Насыщенная палитра

Возвращаясь на остров Парадиз, в безопасный старый дом Йегеров, расположенный в приморской деревне Брунненфельд... Габи и Фалько крепко спали, свернувшись калачиком по обе стороны кровати Микасы, к тому времени, как молодая женщина, о которой идет речь, вернулась в свою комнату с новым постельным бельем. Она улыбнулась и положила между ними две подушки, прежде чем накрыть их спящие тела принесенными одеялами. Затем Аккерман молча вышла, выключив свет и окончательно покинув комнату. Не замечая маленьких светящихся в темноте существ, расположившихся в дальнем углу пола. Они проскользнули под кровать, не оставив никаких следов на пути, по которому они ползли, прежде чем зацепиться за плинтус... Затем проходит сквозь него, создавая в процессе серию из трех отверстий размером с червяка, прежде чем раствориться в воздухе.

***

—Эй, Эйми!? — Конни бросился обратно на пляж, выйдя из скопления пальм в центре острова. ...Странно. Её там не было? Он вышел не с той стороны? Пока он размышлял об этом, перед его глазами внезапно промелькнул образ двух людей, держащихся за нож, каждый со своей стороны. —Ух ты! Он исчез так же быстро, как и появился в поле его зрения, но бывший разведчик едва успел разглядеть их, прежде чем их… голограмма?.. Что бы это ни было, оно исчезло из виду. Эти двое были Атлас и Пик... Что за черт? Когда Конни сделал еще пару шагов, намереваясь обойти остров в поисках своего нового товарища по несчастью, он услышал наверху что-то похожее на женский крик, и почувствовал, как его сердце сжалось. Кто…? Эйми? Смех… потом ещё несколько. А потом — полный и безудержный хохот с всхлипываниями между ними. … Хоть это и не было похоже на голос Эйми, но все равно прозвучало очень знакомо. —Помогите… … Ладно, да, это определенно была Эйми. —Пожалуйста, помогите… Ее голос ослаб, когда небо наверху сменило цвет с голубого на серый, а вода слева от него — именно там, где, как он был уверен, и находились эти норы — потревожилась бушующими волнами. —Беллами…? Волны снова стали громче, когда прилив приблизился к берегу. —Верити…? Конни на мгновение застыл на месте, а затем позволил себе тихо вскрикнуть: —О, черт! — и бросился обратно к деревьям, в поисках хорошего укрытия. —Верити… Беллами… Верити… Беллами… Верити… Беллами… Верити … Беллами… Верити… Беллами… Верити… Беллами… Верити… Беллами … Верити… Беллами… Верити… Беллами… Верити… Беллами… Верити… Беллами… Верити … Беллами!? Заблудившийся человек был почти уверен, что он бы уже обмочился, если бы мог. Он слышал позади себя звук мокрых, хлюпающих, торопливых шагов. Адреналин заставлял бывшего солдата продолжать бежать, просто бежать и бежать, не смея остановиться или даже оглянуться. Затем вокруг Конни появилась темная пустота, и он в конце концов замедлил шаг, обнаружив, что входит в неглубокий водоем. —... Чт-? Где-? Вскоре его размышления были прерваны, так как в атмосфере снова раздался стон Эйми. —Мне так жаль, Эйми… А также еще один женский голос… По крайней мере, теперь у нее и таинственной женщины был явный физический источник информации. Они стояли справа от него и смотрели вниз на то, что казалось... Трупы? Конни нерешительно подошел и тихонько позвал её: —Эйми…? Он не получил ответа ни от одной из сторон. —Эйми? — снова заговорил он, гораздо громче. По-прежнему ни малейшего ответа от обеих женщин. Хм…? Наконец, подойдя ближе, первое, что заметил Конни, был наряд другой женщины. У нее были черные, спутанные волосы, торчащие во все стороны поверх жуткой белой маски. Та самая маска, которую Эйми нарисовала на песке. Та самая маска, которую носил человек, ударивший Пик ножом в бок… Это было… воспоминание? О, да, подождите, под их ногами были тела. … Что ? Единственный… надеюсь, живой человек там сглотнул и осторожно опустил широко раскрытые глаза на кровавое месиво на земле. Море тел тянулось на мили... они находились на разных стадиях разложения, и вдали, вдали, образовалось совершенно черное месиво. Тела разных размеров и форм… мужчины, женщины, дети, собаки, кошки, птицы, крупный рогатый скот и многие другие… И ближе всего к их ногам… Вся семья, в остальном хорошо одетая, была уложена вместе, как будто они мирно спали. Если бы не их полные ужаса, налитые кровью глаза и изрешеченные дырами тела. Чисто вырезанные отверстия. Дыры... снова. Еще Конни поразило множество корон, висящих по бокам их голов. Он узнал их всех… по какой-то картине, висящей в поместье Уэллсов. Это была пропавшая королевская семья Скулдерхейвена... Все они. Мертвые. Ого…​

***

Пик слышала, как где-то вдалеке Атлас зовет ее по имени. Атлас… Атлас Уэллс, суперсолдат Скулдерхейвена, который победил ее в бою десять лет назад и впоследствии пощадил ее из моральных соображений. Он был ее кровным родственником. Ее давно потерянный кузен. То, что она видела и слышала, конечно, не доказывало этого наверняка... Но он знал больше. Она просто знала это. Это было слишком логично, чтобы быть правдой. Его нелепое поведение - брать на себя ответственность за целый руководящий орган ради нее и ее коллег. Ее лунатизм и необъяснимая, непреодолимая связь с этим пианино. Выстраивается ряд воинов, обагрённых кровью. Его полная и абсолютная паника, когда она инсценировала собственное самоубийство... Опал… Опал Уэллс. Ее мать? Но… ее мать звали не Опал? … … Ей приснился сон? Что такое сегодняшний день?.. Что такое реальность? Это было слишком… … Она снова почувствовала слабость…

***

После еще нескольких безуспешных попыток вернуть Пик к реальности… Атлас вздохнул и повернулся, чтобы взглянуть на дверь. —Жан? Ты можешь войти сюда, пожалуйста? Дверь вскоре скрипнула, а затем распахнулась, когда Жан бросился на Пик, которая выронила нож и отшатнулась назад. —Нет! И безвольно упала на него, когда он пригнулся, чтобы смягчить ее падение. Она все еще была в сознании, но не реагировала и просто смотрела перед собой. …Что-то было не так с ее глазами. Ее зрачки были белыми, а взгляд немигающим... —Извини… Мне просто не следует сейчас к ней прикасаться, — „объяснил“ Атлас. — Возможно, ей понадобится какое-то время, но, надеюсь, она скоро вернётся к нам. —Что, черт возьми, ты с ней сделал!? — прорычал Жан, защищая свою девушку и пристально глядя на старшего генерала, сохраняя при этом вид, полный неприкрытого гнева. Атлас, вместо того чтобы дать ему прямой ответ, начал развязывать свой свободный галстук, а затем засунул его в карман блейзера, прежде чем снять его и положить вместе с пальто на место. Высокий мужчина еще крепче сжал Пик, в то время как солдат перед ними принялся расстегивать его рубашку и оттягивать назад правую ее сторону. Жан от удивления раскрыл рот, когда увидел старый шрам, проходящий вдоль основания грудной клетки. Это было похоже на… —Это кажется тебе знакомым, не так ли? — подсказал ему Атлас, прежде чем снова застегнуть рубашку. — Таким же ножом меня ранили двенадцать лет назад. Что?! —Его изготовил кузнец по имени Локрин Алистер… Я не видел его много лет, пока пару месяцев назад им не отметили Пик. Отметили ее...? —Назови это предчувствием… но она слышит что-то? Лунатизм, как сказал мой отец? Этот отстранённый взгляд? Она сейчас где-то совсем в другом месте. Я мельком увидел это, когда мы соприкоснулись через нож. Конни только что был с женой моего брата на пляже. Пик может чувствовать вещи за пределами этого измерения, Жан. ... ...А?! Конни, жена Беллами, Пик и измерения...? Что? Что!? ЧТО!? —Что? Ты тоже так можешь!? Этот нож это сделал? И как давно ты понял, что я там, в том коридоре?! — выплюнул Жан, почти впадая в панику. —Я не могу сделать то, что может она, нет. Но нож виноват, да. Что касается того, как давно я знал, что ты где-то там, ну… С тех пор, как Пик показала мне тот ключ от ящика. Она действительно мне не доверяла, не так ли? Она не доверяла Атласу, нет... Но она доверяла Жану. План состоял в том, чтобы следить за ней сегодня вечером и подслушать их разговор с генералом, просто на случай, если произойдет что-то непредвиденное... и не мешать ее уловке, направленной на то, чтобы манипулировать Атласом и получить от него дополнительную информацию об их ситуации, если только он не попытается причинить ей вред. Крепко обняв Жана после того, как тот пережил нервный срыв, Пик заверила его, что Атлас, вероятно, не собирался причинять ей вред. Она рассуждала так: он бы уже сделал это, если бы… Поэтому она оставила Жана с настоящим ключом, пошла кружным путем и оставила окно в дальней спальне открытым за собой, чтобы он тоже мог залезть туда, а сам пошел по ее пути и последовал за ней. Он сдерживал себя, чтобы не ворваться в комнату, с тех пор, как услышал, как Пик извинилась перед ним во время своей запланированной попытки самоубийства, а затем внезапно рухнула на пол. Его сердце разбилось на миллион осколков, пока она наконец не заговорила снова и не продолжила допрашивать старшего генерала. А теперь... это ? Что же именно происходило в ее невероятной голове...? Атлас прочистил горло. —Не могли бы вы просто выслушать меня? У меня такое чувство, что Пик уже знает, что я собираюсь вам сказать… …Жан не был уверен, почему он вспомнил об этом именно сейчас, но… —Погоди, это случайно не связано с той ссорой, которая у вас с отцом произошла возле его кабинета? На той вечеринке? Генерал нахмурился. —Вы слышали это?.. Да. Да, это так. —... Ладно, — Молодой человек встал, обнял свою заворожённую девушку и усадил её на ближайший диван, после чего повернулся к мужчине, пристально глядя ему в глаза. —Ладно, Атлас, расскажи мне, что происходит. Хватит лгать.

