нашем корабле. Потом какой-то парень, с которым мы с Конни говорили в отделении неотложной помощи больницы, описал «нашествие» дырок в его доме и обвинил в этом крыс. Теперь такой случай был в гостинице, где мы остановились. В комнате прямо под Пик, как раз сегодня утром. Елена внезапно встала на ноги, слегка улыбнувшись, и пошла прочь... ...Это было совсем не жутко... Жан готова был поспорить, что они с Фернсби, должно быть, хорошие друзья. Возможно, соседи по комнате или, черт возьми, может быть, даже приятели по сексу... Но он не хотел, чтобы его разум погружался еще глубже в сточную канаву. К счастью, его тут же вытащили обратно, когда она вернулась с доской из сломанного дерева, в которой было несколько чисто вырезанных дыр. —Это... похоже на то, что мне описали, да. Могу я это зарисовать? — спросил Жан, решив, что он должен как-то сохранить это изображение. Это может быть важно, двигаясь вперед, но он сомневался, что Елена просто так его отдаст — если у нее есть собственное дело, которое нужно раскрыть... Итак, он приступил к работе — после короткого кивка с ее стороны. —Где ты это нашла? — спросил он, потратив немного времени на то, чтобы быстро обвести края дерева на бумаге. —Комната Холлистера Фернсби. ...Услышав это, Жан изо всех сил старался сохранить серьезное выражение лица. Елена в ответ на это глубоко и протяжно вздохнула. —Успокойся, мы просто соседи. Этот музей предлагает размещение в рамках трастового фонда. Он попросил меня приехать и посмотреть на его «проблему с термитами». Вот и все, что произошло. Жан быстро поправился, когда в голову пришел еще один насущный вопрос. —Вы, похоже, хорошие друзья. Кто из вас стоял за этой чертовой ужасной выставкой «Потомки Имир», а? Елена почесала затылок, откинув отросшие пряди волос набок. Она казалась почти задумчивой, отвечая на этот вопрос... —Холлистер выдвинул эту идею, и я согласилась ее реализовать и проконтролировать строительство — после заседания совета директоров. —Небольшое предупреждение перед тем, как люди войдут в комнату, могло бы предотвратить ненужный стресс... например, нервный срыв Энни в пабе. Да, Жан собирался позволить Елене взять на себя хотя бы часть вины за это... —Я извиняюсь. Теперь там стоит знак. Он должен был быть там с самого начала, и мы принимаем вину за это на себя. Наше волнение от того, что люди увидят нашу работу, взяло верх. Точно... Жан намеренно избегал маршрута, который проходил мимо той выставочной комнаты, по пути сюда. Но все равно, как она сказала, предупреждение должно было быть там изначально. Хотя сама комната не должна была быть такой. Но как бы там ни было, у них были дела поважнее. Следующий вопрос... —Кто нарисовал эти иллюстрации? И передал вам то, что сказал Эрен, слово в слово? —Эта информация засекречена, — Пришел убийственный ответ Елены. — Я потеряю работу, а значит, и дом здесь, если расскажу вам. Вы, в свою очередь, потеряете ценный источник информации. Справедливо... Жан не собирался оставлять эти вопросы без внимания. Но пока это было понятно. —Что вы делали в таверне той ночью? —Я очень внимательно слежу за Фернсби и его компанией. Вы можете подумать, что мы близки, и у нас есть определенные... общие интересы. Но в целом я просто нахожу его подозрительным. Честно говоря, найти вас и остальных там было совпадением, даю вам слово. Ну, это было вполне правдоподобно... ...Он не был уверен, что хотел бы знать, что это за «общие интересы». Эх... Вероятно, элдийцы — зная, что он сделал с ними обоими — но думать об этом было не менее отвратительно, чем если бы они «просто» были увлечены какими-то странными извращенными делами, о которых им было комфортно рассказывать только друг другу. ...Черт возьми... Жан действительно так сильно нуждался в сексе, да? Пик понадобится около месяца, чтобы полностью выздороветь, а ведь еще не прошло и недели. Он был обречен. —У меня есть свой вопрос, если можно? — заговорила Елена. Жан кивнул, просто благодарный за то, что она снова вытащила его из сексуально неудовлетворенной ямы эгоистичных желаний. —Эти дети и Микаса Аккерман, они живы и здоровы? Жан просто кивнул. Он решил, что может — и должен — по крайней мере утаить некоторую информацию об их точном местонахождении. Елена кивнула в ответ. —Приятно слышать. —... Зачем ты изучаешь все это, с группой в масках? — последовал следующий вопрос Жана из многих. — тебе просто скучно, интересно или что? —Да. Но также и искупить вину. ...