***

—П-почему?! Я не понимаю! Не ходи одна… Возьми меня с собой! Я тоже хочу увидеть мир, помнишь? Десятилетний Атлас Уэллс вцепился в малиновое пальто своей тёти, заливаясь слезами, и уткнулся лицом в её бок, пока она кусала губу и смотрела перед собой. —Прости, Атлас. Мне пора идти. —Почему? —...Может быть, когда станешь старше, поймёшь... Но честно? Надеюсь, ты никогда этого не поймёшь. Оставайся здесь, молодым и невинным, как можно дольше. —Что…? Она слегка присела, взяла младшего мальчика за руки и опустилась на уровень его глаз. —Сейчас… Твои мать, отец и брат нуждаются в тебе здесь. Можешь присмотреть за ними? Пожалуйста… Атлас вытер глаза рукавом, сдержавшись от рыданий. —Ч-что мне им сказать, когда ты исчезнешь? —Тебе не нужно ничего говорить. Просто скажи им, что ты не можешь меня найти, и будь сильным. Хватит слёз, — ответила Опал, моргая, пытаясь сдержать свои собственные слезы. Он кивнул, напряг плечи и нахмурился, глядя на неё. —... Увижу ли я тебя когда-нибудь снова? У неё перехватило дыхание от этого вопроса, и она на мгновение ошеломилась, а потом выдавила из себя улыбку. —Помнишь наш секрет? И песню, которую ты так хорошо научился играть? Когда тебе станет немного грустно, найди Пик и сыграй эту песню. Я буду рядом… прямо здесь. Она подняла руку к его груди, положив ее на то место, где располагалось его сердце. Её племянник прикусил губу, прищурился и посмотрел на неё. —Что бы ни случилось… Я всё выясню, Опал. Когда я вырасту, я найду тебя. Я помогу тебе. Обещаю… Рука, прижатая к сердцу, сжалась в кулак, когда тетя опустила голову, пытаясь восстановить дыхание, прежде чем полностью убрать ее и переложить на его левое плечо. —Ты такой милый мальчик, такой умный и добрый. Хотела бы я увидеть, как ты растёшь… Ты совершишь великие дела, Атлас Уэллс. Я знаю, что ты… прощай, мой дорогой племянник. Поцеловав его в щеку еще раз, она повернулась и, не оглядываясь, вышла из комнаты с пианино. Согласно ее желанию, он не последовал за ней. И больше никогда не увидел свою любимую тетю, лучшую подругу во всем мире.

***

Пик резко вздохнула, когда ее сознание вернулось к настоящему, заставив двух мужчин, стоявших и разговаривавших слева от нее, обернуться и посмотреть в ее сторону. Что, опять, происходит?.. ... Ой... Ой. Ага. Что? Жан теперь тоже был в комнате и сидел рядом с ней. Почему?.. Почему он так на неё пялится? Знал ли он? Атлас что-то сказал ему? ...Она чувствовала себя не очень хорошо… Как будто она собиралась… Атлас быстро двинулся, чтобы схватить ближайший контейнер — маленькую и пустую вазу, в то время как Пик напряглась и сглотнула. Жан вовремя схватил его и крепко держал, пока Пик отчаянно пыталась в него влезть. Извергая содержимое желудка в какое-то бесценное произведение искусства. Всё портит… История ее жизни. Ей не хотелось поднимать взгляд… и, к счастью, ей даже не пришлось об этом думать, поскольку ее мысли были сосредоточены исключительно на том, как избавиться от утреннего завтрака. В конце концов, она не заслуживала пропитания. Она не заслужила ничего, кроме клинка в мозгу. Она вообще не должна была родиться. Бедная девочка... как Опал попала отсюда в такое место, как Либерио? Почему она ушла? Казалось, она этого не хотела. Знала ли она, где окажется? Или каким-то образом… Что именно с ней произойдёт вскоре после её исчезновения, если расчёты Пик верны? Этот мир такой бессердечный. Такой несправедливый. Такой жестокий… такой, очень жестокий. И бывшая воительница за свои двадцать четыре года жизни ничего не сделала, кроме как продолжала способствовать этому ужасному циклу. Начиная с того дня, как она родилась. —Ты в порядке? Голос Жана… Пик медленно подняла взгляд, ее серые глаза остановились всего на двух людях, которым она причинила непоправимую боль в этой жизни. Относясь к ней только с сочувствием. Как иронично... Ей просто хотелось кричать. Исполняя собственное желание, она издала странный и пронзительный крик боли, опустив голову на руки. Жан, который в тот момент был занят тем, что отставлял вазу в сторону, чтобы позже ее вымыть, чуть не выронил ее, услышав это. —Пик!? Его расстроенная девушка затем начала медленно дрожать от смеха, и у нее вырвался ряд смешков. —Пик…? Эти смешки переросли в напряженный смех, когда она упала на четвереньки и упала на землю. Она что, сошла с ума?.. Если так, то сейчас самое время. Следующим был уже полностью сформировавшийся смех, когда она упала на бок и по пути вытерла измазанный рвотой рот. Жан, теперь уже стоявший на ногах рядом с Атласом, мог лишь смотреть на нее в полном шоке, пока она схватилась за голову и то рыдала, то хихикала, а слезы ручьем текли по ее щекам. Она была в ужасном состоянии. Точно так же, как и ее жизнь. Пик так устала. Она просто хотела перестать существовать. Это всё, чего она хотела. Зачем все так усложняли жизнь?! Почему она должна была быть нужной? Она не имела права жить. Она не принесла этому миру ничего хорошего. Она была пустой тратой места… Она просто... просто хотела... Размышляя об этом, пребывая в состоянии постоянного уныния, она почувствовала, как ее тело отрывается от земли и переходит в успокаивающие, крепкие объятия. Ее возлюбленный Жан… —Выпусти это, детка. Я здесь для тебя… просто выпусти это. Ее надломленный плач и безумный смех стихли, а затем перешли в беззвучные рыдания, когда новые слезы, копившиеся годами из-за гнетущего чувства вины и подавленного страдания, наконец хлынули с полной силой прямо в лицо Жана. —Почему?.. Почему ты не рассказал ей всего этого раньше? — пробормотал Жан, обращаясь к Атласу. —... Мне очень жаль, — только и смог сказать в ответ мужчина, мрачно глядя на них обоих. Конечно, вероятно, на то были веские причины. Это не та информация, которую его отец хотел ей сообщить, и Атлас явно чувствовал, что должен был с уважением отнестись к этому... Отец Атласа… Дядя Пик… Марвин Уэллс... Может быть, тогда, на Парадизе, они бы ему не поверили и осудили бы его план привести их сюда еще до того, как он был реализован? Нож и то, что он только что сделал, были их единственным непосредственным доказательством, и даже тогда можно было утверждать, что Атлас манипулировал ими обоими. Но… Зачем ему это? Этот мужчина и его тетя были очень похожи на Пик, и эта мысль не раз приходила Жану в голову. Теперь все стало настолько понятным. Может быть, Атлас тоже ожидал от нее подобного ответа? Может быть, он знал, насколько это будет пудрить ей мозги? Насколько же болезненной может быть правда… …Но насколько правдивую историю об уходе Опал из мира он знал? Это был единственный вопрос, который сейчас занимал Жана. Вопрос, который имела право задать только сама Пик, когда чувствовала, что готова.