Что ж, это было неожиданно. Елена грустно вздохнула. —У меня до сих пор рука подергивается, время от времени. Тео Магат действительно хорошо поработал над ней. Думаю, это просто карма для меня. Я выбрала свою сторону, и всегда были последствия, которые это повлекло за собой. Ладно. Это был странный, но в некотором роде связанный с темой поворот, предположил он. Так что... она действительно чувствовала некоторое сожаление, тогда. После почти девяти месяцев вдали от зоны боевых действий. Интересный. Но было ли этого достаточно, чтобы по-настоящему «искупить» вину? В конце концов, Жану приходилось задавать себе тот же самый вопрос каждый день. —Если взглянуть на вещи с нашей точки зрения, теперь, когда нас не превращают в титанов, пожирающих людей, против нашей воли, ты, Елена? Это на тебя не похоже. —...Если это имеет значение, мне жаль. За все, что я сказала и сделала. —Почему внезапная перемена в сердце? — Жан пока не был готов принять ее извинения. Ей пришлось потрудиться, как и Оньянкопону и Воинам, и даже больше. Но ему было искренне любопытно, тем не менее, что именно произошло с ней за этот период радиомолчания... Елена задумалась на мгновение. —Немного образования и доброты могут изменить мнение многих. Именно это я и намереваюсь сделать с выставкой «Потомки Имир» . Я пришла к выводу, что мне нравится эта работа, и хочу посвятить остаток своей жизни прокладыванию пути к лучшему будущему. Для всех. —Сохраняя и демонстрируя ошибки прошлого? —Точно. Ладно... он, конечно, мог понять эту точку зрения. Но пока что она не была в безопасности. —Могу ли я сделать еще одно предложение для выставки? —Да, конечно. —Возможно, вам стоит подумать о том, чтобы обратиться за дополнительной информацией к настоящим элдийцам, которые прошли через тот ад, что и мы, а не только к вашим «источникам», на которых вы хотите произвести впечатление. Под этим я подразумеваю элдийцев, которые хотят и могут об этом говорить. Он чувствовал себя немного проповедником, но он мог бы спасти какую-то другую бедную душу там, от внезапного цунами бедствия. Это было для него важнее, чем их собственные чувства по этому вопросу. —Я приму этот отзыв к сведению, — ответила Елена. С этими словами Жан почувствовал, как немного напряжения покинуло его, и кивнул в знак одобрения. —А еще... Райнер рассказал мне о том, что ты сделала для Пик, в таверне. Спасибо. Она кивнула в ответ. —Конечно. Я бы хотела помочь тебе, в конце концов. Я надеюсь, что со временем мы научимся доверять и понимать друг друга - как ты сейчас делаешь с Оньянкопоном и элдийцами Марли. ...Им просто придется подождать и посмотреть. Ситуация с «Воинами» и «Оньянкопоном», хотя и была изначально невероятно сложной, была совершенно иной. Главное отличие заключалось в том, что тогда у Елены была возможность выбора. Как она уже говорила, она выбрала свою сторону, и в результате ей пришлось нести ответственность за последствия. Жан поднялся на ноги, коротко кивнув и сказав: —Спасибо за уделенное время, — А его мысли вернулись к Пик и к тому, в порядке ли она, как это часто бывало... Он надеялся, что сегодня он хорошо поработал, и что она будет им гордиться... Хотя он все равно хотел, чтобы она была здесь. Она, вероятно, смогла бы вытянуть из сбежавшей Анти-Марлийки немного больше информации, чем он. В конце концов он вышел наружу. Пока он тащился по осенним тропинкам, покрытым листьями, он вскоре принял импровизированное решение повернуть в противоположном направлении от того, куда он изначально направлялся. Жан подсознательно провел рукой по плечу, пока шел. Там, где несколько слоев одежды отделяли его пальцы от любовного укуса, который она оставила там всего три дня назад. Он собирался совершить получасовую поездку в больницу, чтобы увидеть Пик, пока ждал выписки Конни. Просто целовать и обнимать ее, пока она не уснет в его объятиях. Для него было вполне достаточно всего, на что она могла сейчас физически найти силы. Лишь бы она чувствовала утешение в его присутствии, тогда он мог бы сегодня спать спокойно...

***

Прошла еще неделя, и Пик должна была выписаться из больницы всего через несколько часов. Она сидела одна, скрестив ноги, на краю кровати, одетая только в полностью расстегнутую блузку и нижнее белье, и смотрела на свое отражение в зеркале — на противоположной стороне комнаты. Засос, который Жан поставил на левой стороне ключицы — еще в раздевалке, — все еще был на ее коже, мучая ее... А затем, еще ниже, затянувшаяся рана чуть ниже ее правой груди продолжала издеваться над ней еще громче. Она впилась зубами в конец последней конфеты лакрицы, которую оставил ей ее любимый парень, оторвала от нее кусочек и сунула его в рот, думая про себя о том, как он отреагирует, когда увидит, куда ее ударили ножом. Пик боялась увидеть на лице Жана не гнев и даже не отвращение... А печаль и сомнение. В конце концов, именно эти эмоции привели ее в эту ситуацию. Она не хотела этого для него. А еще у нее были... другие новости. Менструация у нее началась вчера днем. Она не была беременна. Это