***

—Она… только что ушла отсюда… Примерно час спустя… Пик, все еще явно пребывавшая в состоянии ошеломления, но постепенно обретавшая желание начать задавать вопросы, что было для нее характерно, сидела напротив Атласа и Жана в одной из соседних гостиных. Разговор шел медленно, и Жан чувствовал себя совершенно бесполезным, если не считать его единственной роли — приносить им всем немного воды, чтобы попить, но, по крайней мере, теперь она хоть что-то говорила. Он был уверен, что на ее месте он все равно был бы сильно расстроен. Пик была настолько стойкой, что это даже немного беспокоило Жана... Может быть, она притворялась ради них? —Да… Чуть больше четверти века назад. Честно говоря, мне потребовалось слишком много времени, чтобы сообразить, что ты её дочь, — вскоре ответил Атлас. —Когда вы сами узнали…? — спросила она. Жану тоже было это любопытно... ...Там, в том окопе, десять лет назад, я чувствовал какую-то связь с тобой, но я просто... заставлял себя долго игнорировать это, наверное? Но у меня всё ещё было чувство, даже тогда... Встретиться с тобой снова, на более теплых условиях, в той таверне… увидеть твои глаза, твои манеры, то, как ты себя держишь. Что-то в этом напомнило мне моего отца, а что-то очень напоминало о твоей матери. Энни пересказывает твои истории, а потом… Взгляд Атласа на мгновение скользнул по ножу, но тут же вернулся к Пик и Жану. —Перед тем, как отправиться на Парадиз, мне удалось раздобыть файлы на тебя и остальных воинов последнего отряда Марли из хранилища нашей базы. Один из наших солдат нашел их довольно давно, но, к счастью, никто так и не смог установить связь, которую смог установить я. В файлах также были указаны имена и даты рождения всех членов вашей семьи. Также… их текущий статус: живы они или умерли. Оливия Бек Фингер родилась 15 августа 811 года… в тот же день, что и Опал. Умерла 5 августа 831 года. Ей чуть не исполнилось двадцать. ...Он знал. Он тоже видел досье Пик. Там должна быть указана дата её рождения. Он должен знать. Он просто ничего не говорил ради нее. В конце концов, она всего лишь около часа назад впала в ярость из-за всего этого грандиозного открытия... —Моя тётя уехала через неделю после своего восемнадцатилетия. Нетрудно предположить, что она могла оказаться в Либерио в то время и забеременеть чуть больше года спустя. В конце концов, она так сильно хотела ребёнка... Я разговаривал с отцом через некоторое время после того, как мы все благополучно вернулись сюда после встречи с министрами Новой Эры. Мы оба согласились, что твоя мать, вероятно, наша Опал. Но твой дядя… он не хотел, чтобы правда сразу вышла наружу, и, казалось, не решался, когда её раскрыть. Как вы знаете, всё это привело к нашей ссоре, которую, я полагаю, кто-то из вас подслушал. Это было глупо с моей стороны, я вёл себя как ребёнок, но я просто… я был зол… я так устал от всего этого обмана и лжи. Он был не единственным… В этот момент в глубине сознания Пик висел один вопрос, касающийся невысказанной правды: почему ее мать покинула это место? Как она и думала раньше, Опал, похоже, не хотела идти… так её к этому принудили? Кто? Но этот вопрос вскоре был отложен в сторону после еще одной минуты задумчивого молчания, когда Атлас задал ей свой собственный, весьма резкий вопрос. —Твой отец... он хороший человек? Услышав этот вопрос, Пик встретилась взглядом с Атласом. В его взгляде читалось отчаяние, словно он надеялся на положительный ответ. ...Он — причина, по которой я пошла в армию, как тебе сказала Энни. Он никогда меня не заставлял, никогда не просил и всегда был благодарен за всё, что я для него сделала. Теперь он жалеет, что позволил мне ступить на тренировочную площадку Марли. Так что да, мой отец — хороший человек. Атлас покачал головой. —Но тебя никто не заставлял?.. Господи, тебе же было пять лет! —Я сделала то, что должна была сделать, чтобы спасти нас обоих, — резко ответила она, не сводя глаз со старшего кузина, не отрывая от неё непроницаемого взгляда. —Ты не знаешь, каково это — расти так, как мы росли в Либерио, поэтому ты даже не можешь себе представить, что я сделала. Ты приспосабливаешься к обстоятельствам, к лучшему или к худшему. Прости, Атлас… Я совершала отвратительные поступки задолго до того, как унаследовала своего титана. Я помню каждый из них, и я ничего не могу сделать, чтобы изменить это. Если ты все еще хочешь, чтобы я была рядом, тебе нужно смириться с этим и перестать пытаться оправдать меня только потому, что мы семья. —Пик… — начал Атлас, но потом запнулся и вздохнул. Жан тоже не знал, что делать, услышав это... Похоже, она определенно регрессировала, ведь ее раны так немилосердно ковыряли. У них все было так хорошо... и они зашли так далеко. Это было больно. —Энни и Конни видели эти папки… в кабинете Марвина. Они упомянули, что видели на них кровь, и что мои и Зика были покрыты ею больше всего. Что это было? — наконец продолжила Пик. —Друсцилла подумала, что кто-то из вас мог быть там… её не проведёшь, — задумчиво пробормотал Атлас, прежде чем ответить на её вопрос. — Кровь моя… У меня был ужасный день после визита к моему „врачу“. ... «Плохой день» с его «врачом», да? —Я объясню это чуть позже, но сначала… В нашей крови есть что-то необычное. Мы думали, что связаны с королевской элдийской линией, может быть? Мы с Друциллой изучали файлы Звероподобного Титана, зная то, что нам известно после Дней, Когда Земля Сотряслась, но безуспешно. "Необычное"...? Было ли это связано с тем, почему Атлас обладал телекинезом и...? Жди… —Что именно со мной только что произошло после того, как я схватила этот нож? — спросила Пик, указывая на него, прямо там, где Атлас принес и оставил его — рядом с украденным кухонным ножом — на ближайшем комоде. Жан, судя по задумчивому выражению его лица, понял это, поэтому Пик повернулась, схватила его за руки и пристально посмотрела в его колеблющиеся глаза. Она была полна неуверенности в том, как она это воспримет, но понимала, что в любом случае он должен был ей все сказать. Ему пришлось довериться ей и поверить, что она сохранит спокойствие… так же, как она доверилась ему. Жан слегка сжал её руки и заговорил: —Детка, э-э… тебе стоит к этому подготовиться.

***

Друсцилла бросилась на пристань, но на своем пути обнаружила полный хаос. Марджори, брата Атласа, и маленькую девочку с косичками защищали двое послов, один из которых был явно ранен, а другой поддерживал его, поскольку они защищали троих членов семьи Уэллс. Их также сопровождал охранник, который... спотыкался... отводя подслушивающих от места происшествия на безопасное расстояние. Вероятно, это был Иван, снова напившись на дежурстве... Она бы уволила его прямо сейчас, если бы его отец не был еще одним связным ее собственного старика. О, и прямо в центре всего этого? Гигантский морской червь. ...К концу недели это станет новостью на первых полосах, она просто знала это... Вероятно, какой-то репортер установил камеру в каком-то скрытом месте неподалёку. Но прежде чем она успела об этом побеспокоиться, и ее отец пронюхал обо всех странных событиях, связанных с Уэллсами и послами Парадиза и ее военным подразделением... ей, по-видимому, пришлось сражаться с каким-то беззубым монстром. —Я дала им всем одну чертову работу… — пробормотала она себе под нос, прежде чем шагнуть на сцену и заметить Луиса, спешащего слева от нее. Он нес с собой странный набор вещей… самодельное ружье, контейнер, полный неизвестно чего, моток веревки, большие крюки и немного сети. —Мисс Друсцилла! Здорово, вы здесь! —Луис, какого чёрта ты творишь?.. — монотонно спросила начальник службы безопасности. —Этот монстр недавно съел Конни! —Что!? Она невольно позавидовала этому счастливчику. Она тоже хотела умереть, зная, сколько ущерба ей, вероятно, придётся потом ликвидировать… —Похоже, ему нужна была Верити, поэтому я попросил Беллами и остальных придержать его здесь, пока я вернусь в рыбацкую хижину дяди, чтобы собрать припасы, — объяснил младший из двоих. —Что ты натворил?! — воскликнула Друсцилла. — С минуты на минуту доки заполонят толпы! Райнер закричал, когда морское чудовище принялось биться об палубу, а затем отступил, выпрямившись и угрожающе шипя в их сторону. —Я знаю, просто выслушай меня, пожалуйста, и мы могли бы прекратить это прямо сейчас! — умолял её Луис, прежде чем поднять ружьё в руках набок, чтобы полностью его продемонстрировать. — Это успокоительное, которое я приготовил для дядюшки Фокса, когда он отправлялся на опасную рыбалку. Его почти не используют, так что его здесь достаточно, чтобы выпустить столько доз транквилизатора, сколько нужно. Ты, должно быть, целишься лучше меня, так что можешь взять его и...? —Успокоишь – И что потом, Луис?! —Тогда принесите его! Проанализируйте, посмотрите, там ли ещё Конни! Это то, что преследовало послов, да? Это наш лучший шанс выяснить, что происходит! ...Он был прав. Ей не хотелось признавать это, но это была правда… Его план был безрассудным, безумным, и последствия обязательно будут. Но пока она оставалась в стороне, как можно незаметнее, то… Друсцилла схватила пистолет и тут же прицелилась. —Ты ведь зарядил его этой штукой, да? —Д-да, мэм! — заикаясь, произнес Луис, немного ошеломленный ее внезапной переменой настроения, но тем не менее приятно удивленный. Генерал Катон глубоко вздохнула, отгородившись от всего остального и ожидая, пока существо выпрямится после очередной свирепой атаки, и направилась в сторону другой группы. Затем выстрелила. Морской змей издал еще один искаженный крик, когда дротик-пуля попала в него с идеальной точностью. —Перезарядись и встань за мной! — приказала она химическому гению, сунув ему пистолет обратно в руки, а когда он закончил, снова схватила его и прицелилась как раз в тот момент, когда гигантский монстр обратил на них все свое внимание. —Луис! — закричал Райнер как раз в тот момент, когда генерал сделала второй выстрел. Похоже, этот случай произвел немного больше впечатления, поскольку существо покачнулось во время своего медленного и неуклюжего продвижения к паре. —Мисс Катон, нет! Как только голос Оньянкопона пронзил воздух, и Луис поспешно вернул пожилой женщине оружие, перезарядив его, из тела гиганта вырвался клубы тумана и распространился по всем докам.

***

—Я… что? — Пик прижала руку к голове, ошеломлённая этой новой информацией о том, что у неё теперь есть что-то вроде… экстрасенсорного восприятия? Она не ожидала такого сегодня вечером… Быть кровной родственницей Уэллсов? Конечно. Она могла… как-то смириться с этой новостью, даже зная о смерти матери и возможных вопросах, которые ей задаст по этому поводу её давно потерянная семья. Но как быть с немыслимыми силами после того, как проклятие Имир было снято? Данного ей кинжалом? Это было смешно. Нелогично. Как будто это взято прямиком из какого-то причудливого фэнтезийного романа. Как…? —Нож – это что? Тогда… Зачем ты хотел, чтобы я его схватила? —Видишь ли, пока я сам не коснулся ножа, мои силы тоже беспорядочно выходили из-под контроля, — объяснил Генерал. — Я очень мало спал и из-за этого чувствовал себя раздражительным. Так что… это должно решить твои проблемы со сном и, если таковые имелись, боль. То есть, по сути, он дипломатично пытался заставить её успокоиться, в своей собственной, атласовской манере? Отлично… Ну, это было что-то. Она действительно чувствовала себя иначе… Было ли ее громкое освобождение недавним событием своего рода чисткой? ...Ну, кто бы не почувствовал целый коктейль эмоций после всего, что ей только что рассказали? Пик обычно довольно хорошо справлялась с обилием новой информации, обрабатывая её одновременно. Но это…? Ей понадобится некоторое время. Как бы то ни было, ей нужно было задать еще слишком много вопросов, прежде чем она позволила себе остановиться на этом факте. —Зачем трогать?.. Неужели нож обладает каким-то сознанием? — Она снова взглянула на вышеупомянутый предмет и заговорила. —Ну, это одна из теорий... — Атлас сделал то же самое. — Или, может быть, какая-то форма магнетизма? Я многого ещё не понимаю, но, похоже, мы образовали некую связь, одновременно прикоснувшись к ножу? —Ладно…— Пик откинулась назад в объятиях Жана, который продолжал смотреть в сторону ножа. —Это… много, — Жан откинулся на спинку кресла, его руки все еще обнимали его нахмуренную девушку, в то время как ее внимание было приковано к оружию, которое использовалось, чтобы изменить и ее саму, и мужчину перед ними таким необъяснимым образом. Почувствовав, что достаточно усвоил сказанное, Жан продолжил, в то время как перегруженный разум Пик мог расслабиться. —Итак, возвращаясь к Парадизу… Ты сказал, что пошёл в армию ради «справедливости» и остался ради товарищей. Насколько это было правдой? —О, всё, — ответил Атлас искренне. — Это была лишь половина правды, но и не ложь. Казалось бы, это типично для всех в этой семье... —Добавлю к этому, чтобы донести более полную правду… Поскольку Уэллсы входят в королевский круг этой страны, во время войны нам было запрещено выезжать за границу без сопровождения, если только это не было абсолютно необходимо. Это несколько отвлекло меня от моей миссии по поиску тёти Опал… К тому времени, как я стал пылким и бунтарским подростком, всё это было идеальным рецептом попасть в вооружённые силы Личленда. Эти правила отныне можно было менять в зависимости от ситуации. Я думал, что буду «свободен»... Бэзил Катон приветствовал этот мой порыв, даже... Конечно, мой отец этого не хотел, ведь он и так знал то, что знал, но он не хотел раскрывать нашу тайну, и поэтому я оставался в неведении и противился его желаниям. —Ты тоже убежал… — тихо заговорила Пик. —Да… пойти в армию в шестнадцать лет, как я уже говорил Жану и другим послам, присутствовавшим на той встрече. Это было глупо… После этого я целый год не видел свою семью. К моему возвращению Беллами не было и восьми, а он уже говорил о том, как ему одиноко без старшего брата. О том, как он пойдёт в военную школу и…— Атлас вздохнул и, пожав протянутую руку, опустил голову, а затем поднял взгляд и продолжил. Спустя два года после этого я был ранен в бою, — Затем он указал на шрам, пересекающий бровь. — Получил довольно сильный удар по голове. Мне сказали, что мне повезло. Вот только… мой «врач» взял образец крови, пока лечил меня, и подтвердил мою идентичность элдийца. Так что… мне повезло, что я жив, но по обычным меркам я был практически мёртв. —Но ты не был просто обычным элдийцем, — кивнула Пик, понимая, к чему все идет. Выражение лица Атласа стало гораздо более серьёзным, когда он достал из кармана жестянку с табаком и принялся её вертеть. —Мой фельдмаршал, Бэзил Катон, сказал… «Пройди нашу элдийскую программу тестирования, и ты сохранишь свой пост. Твоя элдийская кровь также будет храниться в тайне между мной, моей дочерью и человеком, который тебя анализировал». Откажитесь… попытаетесь сделать что-нибудь неподобающее… и я убью всю вашу семью прямо у вас на глазах и на глазах у всей вашей нации, а ваше лишенное конечностей тело вместо этого пойдет в программу. ...Тогда у него не было особого выбора. Вот дерьмо. «Элдийская программа тестирования» это, должно быть, и есть то, чем занимался Проект СОЭ и «доктор» Атласа… Пока Жан просто сидел с печальным видом, Пик медленно кивнула, сохраняя при этом свой обычный безжизненный взгляд. Чем больше говорил благородный солдат и чем больше она размышляла над его словами, тем больше она понимала, к чему все это ведет. Атлас Уэллс оказался в положении, очень похожем на то, в котором оказались все остальные представители их вида по всему миру. Их использовали в качестве оружия и эксплуатировали их собственные народы, жестокие люди с эгоистичными амбициями и зловещими мотивами. Этот невероятно счастливый человек, родившийся в поразительно привилегированном положении, в любящей семье и обладающий властью, о которой обычные люди могут только мечтать... В конце концов он стал таким же, как и все остальные представители их народа, и все из-за того, что родился элдийцем. Дрожь земли почти ничего не изменила… Проект СОЭ всё ещё действовал. Атлас всё ещё обладал своими силами, и у Пик теперь, снова, тоже были свои. Он не мог просто так предать фельдмаршала, тем более на виду, ради своей семьи… Неудивительно, что он хотел провернуть всё это в тайне, из-за чего выглядел крайне подозрительно. Иначе его бы тут же взяли под контроль высшие силы. Но всё же… Где же оказались послы во всей этой неразберихе? В каком положении они на самом деле находились и насколько они были в безопасности? Было ли это похоже на Уэллс, где военные группировки, которыми управляли он и Друсцилла, не могли причинить им вреда? Это тоже кое-что объясняет. ...Уэллсы... теперь они все наверняка знают, кто они такие. —Вы с отцом были единственными членами вашей семьи, кто знал, что вы все элдийцы, до Дрожи Земли? Ну, полагаю, кроме меня, — Пик, Уэллс по всем параметрам, кроме фамилии… она всё ещё не могла с этим смириться. Она, вероятно, никогда этого не сделает... —...Да. Беллами и Верити теперь знают, после Дней, Когда Земля Содрогнулась. Моя мать знает, но она не элдийка. Луис тоже... он знает кое-что о том, что произошло со мной и военными. В конце концов, я также раскрыл всю эту информацию своему отцу. Но остальные члены нашей семьи не знают об истинной природе моей причастности к вооружённым силам Личленда. Это также объясняет некоторые бурные разговоры за пределами кабинета Марвина. Боже... всё это было так чертовски сложно. Как этот человек мог во всём этом уследить? В этот момент Жан подумал: —Прости, но… Ты никогда не думал о том, чтобы просто… проигнорировать отца, рассказать всё семье и смыться из Скулдерхейвена до всего этого? На своём летающем катере, или…? Атлас слегка усмехнулся. —Я думал об этом раньше, точно. Мечтал об этом много раз. Именно поэтому у меня вообще есть этот самолёт. Бэзил, конечно же, догадался, почему я решил изучать техническое обслуживание самолётов... —Твой самолет отслеживается, — ответила за него Пик. На что Атлас кивнул. —У военных глаза повсюду. Даже если принять во внимание самолёт, куда бы мы делись? Куда бы мы вообще пошли сейчас? Пресса стала настоящей проблемой, как вы, послы, сами убедились. Правда... —Кроме всего этого, я, честно говоря, просто боюсь даже рисковать. Я играю с огнём, просто чтобы обеспечить вашу безопасность, послы. —Бэзил Катон не считает элдийцев людьми с чувствами, Жан... Люди обращаются со скотом лучше, чем он с нами. Мы, Уэллсы, просто для него ценнее обычных элдийцев… Он также человек со связями, и я вообще не доверяю вашему правительству в этом отношении. Это тоже многое объясняло. Но… опять же, что теперь оставалось послам? Были ли они здесь, в этой роскошной тюрьме для привилегированных элдийцев, в большей безопасности, чем при правительстве Новой Эры? Теперь, когда они установили, что Уэллсы, вероятно, на их стороне, слава богу, это все еще не объясняет, что происходит со всей военной и правящей партией Скулдерхейвена? Черт, скорее всего, это одно и то же лицо... Генерал Катон... что с ней? —Итак... ты доверяешь дочери Бэзила Катона? — спросила Пик. —Я бы доверил Друсцилле свою жизнь, — уверенно ответил Атлас. — Она немного надменна, признаю, но у неё к нам самые лучшие намерения. Я знаю её уже два десятилетия и могу с уверенностью сказать, что она просто… она старается быть хорошим человеком. —Там, на том поле боя… — продолжила единственная женщина, присутствовавшая в комнате. — Ты сказал, что чувствовал «связь» со мной. Друсцилла хотела забрать меня для испытаний, но ты этого не сделал. Была ли наша связь единственной причиной, по которой ты противился ей? Назовите это ее личным любопытством — услышать его ответ на этот вопрос... Атлас прочистил горло и ответил с серьёзным выражением лица: —Честно говоря, я просто не хотел нести ответственность за длительные мучения ребёнка, несмотря ни на что. Что касается Друсциллы… она, как дочь фельдмаршала, знает кое-что и не знает. Но то, что знает, она чётко даёт понять, и она на нашей стороне, здесь и сейчас, когда дело касается вашей безопасности от её отца. ...Хорошо. Очень хорошо. —Я полагаю, фельдмаршал знает, что мы все здесь? —Да. Но он не сможет никого из вас тронуть. Мы с Друсциллой приложили все усилия, чтобы этого добиться. Хорошо, хорошо. Но хм… эти «сроки» всё ещё ставились под сомнение и для Жана, и для Пик. —Та группа в масках, которая устроила нам засаду в «Слоновой кости»... — Жан обхватил подбородок. — Это как-то связано с фельдмаршалом? —Честно говоря, понятия не имею, но не собираюсь сбрасывать это со счетов. Неслучайно, что бывшие воины вашей группы стали целью во время того инцидента, учитывая файлы, которые я нашёл на нашей базе. Значит, Атлас согласился с Энни в этом вопросе, да?.. Жан поправился. . —Чего именно хочет фельдмаршал ? Какова его конечная цель? Просто… сидеть на своём троне из костей, словно какой-то старый злой властелин-психопат? Я не понимаю, — нахмурившись, произнес Жан. Атлас невольно усмехнулся. —Подходящее описание… Я тоже об этом размышлял, но пришёл к выводу, что некоторым мужчинам просто не нужна причина, чтобы причинять боль другим. Вообще никакой. О, дежавю… —Если отвлечься от моральной стороны его действий, мой «доктор» часто говорит о том, что наука, скорее всего, сможет в скором времени воссоздать «феномен Имир». —Сейчас он также говорит о том, как это может помочь восстановить экосистему после Дрожи Земли. Бэзил будет всеми силами способствовать этому, хотя бы ради того, чтобы восстановить мёртвые земли и присоединить их к Скулдерхейвену, — Генерал фронтовой наконец поставил свою старую жестянку на место, вероятно, почувствовав себя спокойнее и гораздо менее нервным, отойдя от темы собственной семьи во всей этой неразберихе. Жан чувствовал себя неловко из-за того, что снова поднял эту тему, но... —Как много он знает о Пик? Он почувствовал, как его девушка напряглась в его объятиях, когда он задал этот вопрос. Атлас покачал головой. —Насколько мне известно, ничего. Я тоже намерен сохранить это в тайне, ради её безопасности. —Зачем мне нужна «защита», Атлас? Объясни мне… — спросила Пик, встретившись с ним взглядом. Конечно, она знала очевидный ответ, но ее не покидало ощущение, что за этим скрывается нечто большее... —... Мой врач, и я прошу прощения за постоянное использование столь расплывчатого термина, но даже Друсцилла не знает его настоящего имени, уже говорил о Верити… — Он скривился и, глядя в сторону, продолжил: —Как Бэзил должен включить её в программу, когда она подрастёт. Пик почувствовала, как пальцы Жана впились ей в плечи, и на его собственном лице появилось похожее выражение. Ему не нужно было это объяснять. Этот урод ни за что не приблизится ни к одному из них. —Оставив в стороне эту отвратительную мысль… я просто хочу защитить тебя в целом, Пик, — Атлас сцепил пальцы и смягчил выражение лица. — Я любил твою мать, она была моей лучшей подругой, а ты — последнее, что осталось, что напрямую с ней связано. Пик на мгновение встретилась с ним взглядом, а затем тут же отвела его в сторону. —Я тоже здесь застряла?.. Как и вся твоя семья? — подсказала она. — А как же мой отец? Увижу ли я его когда-нибудь снова? Он на мгновение запнулся. —...Я могу организовать, чтобы его тоже привезли сюда, если...? Она тут же покачала головой и оборвала его, не приняв этот план. —Нет. Не навсегда. Он уже обосновался на Парадизе. Мы не отнимем у него дом. —Пик… На Парадизе вам обоим ничего не светило. Энни сказала, что он болен, у нас здесь есть врачи и лекарства... —Ты ошибаешься. Для него на Парадиз есть всё, Атлас. Для меня просто нет будущего, ни там, ни здесь. Наступила тишина… Жан не знал, что сказать во время этой их маленькой перепалки. Пик, похоже, раньше не очень-то общалась с Атласом. Узнав, что они давно потерянные кузены, и у него к ней только добрые намерения… она, похоже, тоже не слишком изменила своё отношение к нему. Уф… В конце концов Пик решила прервать молчание: —Можно мне побыть одной хоть минутку? —К-конечно. Извини, я не хотел... —Всё в порядке, Атлас, я знаю. Поговорим… позже. Хорошо? — Она взглянула на него с натянутой улыбкой. В ответ последовал простой кивок, после чего Атлас медленно, хотя и неловко, покинул комнату. Жан заставил Пик встать и сделать то же самое, прежде чем почувствовала ее пальцы на своем рукаве, когда он попытался сесть. —Ты можешь остаться, если хочешь… Он остановился как вкопанный, глядя на нее с сочувствием. —Только если ты этого хочешь. —... Я не уверена, — призналась она, ослабляя хватку. Жан кивнул. Он понимал, почему у неё сейчас голова кругом. Атлас… пытался, но бросать всё это дело с отцом и утверждать, что он знает, что лучше для них обоих, было неуместно. Он знал, что так оно и есть. Вероятно, он настолько привык принимать решения, чтобы обеспечить безопасность людей, что это показалось ему наиболее логичным, и он ошибочно предположил, что она будет с ним на одной волне. Он видел обе стороны... Жан тоже больше всего на свете хотел, чтобы Пик была в безопасности. Но он также не хотел сломить ее дух или сделать ее инфантильной. Как бы ни были паршивы их отношения с правительством Нового Века, за последние полгода у нее все равно было больше свободы, чем когда-либо в жизни. А теперь… по всей вероятности, для нее это было словно возвращение к исходной точке. Ей придется многое переосмыслить, и, кроме того, остальные, скорее всего, скоро вернутся, чтобы поделиться своими сегодняшними впечатлениями. Твою мать… остальные… Как они к этому отнесутся? Энни… Райнер… —Я просто… посижу здесь. На всякий случай, — Жан устроился на другом конце комнаты и неловко поправил позу, приняв более «вертикальную». Затем он некоторое время смотрел вперед, а затем снова взглянул на Пик и увидел, что она мягко улыбается ему. —Я люблю тебя, — прошептала она, а затем снова посмотрела на темнеющее небо сквозь окна. Он мягко улыбнулся ей в ответ, даже не осознавая этого, и прошептал: —Я тоже тебя люблю.