должно было стать огромным облегчением для них обоих. Но, учитывая обстоятельства... В любом случае, Жан заслуживал знать, и она обязательно ему расскажет. Как только найдет подходящий момент. В конце концов она встала, закончив перекус, и медленно пошла в ванную, чтобы привести себя в порядок и полностью одеться. Затем она собрала свои вещи на застеленной кровати. Готовая к отъезду, задолго до времени... в основном все это состояло из подарков, которые ей подарили приехавшие друзья, чтобы помочь ей оставаться в здравом уме в течение десятидневного периода восстановления — после отъезда Конни. Ее внимание привлекла книга по истории Личленда. Оньянкопон оставил ее ей на днях. Он был удивлен, узнав, что Пик действительно могла свободно читать на этом языке. Это был не первый ее визит в страну... Бывший воин много лет назад проникла в другой город под прикрытием для длительной шпионской миссии. В результате она довольно быстро освоила их письменный язык. Таким образом, это показалось ему идеальным способом помочь ей скоротать время. И он был прав. Ей нравилось узнавать новое о мире, а эта книга была наполнена такой богатой историей — которая, к счастью, в основном все еще стояла и была доступна им, даже после Гула. Когда она прислонила подушку к стене и откинулась назад, чтобы продолжить чтение, ее мысли снова вернулись к Жану. Его визиты становились все реже и реже... возможно, из-за работы, как и у других, но, возможно, также и потому, что она делала так, чтобы им обоим было очень трудно держаться подальше друг от друга — на физическом уровне. Обычно она жаждала времени в одиночестве. Но с той ночи в поместье Уэллса все, чего она хотела, это быть с Жаном. Его преследование ее в музее, несмотря на неприятные обстоятельства, в которых они оказались после того, как нашли тот экспонат, вызвало у нее волнение, которого она не испытывала уже много лет. Она чувствовала себя беззаботной и безмятежной, но в то же время ее переполняла тревога за их будущее... Она как будто жила. Как будто она чего-то стоила... Он заставил ее почувствовать себя особенной. Как нечто, требующее защиты, а не как инструмент, который годится только для того, чтобы выбросить, когда он изнашивается. Если бы он действительно так о ней думал... то она, вероятно, сейчас бы истекала кровью на кровати, пока он трахал ее до потери сознания. И, возможно, она даже получала какое-то болезненное удовольствие от того, что ее так использовали. ...Наверное, хорошо, что она все-таки не забеременела. Он был таким хорошим человеком... Слишком хорош для кого-то вроде нее. Кто-то, кто убил своего собственного- Она вздрогнула, когда капля воды упала на одну из раскрытых страниц книги, которая лежала открытой и плоской у нее на коленях. На улице сейчас шел дождь... была ли протечка? Но они были на первом этаже, так что наверняка...? Она подняла глаза, чтобы осмотреть потолок. Когда она это сделала, ее глаза заметили что-то в уголках глаз. Она вытерла лицо костяшками пальцев и почувствовала, как они стали влажными от соприкосновения. Она плакала. ...Но почему ? Да ладно. Просто игнорируй. Она снова посмотрела на свою книгу и большим пальцем вытерла то место, где упала слеза. С фотографии дворянки. Беременная, счастливая дворянка. Которая была похожа на нее... Пик немедленно закрыла книгу и засунула ее обратно в кучу подарков «Выздоравливай скорее». Затем яростно вытерла лицо ладонями, когда из глаз хлынул новый поток слез. Они не останавливались... от нее не доносилось ни звука, даже через десять минут, и все же они не останавливались. А что, если они этого не сделают к тому времени, как кто-то войдет? А что, если бы они знали, даже после того, как ей наконец удалось успокоиться и очистить лицо от всех признаков внезапного срыва? А что, если этим кем-то был Жан? ...Ей не нравилось оставаться здесь одной. Одна, со всеми своими блуждающими мыслями и негативными чувствами. Особенно когда кто-то может войти и найти ее такой, в любой момент... Ванная комната. Она встала немного быстрее, чем следовало . Из-за этого ее еще не заживший бок начал болеть, и она рухнула на колени на пол, с хриплым вздохом. Зажав одной рукой рот, чтобы скрыть боль, а другой рукой поддерживая себя на ногах, она медленно пошла в ванную. Войдя туда, она позаботилась о том, чтобы закрыть за собой дверь. Никому не разрешалось видеть ее в таком состоянии. Никому не позволялось видеть ее проявления слабости. И все же, сидя на полу, прислонившись спиной к стене, и продолжая молча проливать слезы, она все еще думала о Жане. Как сильно она его хотела. Как сильно она хотела, чтобы он позволил себе причинить ей боль... Потому что у Пик иссякли возможности фантазировать о том, как она могла бы сделать это с собой.