***

Что, черт возьми, только что произошло...? Последнее, что помнил Конни, он просто смотрел на это море мертвых существ, которое чудак в маске из паба показывал Эйми Уэллс, а теперь... ...Эйми. Вот она, прямо напротив него. Прикреплённая к стене в каком-то мясистом, переплетённом коконе. Это было похоже на то, как оборотень появился внутри затылка титана, только что-то было еще и у нее над ртом. Может быть, какая-то трубка? А… подождите … Он попытался позвать ее, но его голос был приглушен чем-то. Что-то, что он мог ощутить даже сквозь свои губы. Он взглянул вниз и обнаружил себя в таком же положении, как и она: он сидит внутри мясистого купола, поддерживаемого веревками, и дышит через трубку. Может быть, и устойчивый? Если судить по Эйми? ...Фу... Фууу... Фу! Он вырвался на свободу и изо всех сил старался не обращать внимания на вышеупомянутую трубку, проходящую вниз к его горлу, испытывая гнетущее чувство, что здесь нет другого источника воздуха из-за странной пульсации, которую он... Перестань думать об этом, фу! Он подбежал к Эйми и попытался освободить и ее, но почувствовал дрожь и отлетел назад на спину. И снова... продолжай идти, продолжай бороться. Он встал и вцепился ногтями в опутывавшие ее плоть, обнаружив, что на этот раз разорвать их оказалось гораздо легче. Ее безвольное тело упало на него, и все вокруг снова начало трястись, но на этот раз гораздо сильнее. Да ладно, Конни. Не обращай внимания. Просто продолжай бороться. Разбуди ее. Он потряс ее за плечи, и, к счастью, этого было достаточно, чтобы услышать, как она громко ахнула и открыла глаза. Наверху появилось отверстие и на мгновение ослепило их светом, а затем пар поднялся и развеялся по ветру. Ветер… Воздух… Выход есть! Бывший солдат полностью освободил себя и Эйми Уэллс от всех их плотских привязанностей, испытывая рвоту и удушье, когда трубка, ведущая глубоко в его горло, сморщилась и обмякла сама по себе, пока он вытаскивал ее. Эйми сделала то же самое, слабо потянув за свою дыхательную трубку, и в конце концов ей удалось вытащить ее из организма — с помощью Конни — как раз перед тем, как отверстие наверху временно опустилось, и их обоих обдало хлынувшей морской водой. —Понял! — раздался голос снаружи, и туман, клубящийся вокруг, заслонил им обзор. Это прозвучало как… —Луис! — закричал Конни во все легкие, хватаясь за полубессознательное и дымящееся тело Эми, чувствуя, как все вокруг движется, а отверстие снова сжимается. Верно... скорее всего, они были внутри большого морского червя. —Конни!? — снаружи раздалось несколько приглушенных голосов. Они убирались отсюда... слава богу, блядь. Ладно, Конни, думай. Головой подумай... —Бросьте нам верёвку! — крикнул он, слегка хрипя. — Мы тут… едва можем дышать!