***

К счастью, никто ничего не заподозрил, когда она успокоилась и вышла из ванной. Персонал больницы еще раз осмотрел Пик, прежде чем Армин и Энни забрали ее в арендованной инвалидной коляске. Инвалидная коляска, которая заставила бы даже Леви содрогнуться от смущения, если бы она обладала чувствами. Но она нуждалась в нем только для поездки «домой», большую часть времени оставаясь в гостевом доме — до тех пор, пока Киёми Адзумабито и ее инженеры наконец не прибыли на своем новом корабле. Очищенное и проверенное на безопасность бывшее судно Альянса было отбуксировано другим грузовым судном Хизуру по курсу обратно на родину — на следующее утро после прибытия восточного клана. После этого все участники группы собрали свои вещи и были полностью готовы окончательно покинуть Личленд. На данный момент... Заранее Жан и еще несколько послов с радостью собрали бы свои вещи и убрались бы отсюда как можно скорее, как только появилась бы возможность уехать. Но теперь они привыкли к своему окружению. И они также встретили людей, как новых, так и старых. Людей, которых им теперь пришлось оставить позади... Предстояло также разгадать загадки и, возможно, столкнуться с новой угрозой. Жан все еще планировал найти нападавшего на Пик. Прежде чем они смогут ударить ее или кого-либо еще, когда-либо снова. Чтобы сделать это, им нужно будет вернуться сюда — в какой-то момент — и поискать больше улик. Если бы правительство Парадиза это позволило, это было бы... Как бы он ни был благодарен за то, что его девушка и лучший друг теперь могут отдохнуть и восстановить силы в «мире» во время трехнедельного путешествия обратно на остров... Оставался еще вопрос, что правительство Новой Эры собирается делать со всеми ними по возвращении. ...По одной проблеме за раз. Сейчас Пик нужно было исцелиться. И им нужно было сначала вернуться туда . Вышеупомянутая женщина, которой помогал Жан, отказавшись позволить ему нести себя на спине перед остальными, остановилась на мгновение, прежде чем они направились к трапу, ведущему на корабль, чтобы взглянуть на Райнера. Он был с Луисом, и они оба, казалось, были расстроены... —Вы все вернетесь, да? — Фирменные грустные кошачьи глаза маленького уроженца Личленда с беспокойством уставились на бывшего воина. Райнеру потребовалось некоторое время, чтобы укрепить свою решимость, а затем он положил руку на плечо Луиса. —Подожди меня. Я вернусь раньше, чем ты это заметишь. —Хорошо, — Луис ответил с легкой улыбкой и кивком. — Счастливого пути домой, Райнер. —Скоро увидимся... Луис, — пробормотал Райнер в ответ, глядя на него несчастными щенячьими глазами, и медленно и неловко отступил назад, прежде чем подняться на борт. —Похоже, всё идёт хорошо... — пробормотала Пик. —Правда? Они больше не увидятся, потому что... — Жан оборвал себя, затем нахмурился, глядя на Пик. Пик, в свою очередь, нахмурилась, глядя на него. —Ты знаешь о...? — начали они оба и тут же оборвали себя, причем в одно и то же время. Пик первой заговорила снова. —Это то, о чем мы с Райнером говорили в таверне, перед тем, как... а ты? —Э-э… ​​мы с Энни подслушали их разговор, — признался Жан, потирая затылок рукой. —Что мы с тобой сделали, Жан? Жан резко подпрыгнул от неожиданности, когда, взглянув вниз, увидел другую женщину-гремлина из их небольшой группы, которая пристально смотрела прямо на него. Следующим их обогнал Леви, а Армин шел следом за ним, чтобы помочь ему подняться по дорожке на новое судно. —Эй, Кирштейн, тащи Пик на борт. Я больше не буду заполнять никаких гребаных бумаг, связанных с судами, если она упадет за борт. Невпечатленная гримаса Пик заставила Жана ухмыльнуться от уха до уха. Он препирался с ней по этому поводу всякий раз, когда они оставались наедине — все утро — и, похоже, выиграл спор, всего лишь одним своевременным приказом от Леви. Он присел и указал назад. —Ты слышала, что сказал мужчина. Поднимайся на борт. Я отнесу тебя в постель, где тебе самое место. Пик сбила его с ног еще сильнее, яростно пнув ногой в спину. Жан вскрикнул от удивления, размахивая руками, что вызвало фырканье у Энни и Конни. Он бросил на них обоих сердитый взгляд, а Пик осторожно забралась ему на спину и обвила руками его плечи. —В качестве альтернативы я мог бы просто сам сбросить тебя в море и страдать от последствий... — пробормотал Жан в ее сторону, обхватив ее ногами. Затем он тут же доказал, что он лает, но не кусается — проявив еще большую осторожность, чем она, когда он поднял ее и медленно пошел к кораблю. —Я утащу тебя за собой, если ты даже осмелишься попытаться сделать что-то подобное, — с горечью ответила Пик, положив подбородок ему на плечо. Жан ухмыльнулся, поправляя ее так, чтобы она могла хорошо рассмотреть его лицо, когда он будет озвучивать свой следующий ответ. —Ты так сильно по мне скучаешь, а? —Мне понадобится щит из человеческого мяса. Мы не знаем, что может скрываться там прямо сейчас. —Хорошее замечание... — пробормотал Жан ей на ухо. — Они не нападут на меня, но я уверен, что даже существа из глубин распознают хороший кусок мяса размером с Пик, когда видят его. Он наслаждался вздохом, который она при этом издала. Он все еще бесстыдно ухмылялся, когда его своенравная девушка наклонилась и прошептала ему на ухо: —У тебя есть наглость! —У вас двоих уже закончился медовый месяц? — спросил Конни, когда он проходил мимо них, тоже ухмыляясь. —Это только начало... — пробормотала Энни, схватив Конни за локоть, и они тоже начали подъем. Зная его, можно было предположить, что Конни тоже мог споткнуться и упасть из ниоткуда — даже без заживающей огнестрельной раны. —Ты знаешь это по опыту, Энни? — Этот идиот сам по глупости решил подразнить ее. А затем следующие пятнадцать секунд он горячо извинялся перед раздраженной блондинкой, которая схватила его за воротник и, угрожающе глядя, прижала его чуть ближе к краю пандуса. —Конни, откуда ты знаешь о нас? — спросила его Пик после того, как Энни милостиво опустила обе руки ему на плечо, потянув его обратно к центру дорожки. Пик на самом деле не казалась слишком уж удивленной тем, что он знает. Тон ее голоса указывал на что-то больше похожее на любопытство, насколько мог судить Жан. —Жан мне рассказал. Э-э, нет, это была не вся история! Высокий мужчина на мгновение бросил сердитый взгляд на своего самодовольного «лучшего друга». Который намеренно отказался развивать эту тему дальше, просто чтобы подставить Жана. —Я так и думала... он ужасно не умеет держать рот закрытым, — пробормотала Пик из-за его шеи. Кто-то в то утро определенно проснулся не с той ноги... Почему сегодня все на него набросились? —Значит, у вас обоих есть что-то общее... — пробормотала Энни, когда они вышли на палубу. ...Но, подождите... Энни только что защитила Жана? Ого... это настолько шокировало всех троих ее спутников, что они замолчали, как, вероятно, и предполагалось. Жан снова поставил Пик на ноги, и все отошли в сторону, пока двое членов команды «Оньянкопона» сматывали трап обратно с пирса. Восемь послов стояли и смотрели, как Луис махал им рукой, как только корабль тронулся в путь, и махали ему в ответ, пока он не скрылся вдали вместе с большей частью пирса. Пик перегнулась через перила, чтобы удержаться на ногах, наблюдая, как Личленд исчезает за горизонтом. Жан подождал, пока все остальные спустятся под палубу, чтобы укрыться от пронизывающего холода осеннего утра, а затем прижал ее к себе. —Я не хочу возвращаться на Парадиз... — призналась она, поднимая голову и глядя на него. — Пока нет, во всяком случае. У меня еще так много вопросов. Жан поцеловал ее в лоб, а затем подождал, пока Пик опустит ее голову, прежде чем положить подбородок ей на волосы. —Я знаю... Я чувствую то же самое, детка. Они вернутся, и очень скоро. Атлас не смог прилететь с ними на морском судне, но у него был летающий катер, готовый вылететь за день до их запланированной встречи с королевским двором. Этот герой также был ответственен за отсутствие прессы вокруг пирса, разместив там часть своего персонала, чтобы все могли спокойно подняться на борт своего нового судна и уменьшить вероятность появления неожиданных безбилетников. Что им определенно было не нужно, пока Пик еще выздоравливала... Жан чувствовал себя особенно заботливым по отношению к ней с тех пор, как она вернулась из больницы и призналась ему, что она определенно не беременна. Во многих отношениях это, конечно, было облегчением, но во многих других — и беспокойством. Теперь он задавался вопросом, что именно происходит с ней в умственном и эмоциональном плане, о чем она, возможно, ему не рассказывает, и сейчас это было актуально как никогда... На этой ноте Жан сжал ее плечо, чтобы вывести из дремотного состояния, и повел ее прочь от края палубы. —Давай, похоже, тебе нужно снова поспать. —Не носи меня снова... — тут же взмолилась она. —Что случилось с тем временем в поместье Уэллс, а? Уже устала от меня? — спросил он, надувшись. Она усмехнулась и прижалась еще ближе в его направляющие объятия. —Нет... Мне просто нужна тренировка, прямо сейчас. Он вздохнул с покорностью. —Если ты так говоришь. Он пошел вперед, чтобы провести ее вниз по ступенькам, опасаясь, что она может упасть, если внезапно набежит волна, даже несмотря на то, что море в тот день, казалось, было совершенно спокойным. В этот момент они оба, казалось, осознали окончательность всего происходящего. Вот и все... они снова все вернулись в море. Они направлялись «домой».

***

Три недели спустя... они были почти на месте, и Пик также почти полностью выздоровела. Несмотря на этоб... В целом атмосфера на корабле была немного более торжественной по сравнению с более веселой, к которой они постепенно приближались до прибытия в Личленд. Но этого следовало ожидать. В конце концов, там многое произошло, и многое должно было произойти на Парадизе. Райнер казался еще более подавленным, чем обычно, явно скучая по своему пока еще не парню после их долгой разлуки. Энни, которой было его жаль, взяла на себя смелость собраться с Армином и Конни и устроить небольшую «потасовку» с использованием того, что у них еще оставалось на борту. А затем впоследствии отрицала, что имела к этому какое-либо отношение, но «в любом случае собиралась принять участие в подготовке». Корабль был пришвартован на ночь, и все были приглашены. Однако три человека решили не приходить. Леви, который «не мог представить себе ничего хуже, чем вновь пережить ту ночь в «Слоновой кости» без ублюдка в маске, который мог бы в конце огреть его по голове.» Пик, которой Жан не позволил пить, пока ее печень еще восстанавливается. И сам Жан, который никуда не ходил, потому что был просто чертовски пьян за полтора месяца с тех пор, как они встречались. Оньянкопон, одетый в свою летную куртку, но теперь без окровавленного шарфа, предложил Жану бутылку вина по пути обратно, чтобы увидеть ее. Последняя любезно приняла ее, но он все еще не