***

«Мы» …? ...У Беллами было предчувствие. Оньянкопон первым отреагировал, забрав веревку у потрясенного Луиса, когда тот упал навзничь рядом с Райнером и с облегчением вздохнул. Друсцилла слегка похлопала по плечу мужчину пониже ростом, а затем помогла послу продеть веревку в пасть усыпленного монстра. Беллами бросился на помощь генералу и бывшему марлийскому солдату, передав свою уставшую дочь ее растерянной бабушке, в то время как Луис снял свою куртку и осторожно переложил руку Райнера в нужное положение, чтобы сделать для нее перевязь. —Это больно?.. — спросил он обеспокоенным тоном, заметив страдальческое выражение лица Райнера. —Н-нет, нет, совсем нет. Спасибо, Луис. —Извини, это нужно было сделать раньше, мы просто... —Все в порядке, я понял, у нас были другие дела... —Д-да… —Ага… Через несколько мгновений из белого зверя выполз целый и невредимый Конни с кем-то на спине. Кто-то, кто оставил половину группы Личленда в этом коллективном и едином шоке, как только бывший солдат уложил их, а затем перевернулся на спину, чтобы на мгновение отдохнуть. Они были живы… их не было там. И он, и- —Эйми… — Беллами замолчал, опустился на колени, широко раскрыв от удивления глаза и уставившись на свою истощенную жену. Его жена… там. Слабая, но живая и бодрствующая. Улыбается ему в ответ. После того, как вылезла из этой штуки? Но как? —Мама?.. — Верити высвободилась из рук бабушки и опустилась на колени рядом с родителями. —Эйми, дорогая… — Марджори также присоединилась к сыну и внучке на земле, взяла невестку за руку и провела рукой по ее волосам, откидывая их от шеи, и обнаружила что-то похожее на покрасневшие линии. Вскоре Эйми заговорила, подняв руку и нежно схватив одну из косичек дочери: —Верити… Беллами… Мама… Я… Сдавленное рыдание вырвалось у ее мужа, когда он провел руками по ее лицу, словно пытаясь понять, была ли она рядом физически, а не была лишь жестоким плодом его воображения, прежде чем он усадил ее и прижал к себе, пытаясь сохранить самообладание ради своей семьи и окружающих ее друзей. Верити, которая с трудом сдерживала слезы, неуверенно глядя то на родителей, то на них, тоже оказалась в объятиях, в то время как Марджори держала руку Эйми обеими руками и прижимала ее тыльную сторону ко лбу со вздохом облегчения, проливая слезы. —Конни… Луис… все. Спасибо вам… — наконец смог прохрипеть Беллами. —Ничего страшного. Пустяки, — небрежно ответил Конни, пока Оньянкопон и Райнер помогали ему встать на ноги. —Что ты там делал все это время? — нахмурившись, спросил Оньянкопон. —... Чувак... Не спрашивай, — вот и всё, что он получил в ответ. Наконец Конни вздохнул, увидев ещё несколько выжидательных взглядов от двух других послов. —Ладно! Объясню на обратном пути. Дай мне минутку, чтобы осознать, что, чёрт возьми, только что произошло, а то я, наверное, неделю буду гадить водорослями. Справедливо, абсолютно справедливо… Друсцилла вернулась, отправив свой отрезвляющий «эскорт» на небольшое задание проверить доки на предмет наличия заблудившихся потенциальных свидетелей, прежде чем получила откуда-то радиовызов, который она только что сделала на месте. —Нам нужно идти… — сочувственно объяснила она, взглянув на четверых воссоединившихся членов семьи Уэллс. — Прежде чем кто-нибудь увидит Эйми, сквозь пар. А потом, как только вы все вернётесь в поместье, мне нужно будет ещё раз съездить за остальными тремя послами. —А как же…? — Луис оборвал себя, заметив, что останки монстра уже начали распадаться, хотя он прицепил их к причалу. Генерал вздохнула и снова взглянула на Райнера. —Наверное, скоро всё исчезнет, ​​да? Получив в ответ кивок, она подошла к пирсу, чтобы снять тело. Затем она просто наблюдала, как оно соскользнуло обратно в море и исчезло под водой. —Извини, Луис, ты выполнил свою часть работы, но нет смысла тратить время, пытаясь вернуть образец. —Точно, да… — Затем вышеупомянутый мужчина вернулся к группе и избавил Райнера от дальнейшего дискомфорта в травмированной руке, помогая Оньянкопону поддерживать Конни, пока Друсцилла разговаривала с Уэллсами и объясняла им ситуацию. —Я никогда не был силен в препарировании и анализе мёртвых, в любом случае. Это… не совсем в моей сфере интересов. Оньянкопон поднял бровь. —Ты тоже всему этому научился, да? Звучит… сумбурно. —Пожалуйста, я не хочу сейчас говорить о мертвецах… — пробормотал Конни, побледнев. В какой-то момент ему все равно придется поднять перед группой тему этого шокирующего зрелища из предполагаемых воспоминаний Эйми. … Но, позже. Скоро, но чуть позже. Пока послы спорили о том, какую тему обсудить, по пути обратно в поместье они упустили из виду единственного непосредственного свидетеля, сидевшего на мачте соседнего корабля. Знакомый незнакомец в маске, нынешний источник многих проблем Пик и, по совпадению, также и Эйми, внимательно наблюдал, как группа как можно более незаметно покидала пирс — с Эйми на руках у Беллами, — а затем сами спустились и скрылись где-то в клубах пара.

***

Атлас постучал в дверь комнаты с пианино, держа в свободной руке что-то чёрное и неразличимое. —Это я. —А, да, входите… — неловко ответил голос Жана из-за закрытой двери. Так он и сделал, на мгновение взглянув на освещенный звездами пол, а затем снова обратив внимание на свою давно потерянную родственницу и ее возлюбленного. Судя по всему, Пик снова впала в транс. —О-о, она…? — Атлас вскоре понял, просто взглянув на выражение лица Жана, что парень его кузины тоже не совсем понимает, что с ней происходит. — Понятно. Генерал откашлялся. —Я только что вышел из радиосвязи своего самолёта. Дрю возвращается вместе с остальными. Они только что нашли жену Беллами, Эйми, внутри того морского существа, которое мы все изучали. Жан нахмурился, услышав эту новость. —... Чт...? —Трое послов были свидетелями этого. Она и мой отец тоже… случайно признались остальным троим в нескольких вещах в музее. Я подумал, что вам с Пик стоит отправиться куда-нибудь ещё, если кому-то из вас всё ещё нужно время, чтобы всё это переосмыслить. После их возвращения обстановка может накалиться. —«Накалиться»? — продолжал давить бывший разведчик. Парень вздохнул. —Ну… я хочу рассказать Беллами то, что мы с отцом знали о морском змее, а также правду о моей службе в армии. —А что, если всплывёт и вся эта тема отношений Пик с вами? Вот почему вы хотите, чтобы мы убрались с дороги, верно? Разве нам не следует спросить её, хочет ли она тоже быть в курсе всего этого или нет? Жан не собирался прекращать напоминать Атласу, чтобы с этого момента она не оставлял Пик в стороне от всех дел, касающихся ее самой. Она не была беспомощной, независимо от того, как на нее смотрел старший солдат, и Жан был уверен, что ее уже достаточно держали в неведении относительно всего, что касалось ее. Он мог только догадываться, что сейчас чувствует Пик, но в этом он был уверен... —Да, конечно, — ответил Атлас, энергично кивнув. — На самом деле, я пришёл, чтобы объяснить ей всё это лично… и передать ей вот это. Генерал вложил в руки Жана чёрный предмет, оказавшийся плюшевым мишкой. —Это принадлежало Опал… Я знаю, что ты уже знаешь Пик лучше меня. Когда, по-твоему, она должна получить подарок, решать тебе. —Мне очень жаль… за всё это. Правда, очень жаль. Выражение лица Жана смягчилось, когда он взглянул на симпатичную игрушечную зверушку с потертой лентой и маленькими пришитыми заплатками. Он взял его с собой, встал и подошел к Пик, опустился на колени, чтобы оказаться на уровне ее глаз, и положив руку на ее руку. Его охватило странное ощущение, почти как волна головокружения, прежде чем её взгляд вернулся в нормальное состояние, и она, ахнув, уставилась прямо перед собой. —Жан... —Ты в порядке? — спросил он, слегка нахмурившись и моргнув, чтобы сдержать свой шок. Очаровательная маленькая гримаса… Пик улыбнулась и наклонилась к Жану, коснувшись его лбом. —Да… Просто прощупываю почву. С этой комнатой связано много воспоминаний. —О? Что, например? — Он встретился с ней взглядом и улыбнулся в ответ. То, как он подыгрывал, заставило ее почувствовать себя немного лучше, как будто все это было очень естественно… хорошо. Ей это было нужно прямо сейчас. Это было похоже на странную форму эскапизма. —Слишком много, чтобы объяснить всё сразу, — Она отступила, заметив медвежонка в руках Жана и устремив на него полный эмоций взгляд. — Это... —О-о, вот, — он тут же протянул ей игрушку, как горячую картофелину. Медведь её матери. Маленький Пик Первый. ...Ну, это было лучше, чем быть названной в честь золотой рыбки, как она в шутку пыталась убедить Верити. Она поднесла его поближе, прежде чем взглянуть на мужчину. —Ты принёс это мне? Спасибо, Атлас. Её кузен улыбнулся и кивнул, но улыбка быстро померкла. —Я также пришел сказать, что вам с Жаном стоит на время спрятаться. —Другие послы кое-что выяснили, — начал объяснять Жан. — Жена Беллами тоже вернулась, и… ну… —Мне ещё многое нужно рассказать тебе и остальным членам моей семьи, — продолжил Атлас. — Я знаю, что всё это, должно быть, доставляет тебе головную боль. Я не хочу указывать, что тебе следует делать, а что нет, но… Пик пожала плечами. —Ладно. Я пока подержусь подальше. Скажи им, что хочешь, мне нечего скрывать. … Это удивило обоих мужчин в комнате. Хотя… на самом деле, так и должно быть. Пик была хорошей лгуньей и всегда опасалась последствий, которые могла повлечь за собой правда, но только тогда, когда того требовала ситуация. Жан догадывался, что это была не одна из таких ситуаций. —Но мне интересно… ты не боишься того, что может сделать вся правда? — нахмурившись, спросила Пик Атласа. Ладно, да, это была девушка Жана. —Сказать, что я нервничаю по этому поводу, было бы преуменьшением, да. Но я решил, что пришло время довериться им, особенно учитывая последние события, о которых Жан, вероятно, сможет вас проинформировать. Я также хочу перестать добавлять ложь… в этот колодец лжи, простите за каламбур. Пик не упустила возможности увидеть, как Жан поморщился, словно ему пришлось ее осуждать… —Я тоже не хочу указывать тебе, как вести свои дела; но могу ли я дать тебе совет, Атлас? — заговорила она. Пик продолжила, после того как он кивнул: —Вам следует действовать деликатно. Это долгая история тайн, со множеством слоёв. Наша семья будет страдать от бессонницы, усталости, будут недопонимания и необоснованный гнев. Совсем как у меня… но не оставляйте это надолго. Он кивнул, а затем неловко похлопал её по плечу. —Тебе стоит… пойти в свою комнату с Жаном. Они все вернутся с минуты на минуту. —... Вы уверены, что не хотите, чтобы я тоже был здесь? — спросила Пик, продолжая сидеть неподвижно и неловко. Атлас покачал головой. —Ты тоже выглядишь уставшей. На самом деле это был ее образ по умолчанию, но спасибо... —В любом случае, я сам застелил себе кровать… Мне и следует в ней лежать.