собирался пить перед ней, когда она не могла. Она не была большой любительницей выпить, но все равно это было жестоко. Он оставил вино в своей комнате, а затем направился на кухню и наполнил миску теплой водой. Затем он схватил маленькую коробку из верхнего шкафа вместе с чистым полотенцем и направился в конференц-зал. Пик сейчас была там, как он и ожидал. Она сидела в кресле, придвинутом к их прекрасному новому столу из красного дерева. Он почувствовал, как его сердце пропустило удар, когда ее лицо озарилось, увидев его, затем она нахмурилась, глядя на то, что он принес с собой, с разочарованным вздохом. —Я знала это. Жан закрыл за собой дверь ногой. —Ты знаешь все, как ты уже не раз доказывала. —Я же сказала, рану больше не нужно промывать. Теперь все в порядке, — протестующе пробормотала она, когда он поставил все рядом с ними и двинулся обратно к двери. —Могу ли я все-таки взглянуть на него? Пожалуйста? — спросил он, нажав указательным и большим пальцами на ручку ключа от двери. Пик с интересом взглянула на это, прежде чем коротко кивнула. —Конечно. Она сняла толстовку, а затем села на край стола, в то время как Жан сел на свое прежнее место, предварительно заперев дверь и вернувшись обратно. Несмотря на то, что большинство послов знали об этих двоих, а Леви находился в своей комнате, засыпая, это, вероятно, не помешало бы им или кому-либо из команды флота Оньянкопона в какой-то момент зайти к ним и отпустить какую-нибудь грязную пьяную шутку, которую Жан сейчас не хотел бы слышать. Он просто хотел провести с ней это время наедине, прежде чем они оба будут заняты делами на острове. Она откинулась назад, уперев ладони в стол позади себя, чтобы поддержать собственный вес, в то время как Жан провел руками по ее передней части, а затем взглянул на целевую область. В первый раз Пик позволила ему осмотреть рану вскоре после того, как она выписалась из больницы, примерно в то же время, когда она сказала Жану, что не беременна. С тех пор боль стала гораздо меньше, а порез зажил, оставив после себя покрасневшее углубление, которое со временем наверняка превратится в шрам... Жан наклонился вперед и нежно прижался губами к этому месту, целуя вдоль линии. —Каково это? Больно? —Нет... сделай это снова. Так он и сделал... прежде чем отступить и посмотреть в лицо Пик. Вид у нее был такой, будто она явно замышляла что-то недоброе... —Я скучала по этому... по ощущению твоего рта там, — Ее голос был слегка хриплым. Тип тона, который Жан научился, который она научилась, никогда не переставал заставлять его внутренности дрожать. —Без тебя я чувствовала себя такой пустой внутри... —Пик... — начал он тоном настороженного родителя. —Ты нужен мне сейчас внутри меня, Жан. Он переплел пальцы вместе, положив локти на стол по обе стороны от ее бедер, и с вздохом опустил лоб на ладони. После этого она наклонилась вперед и начала играть с его волосами. Играя с ним... заманивая его... —Я знаю, ты хочешь этого, — Она пропела, поднимая его голову и находя его губы для быстрого, но глубокого поцелуя. — А иначе зачем бы ты запер дверь? Ну, несколько причин. Некоторые безобидные, в которых Жан уже пытался убедить себя, были главными, в его голове. Но... Да, возможно, это был один из них. Из какого-то эгоистичного желания в глубине души... Надеясь, что она действительно уговорит его на это. Но дело было не в этом! —Прошел всего месяц, детка, — ответил он, лаская ее лицо. — Я не могу вынести мысли о том, чтобы причинить тебе еще большую боль, чем ты уже испытываешь. Мысль о том, что я потеряю тебя, сводила меня с ума в ту ночь. «Он бы справился с этим и пошел дальше», — подумала она про себя... Не обращай внимания на эту мысль, Пик. Сосредоточься на настоящем моменте. Просто продолжай нажимать на его кнопки. —Я чувствую себя намного лучше, обещаю... но на самом деле... Ее руки оторвались от его волос, и она наклонилась, по-видимому, доказывая свое собственное продвинутое состояние выздоровления, и ее пальцы нашли пояс его брюк. Она притянула его еще дальше к себе и к столу. —Может быть, мне нужно что-то от тебя, чтобы помочь мне почувствовать себя еще лучше. Ебать... Он наклонил голову, коснулся ее лба своим и прошептал: —Хорошо, тогда... Что я могу сделать, чтобы ты почувствовала себя «еще лучше», Пик? Да, ладно, он признал это. Жан Кирштейн действительно был официально высечен. —Анальный. Черт... она его поймала. —Я не уверен, что это... —У меня есть смазка, ты принес полотенце, у нас есть стол. В чем проблема, Жан? О, просто тот факт, что она была крошечной, а он нет. Маленькая и все еще находящаяся на поздней стадии заживления после травматического внутреннего повреждения. К самовосстанавливающемуся органу, но... всё же... Как, черт возьми, он собирался прижать ее к деревянному столу, не причинив ей при этом никакой боли? Но ее лицо, ее голос, тот факт, что они оба ждали так долго с тех пор, как он поддразнил их в душе столько недель назад... ... ...Вот вам и осторожность с ней. –Если у тебя что-то болит, в любое время, ты сразу же мне об этом скажешь , и на этом всё закончится, — потребовал он, нахмурившись и указывая пальцем, чтобы ещё больше подтвердить свои условия. Пик с готовностью кивнула, выглядя самой счастливой из всех, кого он видел за последние недели. Этого было более чем достаточно, чтобы заставить Жана загнать свои страхи и тревоги обратно в себя и мысленно настроиться на это. Он переставил аптечку и миску с водой в другой угол комнаты, пока она делала свое дело и доставала смазку... откуда же еще, как не из бюстгальтера? Жан вернулся к столу, взял у нее тюбик. —А как насчет этих презервативов? —А что с ними? —Нам все равно нужен один, даже если мы занимаемся анальным сексом, Пик. —В примерочных магазина Беллами ты был готов вообще не пользоваться ими. ...