***

—Многое может измениться всего за двадцать четыре часа, — всегда говорила ему мать... Хотя по опыту Атласа, этого времени и не требовалось. Было четыре часа утра, рассвет, но никто не спал, кроме маленькой Верити Уэллс и щенка Альфреда в одной из гостевых комнат. Его невестка вернулась, жива и, слава богу, в здравии. Дочь Опал теперь знала… почти всю свою историю, и, вероятно, могла бы сама догадаться о ней благодаря недавно обретённой памяти. И кроме того... его младший брат, который когда-то восхищался им и очень скучал по нему, когда тот был на дежурстве, теперь смотрел на него и их отца с выражением угасшего презрения в глазах. С другой стороны… Их мать, всегда такая полная жизни и рвения, пребывала в полном потрясении и молчании. Ничего из того, что он и его отец — который чудесным образом в конце концов смягчился и согласился, что будет лучше, если все узнают всю историю — им не понравилось... Как и предупреждала Пик, все устали, но хотели получить еще больше ответов. Некоторые из них не были известны ни Атласу, ни его отцу. Что только еще больше раздражало его брата и беспокоило его мать. —Если вы оба что-то знали о моей пропавшей жене, то почему, черт возьми, вы ничего не сказали!? — наконец выпалил Беллами. —И… Пик. Пик – это… Атлас, черт возьми, я впервые встретил её, когда она и её парень целовались в примерочной одного из моих магазинов! Атлас не мог не забыть всю серьезность ситуации и высоко поднял бровь, услышав эту новость. Он удержался от комментариев и продолжил обсуждение гораздо более важной темы. —Беллами, есть вещи, которые мы с отцом не понимали до самого последнего времени! Мы просто подумали, что есть шанс, что Эйми, а может быть, даже тётя Опал, ещё живы… Мы не хотели давать тебе лишних надежд, так что… —Нет, Атлас! Ты… Ты не сможешь выпутаться из этой ситуации, не в этот раз! Как ты мог позволить нам пройти через всю эту боль , когда был хоть малейший шанс, что Эйми всё ещё рядом!? —Потому что мы знали, что ты займёшься этим в одиночку! Что ты сам пойдёшь её искать! Что ты ввяжешься во что-то, что находится за пределами нашего нынешнего понимания ситуации, от чего мы не сможем тебя спасти! Младший брат громко усмехнулся. —Спаси меня от чего!? Ты сделал всё это в десять раз хуже, изначально не посвятив нас в это! —Не говори, Беллами… — вмешался Марвин, заслужив в ответ пронзительный взгляд своего младшего сына. —Молчи...? Серьёзно, отец? Это всё, что ты можешь мне сейчас сказать!? — резко ответил Беллами, быстро сосредоточив на нём всё своё внимание и гнев. — Ты сказал „хватит лжи“ после того дня в прошлом году! Ты обещал нам правду, всю правду и ничего, кроме правды! Его лицо вытянулось, когда отец отказался смотреть ему в глаза. —...В конце концов, это тоже оказалось ложью, да? ... Разве ты не гордишься мной, папа? Разве я не стараюсь для тебя изо всех сил? Разве меня недостаточно, чтобы ты просто доверился мне? Ты даже не можешь сейчас посмотреть мне в глаза! Боль в голосе Беллами при этом последнем слове наконец заставила Марвина поднять взгляд. Он также встретился взглядом с женой, которая держалась на расстоянии, обнимая руки, явно испытывая душевную боль, и переваривала каждую мелочь, которую ей рассказали за последний час. —Беллами… Мне так жаль, я… Марджори…? —Кто ещё знал, Марвин? — спросила Марджори, её тон был поразительно спокоен, несмотря на её внешний вид. — И насколько много? Марвин запнулся и ничего не ответил, что привело к тому, что Атлас взял на себя задачу просветить их обоих относительно этой конкретной области их бесконечного «кладезя тайн». —Луис знает, во что меня втянули военные. Но я заставил его поклясться, что он сохранит это в тайне, так что, пожалуйста, не вините его. —Пик, как и семь других послов, узнала об этом только сегодня вечером. Она понятия не имела, что происходит на самом деле, если не считать того, что она справедливо заподозрила у меня какие-то сверхчеловеческие способности, и даже решила, что я собираюсь… ах, не знаю… Друсцилла Катон, конечно, знает, и Джейн… ну, Елена… они обе знают часть правды. Елена, видимо, догадалась о чём-то сама. Марджори вздохнула. —И не мы… Марвин, где же конец? Я доверила тебе… всё это, какими бы ни были трудности. Я люблю тебя. Я люблю наших сыновей, нашу невестку и люблю своего внука. Я люблю Луиса… Я безумно любила твою сестру, и уже люблю нашу племянницу. Разве этого вам недостаточно...? —Марджори… больше никакой лжи, обещаю… Голос пожилой женщины дрогнул, когда она продолжила: —Но как я могу тебе теперь доверять?! Ты обещал, что больше не будешь лгать, и в тот первый раз… я поняла. Но опять…? Чтобы всё вышло вот так... после того, что мы видели в доках, я… Она закрыла лицо ладонями и покачала им. —Ты втянул в это и нашего сына… заставил его хранить секреты, которые он не хотел от нас скрывать. Разве не так, Марвин…? Наступила короткая пауза, пока Беллами не заговорил и не нарушил ее. —Сомневаюсь, мам… Я не виню Луиса, или даже мисс Катон, или Пик, или кого-либо ещё, кого ты каким-то образом втянула в эту историю. Я виню вас двоих! — выплюнул Беллами, нахмурившись и указывая на двух виновных мужчин. —Мы семья, ты был полностью вовлечён, ты знал практически всё! Тебе нужно было рассказать всё! Ты всё это наблюдал и ждал, пока Эйми умрёт от голода и вернётся к нам, чтобы что-то сказать... Моя жена! —Беллами… Мне жаль. Мы рассказываем тебе это сейчас, потому что точно знаем: Эйми жива. Нам нужно, чтобы ты всё знал, чтобы мы все могли работать вместе и обеспечить её безопасность . Как мы и говорили… Прежде чем Атлас успел закончить предложение, Марвин и Марджори вскрикнули от шока, когда разгневанный молодой человек наконец сорвался и бросился на брата с поднятым кулаком. Но его тут же остановили на середине удара, прямо перед тем, как он мог попасть в лицо старшего брата, так как Атлас пристально смотрел на него. Сохраняя ровное дыхание и телекинетически удерживая младшего брата на месте, он оттолкнул ошеломленного мужчину назад и сам отшатнулся назад, хватаясь за голову, в то время как их родители могли только стоять и с тревогой наблюдать. —Я бы позволил тебе… Но я знаю тебя, Беллами… Я знаю, ты потом об этом пожалеешь. Ты злишься… у тебя есть на это полное право… — устало пробормотал Атлас, запрокинув голову и пощипывая переносицу, чтобы остановить кровь. — Но не… Беллами судорожно вздохнул, но потом взял себя в руки и встал на ноги. —Не говори обо мне так, будто тебе вдруг стало не всё равно… ты изначально никогда не был рядом со мной. —Ты лжец. Лицо Атласа вытянулось, когда его младший брат развернулся и выбежал из дома, не сказав больше ни слова. —Беллами! — крикнул ему вслед отец, но тот полностью проигнорировал его, когда дверь за ним захлопнулась, и он вышел. Марджори вскоре последовала его примеру, хотя и гораздо более изящно. Но перед этим она подошла к своему первенцу и нерешительно положила руку ему на плечо, уткнулась лбом в полусформированное и противоречивое объятие, а затем, сдерживая слезы, вышла из комнаты с пианино, чтобы попытаться выяснить, куда убежал ее младший сын.