Верно. Но... —Ну, это было до того, как какой-то одноглазый ублюдок пырнул тебя ножом. Я не собираюсь рисковать. Теперь презерватив. —Ладно, ладно... — пробормотала она, сдаваясь, прежде чем порыться в своем брошенном свитере и поднести к его взору нечто, похожее на новенькую жестяную банку. ...Ой. Жан нахмурился, взяв его в руки и повертев в пальцах. —Где ты...? На банке было написано «Троянский конь». ... Пик скорчила рожу, бросив на нее равнодушный взгляд, словно она изо всех сил старалась не вызвать и намека на смех, и пожал плечами. —Извини, это все, что у них было. Затем ее выражение лица резко изменилось на невпечатленное. —В любом случае... если ты собираешься быть разборчивым, то тебе следовало бы купить что-нибудь самому, как я тебе и говорила. Туше... —Ладно, извини, я чертовски бесполезен... — признал он, прежде чем открыть новую банку. — Так где ты нашла время, чтобы их достать, и что случилось с двумя последними, которые у нас были? —Я пошла гулять после того, как мне сняли капельницу в больнице, и они как раз продавали немного в своей клинике. Я купила еще немного для Армина и Энни, а остальное отдала Райнеру. Райнеру? И какого черта в больнице продают презервативы? Как бы то ни было, он не хотел думать о том, что Райнер и особенно Армин с Энни делают со своей долей дерьмовых резинок, прежде чем он собирался исполнить свое очень грубое и личное желание — трахнуть Пик. —Подготовлена, как всегда, — прокомментировал он, вынув один и отложив остальные в сторону. — Или просто чертовски возбужденк, во многом во вред себе... —Насколько я заметила, у тебя они еще больше, — ответила она с ухмылкой. М-м-м-м... Жан не мог поверить, что у этой женщины хватило наглости рассказать своим друзьям, что у него проблемы с тем, чтобы держать язык за зубами. Если он сейчас же ее не заткнет, то он взорвется. Итак... он сделал это единственным известным ему способом. Притянув ее к себе и просунув язык ей в рот, а затем схватив ее за волосы, чтобы удержать ее на месте, он положил ее спиной на поверхность стола. Даже после продолжительного затишья Жану не потребовалось много времени, чтобы искренне вернуться в прежнее настроение. Сначала они пытались делать это медленно и осторожно, с нежными поцелуями и ласками, но к тому времени, как Жан добрался до ее груди, все было кончено. Он просунул руку под ткань, прикрывающую ее грудь, и почувствовал легкую боль внизу, когда его пальцы прошлись по ее твердеющему соску. Пик удовлетворенно вздохнула и схватила его спереди, притягивая ближе к себе. Когда его чары вернулись, у Жана пробудилось желание стянуть ремень с руки, а затем стянуть вместе с ним и надоедливый слой ткани, чтобы получить полный доступ к желаемому месту. Он терпеливо ждал, пока Пик снимет свой свитер через голову и руки, прежде чем немедленно спуститься к ее неприкрытой груди и взять ее в рот. —Наконец-то... — выдохнула она, обхватив его торс ногами и издав напряженный стон, когда его язык прошелся и заскользил по ее ареолу, дразня ее. Их руки соединились, когда рот Жана на мгновение оторвался от нее, затем коснулся области чуть выше заживающего шрама, прежде чем он провел языком по ее центру, а затем снова оторвался от нее. —Эй... Я так и не кончил в тебя, там, в музее. Это немедленно изменило выражение лица Пик с разочарования на выражение широко раскрытых глаз. Она не ожидала, что он хотя бы подумает о... —Продолжение следует, — Затем он закончил эту мысль с коварным оскалом, когда его руки скользнули под нее. Прежде чем она успела что-либо понять, он перевернул ее на живот, положив под нее полотенце, ее пальцы ног едва касались пола, когда он скользнул ее бедрами назад к себе и через край стола. Она почувствовала, как ее нижнее белье и юбка одним махом покинули ее, пока она все еще пыталась понять, что, черт возьми, происходит. В итоге Пик потребовалось слишком много времени, чтобы осознать, что он только что сознательно и безжалостно подставил ее... И для чего? —Ты мелкий ублюдок! Ох... Пока она приходила в себя, он, по-видимому, смазал свой указательный палец и теперь водил им вокруг входа в ее анус. —О, я знаю, что я такой, — Он ответил с ноткой веселья в голосе, в то время как его свободная рука потирала круги на ее спине. — Все в порядке, детка. Расслабься и дыши... если ты не хочешь, чтобы я остановился-? —Даже не думай об этом. Он не смог сдержать смеха, когда просунул палец внутрь, почувствовав, как ее напряжение рассеивается под воздействием его успокаивающих прикосновений. —Не... честно, Жан... — пробормотала она между стонами, уткнувшись лицом в поверхность стола и уже портя мебель, царапая ее ногтями. — Сделай что-нибудь! Он подчинился, покружился внутри нее, а затем заговорил. —Знаешь, что несправедливо? Какой-то придурок с ножом встал между нами, и мы не могли иметь этого намного раньше. Тебя это не бесит? —Конечно, так и есть. Почему ты вообще меня об этом спрашиваешь!? —Ну, тогда нам придется убедиться, что в будущем только мне будет разрешено засовывать в твое тело что-то большое и твердое. Хм, малышка? Сказав это, она почувствовала, как Жан навис над ней, поставив локоть на стол и вытянув шею, чтобы получше рассмотреть свою покоренную девушку во всей ее красе. Почему он был таким горячим?.. Это тоже было несправедливо! —Не беспокойся ни о чем, Пик... когда я говорю «продолжение следует», я это имею в виду. Она кивнула, все еще уткнувшись лицом в поверхность стола, а ее длинные волосы разметались вокруг нее. Его слова едва дошли до ее сознания, поскольку все, о чем она могла сейчас думать, — это как сохранить самообладание, пока искры проносились перед ее потемневшим взором, когда он ввел в нее второй палец. —Это больно? — спросил он, выпрямившись и схватив левой рукой нераспечатанный презерватив с того места, где его оставили. —Нет... хочу еще. Это действительно вызывало некоторое неудобство. Но она хотела, чтобы было больно. Она хотела, чтобы его огромный, убийственный ствол был внутри нее. Это, вероятно, сработало бы. Пик оглянулась на Жана, все еще пылавшую на лице, затем прижала локти к бокам и качнулась обратно в его руку. —Пожалуйста, Жан... Это подстегнуло мужчину заняться многозадачностью: он трахал ее пальцами, одновременно расстегивая ремень и спуская штаны, разрывая зубами упаковку с презервативом, а затем, наконец, нанося и смазывая свой прикрытый член свободной рукой. Ее дыхание перехватило, когда он оставил ее, а затем он положил обе руки ей на ягодицы, когда она почувствовала, как что-то влажное и знакомое коснулось кончика ее уже изнасилованного отверстия. Она ожидала, что он снова спросит ее разрешения, прежде чем войти. Но нет... видимо, на этот раз он не выдержал и дал полный газ. —О, Хелос! — вскрикнула она. Черт... кто-то, наверное, это слышал. Но что еще важнее, все ли с ней в порядке!? Жан резко остановился на полпути, его лицо застыло от страха. —Не останавливайся. Я выдержу, — тихо заверила его Пик, приподнявшись на локтях и устремив взгляд на бутылочный корабль, возвышавшийся перед ними. Он успокаивающе потер ее бедра, завершая свой вход, на этот раз гораздо медленнее. —Хорошо... тебе там так хорошо, детка! — она, затаив дыхание, подбадривала его, уже не заботясь о том, кто их услышит. И тут ее взгляд упал на что-то... А конкретно, что-то, связанное с экспонатом впереди. Дырка в стекле... Чистый срез, как Энни и описывала раньше. ...Но сейчас это было неважно. Единственная дыра, о которой ей сейчас нужно было беспокоиться, — это ее собственная и разграбление, которому она подвергалась. Любая другая дыра может подождать до завтра.

***

Тем временем Конни и Райнер кое-как пробрались на верхнюю палубу, хихикая про себя. У каждого из них в руках было что-то похожее на надутый и завязанный презерватив, с помощью которого они в данный момент «сражались на мечах» друг с другом. Приглушенный шум, похожий на крик, потонул позади них, когда они бросились на ют и продолжили свою пьяную фехтовальную игру, в то время как их собственные пиратские крики разносились в холодном ночном небе. —En garde! — внезапно закричал Конни, швырнув свой воздушный шар на пол. —Что, черт возьми, это значит?.. — спросил Райнер, немного спотыкаясь и одновременно роняя свой воздушный шар. —Хрен его знает... Пойду-ка я пописаю. —Да, я тоже. —О, это что, еще один вызов? Сэр Браун из Марло? — протянул Конни, падая ему на плечо по пути и тут же отталкиваемый Райнером. —Нет, сэр Кондор из Параписа, это не так! Двое мужчин стояли на расстоянии друг от друга, когда они дошли до края. Райнеру удалось спокойно, хотя и неуклюже, расстегнуть молнию на брюках, в то время как Конни просто сократил свои потери и снял с себя все, что было на нем ниже пояса, пока все не упало до щиколоток. Примерно через минуту неловких звуковых эффектов Конни взглянул на Райнера и тут же отвисла челюсть. —Неужели все это поместится в Луисе?! Черт возьми, Райнер! —Эй! Не смотри на меня, когда я писаю, ты, странный маленький землекоп! —Я просто говорю! Это то, о чем ты должен подумать, прежде чем приглашать этого беднягу на свидание, понимаешь? —Ну, учитывая тот факт, что Пик не переставала кричать там внизу последние десять минут, я не думаю, что мой член — это то, о чем нам сейчас следует беспокоиться! Стример Конни остановился, услышав это, и он тихонько хихикнул. —О, э-э... это Армин сейчас кричит, н-не Пик. —... Какого черта ...? — Райнер уставился вдаль, его лицо вытянулось. —Надеюсь, Энни не будет с ним возиться. Она держала в руках туалетный ёршик , когда я последний раз проверял... —Конни, заткнись и смотри. —Эй, не говори мне...! — Лицо Конни вытянулось, когда он проследил за взглядом Райнера и наконец замолчал, как его и просили. Они оба смотрели прямо перед собой и врезались в пару светящихся белых глаз, принадлежащих чему-то огромному и окутанному тьмой, которое смотрело прямо на них с расстояния не более пятидесяти метров. Титан? Нет. Эта штука никоим образом не имела человеческой формы. Оно было очень похоже на червеобразное дерево, с которым они столкнулись во время Битвы Неба и Земли. Источник всей живой материи. Но... у сияющей сороконожки не было глаз? И глаза были не единственной светящейся частью этого существа. Так... Что это было? Райнер, который наконец закончил справлять нужду, и Конни могли только стоять и с ужасом смотреть на огромное видение, спускавшееся обратно в глубины моря. Свет из его глаз оставался виден на поверхности воды, пока он плыл прочь и к линии горизонта, и в конце концов он полностью исчез без следа.

***