***

Тем временем… Конни Спрингер, всего через несколько часов после того, как помог непреднамеренно поймать и спасти Эйми Уэллс, теперь уплетал тарелку холодного яблочного крамбла, слушая громкую и нарастающую драму с остальными членами семьи молодой женщины. Его было слышно даже из кухни, так как вентиляционная система доносила туда немного повышенных голосов Уэллсов. Бывший разведчик был там с другими послами, за исключением Жана и Пик, а также Луиса, Друсциллы Катон и Эйми Уэллс. Эйми сидела на стуле, а Друсцилла держала под рукой парикмахерские ножницы и занималась тем, что подстригала спутанные волосы молодой женщины до неестественно короткой длины. —Может быть, это была ошибка… — размышляла первая, услышав разгневанный голос мужа и звук хлопнувшей двери. —Ну, я уже наполовину закончила… — хрипло ответила Друсцилла, срезая еще один локон. Эйми нервно усмехнулась в ответ: —Ладно… Извините. —Вот… — Энни подошла с закрытой миской горячей пасты и поставила её рядом, обращаясь к самой Уэллс. — Тебе стоит что-нибудь поесть, когда закончишь, пока этот кабан не разнес кухню. Конни сдержался, поняв, что блондинка имела в виду его. —Я съел всего три пудинга! —И вся оставшаяся баранина, большой пакет чипсов и мои сэндвичи, — отметил Райнер. —Я тоже голоден! Эта штука нас сильно измотала! — продолжил Конни, защищаясь. —Ты пробыл там всего чуть меньше часа… успокойся хотя бы, а то заболеешь, — читал ему Леви нотации, раскладывая изысканный кошачий ужин Вайолет в маленькую миску на кухонном столе. —Может, нам стоит взять что-нибудь с собой для Жана и Пик?.. — следующим заговорил Оньянкопон, который в то время помогал готовить их небольшой послеполуночный пир вместе с Луисом и Армином. В комнате повисла гробовая тишина. —... Это правда? — пробормотал Райнер, устраиваясь поудобнее. — Насчёт Пик? Энни нахмурилась, глядя на генерала, после того как присоединилась к двум другим послам и их другу в главных кухонных помещениях. —Боюсь, что так, — съязвила Друсцилла, срезая последнюю длинную прядь волос Эми и роняя ее в лужу размером с Альфреда на земле, прежде чем взбить ее волосы. —Это делает ее… герцогиней по праву рождения. Боже мой…— Оньянкопон замолчал. —Бля…— беззаботно пробормотал Райнер, обхватив голову рукой. — Я уже видел её голой… После этого странного заявления в комнате снова повисла неловкая тишина. —Чёрт возьми, Райнер, ты практически на шаг ближе к свадьбе! — саркастически протянул Конни. — Тебе стоит прямо сейчас рассказать об этом Жану и Луису. При этих словах Луис, уже пристально глядя на него, поднял бровь и скрестил руки. Пока Друсцилла и Эйми искоса наблюдали за происходящим, первая добавляла несколько завершающих штрихов, чтобы придать стрижке аккуратность. —Н-нет-я-правда!? Черт, как я...!? —Никто не хотел этого знать, Райнер, — Вызвав вышеупомянутого мужчину, Энни тут же метнулась к Конни, чтобы тоже отчитать его. — А ты, разлучник, заткнись к чёрту. —Ч-ч-ч-о... —Итак! — громко и невнятно вставил Армин, расставляя на столе ещё немного готовой еды, которую нужно было использовать. —Кстати, насчёт Пик… Мне любопытно, генерал Катон. Вы знали? Леви оглянулся, снова включив ту часть мозга, которая отвечала за секс. Он тоже задавался этим вопросом, учитывая, сколько Марвин, очевидно, всё ещё предпочитал скрывать от них там, в музее. Их разговоры с Фернсби в основном состояли из историй о «красивой девушке у ворот», которую он обнаружил, когда работал разносчиком газет. Всё это казалось просто глупыми слухами, связанными с его детской любовью. Как и другие странные друзья, которые у неё были на свободе, к которым он, вероятно, ревновал, как и странное и притягательное обаяние самой Опал. Казалось, он ничего не знал о Пик, иначе, скорее всего, сказал бы об этом в тот момент. Случайно или нет. Все еще… Все это была информация, которую Леви пока не собирался откладывать в сторону. Эти ее «друзья», а также внезапное исчезновение девушки и ее последующее интернирование в Либерио снова заняли мысли бывшего капитана. —Атлас рассказал мне об этом незадолго до вашего прибытия, — ответила Друцилла. Имеет смысл… —Хотя я должен предупредить вас, что теперь, когда Марвин раскрыл секрет, Елена тоже могла его узнать. Елена. Опять... —Откуда она знает? — нахмурившись, спросил Оньянкопон. —Эта женщина такая дотошная, какой ее только можно представить… — пробормотала Друсцилла, развязывая и отряхивая фартук, который она повязала вокруг Эйми, бросая его на землю, чтобы избавиться от остатков ее остриженных волос. — Она подозревала, что Уэллсы — элдийцы, просто основываясь на тесном сотрудничестве с Марвином и на том, что этот фанат теории заговоров с ней обсуждал. Я бы просто... не удивилась. Но, опять же, она просто кажется более любопытной и готовой помочь в том, что происходит, чем в чём-либо ещё. Я держу её на коротком поводке, так что не волнуйтесь слишком сильно. Ага… это было немного утешительно. И все же… если это тот самый Мерьясек, с которым встречались Луис и Райнер, то им всем, возможно, придется в скором времени перекинуться с ним парой слов. Казалось, он знал слишком много для человека со стороны. Но продолжим… Эйми подошла к ближайшему отражающему предмету кухонной утвари, чтобы полюбоваться своими новыми волосами. —Так гораздо лучше… Спасибо, мисс Катон. Сколько я вам должна? —Не упоминай об этом, считай это вежливостью за всё дерьмо, через которое тебе пришлось пройти. Убирать за отцом уже становится образом жизни, — ответила пожилая женщина, сметая срезанные волосы в ближайший мусорный бак. Затем она протянула стоявшую рядом швабру возмущенному Конни, к большому удовольствию Леви. Потом Друсцилла повернулась и посмотрела на Райнера. —Ты ещё не устал? —Проснулся. —Тогда пойдем, мы осмотрим твою руку. —А теперь?..— Он замолчал, нахмурившись. —Сейчас. Пока рынки готовятся, и народу не так много, — приказала она, прежде чем взглянуть направо. — Луис, ты идёшь или нет? —А, да, конечно... С этими словами все трое покинули кухню и направились в местную больницу, оставив Эйми и пятерых оставшихся послов одних. Несмотря на свое нынешнее состояние, Эйми Уэллс, конечно же, согласилась пока не появляться в поле зрения Личленда (то есть большинства крупных государственных служб), пока это не станет для нее абсолютно безопасно. …Сколько это продлится, никто не знал. Также возник вопрос, почему она вообще находилась в этой штуке так долго. И почему он просто съёжился и умер, когда она появилась. Это был… какой-то экспериментальный титан? Ее титан? Что это означало для Конни? Казалось, оно хотело сохранить его живым внутри себя, так же, как оно делало это с Эйми. Может быть, это как-то связано с Инкером? …Инкер ему как-то помог? Из-за всей этой истории с «коллективным разумом», о которой упоминал Райнер? Может быть?.. А может быть и нет? У Конни болела голова, когда он об этом думал. С другой стороны, спокойная женщина, которую он спас, казалось, была просто благодарна, что вернулась и жива. Да… будь как Эйми. В конечном счёте, так было проще. Помимо всей этой истории с «пребыванием внутри морского чудовища и пропажей на год». Жена Беллами взяла пасту, которую оставила ей Энни, кивнула в знак благодарности, когда они на мгновение встретились взглядами, и села есть. —Итак, Эйми… ты действительно ничего не помнишь, кроме того, что рассказала мне? — нахмурившись, спросил Конни. Она покачала головой. —Честно говоря, я это почти не помню... хотя, помню, видела Атласа с какой-то девушкой, держащей нож. Пик, да? ...Она тоже это видела!? —А потом я проснулась… — Она нахмурилась и склонила голову, глядя на Конни. — Вообще-то… кажется, я видела тебя раньше. То есть, ещё до того, как мы встретились на острове. —... Э? Где!? — удивленно воскликнул Конни. Когда это было...? —Кажется, это были вы с Райнером…? На корабле? Энни подняла бровь. —Случайно не «Бой на мечах»? Эйми громко ахнула. —Да! Армин и Оньянкопон сдержали смех, стоя у плиты. А Конни в редкий момент смущения ударил лицом об стол. —Ох, чёрт возьми!

***

—Пик…? Крошечная девушка Жана пошевелилась под новыми бирюзовыми простынями, в которые она больше всего любила зарываться во сне, но так и не вылезла. —Ммм? —Я не злюсь на тебя, но... я только что нашёл сбоку зажигалку и нераспечатанную пачку сигарет. Он не получал ответа в течение довольно долгого времени. Пока она наконец не вынырнула, головой вперед, и не села прямо, спиной к нему. В нижнем белье... черт побери. Его слабостью воспользовались. Сейчас не время, Жан! —Я курила, когда мне было примерно столько же, сколько тебе. В основном с Зиком, но иногда и одна, если у меня был совсем паршивый день, и он разрешал мне выкурить. Это помогало мне расслабиться. —Где ты все это взяла? —Я заплатила одному из охранников. —... Ты собираешься это сделать? После долгой паузы она покачала головой и повернулась к нему. —Тогда всё было по-другому. Я бы всё равно скоро умерла, даже без исцеляющего фактора. Верно… —Полагаю, я просто… немного поностальгировала по этому ощущению? Понимаешь, о чём я? Жан подошел к ней поближе. —Вроде того? Я скучал по выпивке, когда вся эта история с Зиком и вином ещё была свежа в памяти у всех на Парадизе. Сейчас уже не так. —Я полагаю, что поездка за границу немного снимет беспокойство... —Ну вот, и я нашел еще один порок… После его слов Пик подняла бровь и повернулась к нему. Жан теперь немного боялся, что он сказал что-то не так, учитывая ситуацию, пока... Она ухмыльнулась ему. —Есть ещё одно чувство, по которому я тоже тоскую. Знаешь, о чём…? «Быть ​​одинокой» было бы ответом на этот вопрос, если бы в такой ситуации оказалась любая другая женщина. Но это была не «какая-то другая женщина». Это была Пик Фингер. Давно ли она была богатой наследницей или нет, она была постоянно возбуждена, и секс оказался для нее самым эффективным средством преодоления трудностей. Пик не хотела сейчас говорить о будущем или зацикливаться на прошлом, она хотела действовать в соответствии со своими нынешними инстинктами. И что-то подсказывало Жану, что эти «инстинкты», если им следовать, подразумевают, что он должен позволить своей проблемной девушке поступать с ним по-своему. Может быть, всего на час или несколько. Блин… Что он собирался с ней делать? ...Ну, на самом деле он уже знал ответ на этот вопрос. У него просто не было времени, чтобы связно об этом подумать, прежде чем Пик нависла над ним, и их взгляды встретились... Не успели они опомниться, как уже помогали друг другу полностью раздеться и сплетались языками с большим пылом между ними. Они делали это… Прямо сейчас. Потому что, конечно, так оно и было.

***

Жан хотел спросить Пик, все ли с ней в порядке… очень хотел. Но это означало бы задать ей глупый вопрос. Конечно, с ней не все в порядке... Их момент отдохновения пролетел, по-видимому, так же быстро, как и невероятно короткое время, отведенное им на размышления. Теперь они просто находились вместе после очень рискованного незащищенного секса. Он вырвался в самый последний момент, стер улики полотенцем, которое они всегда держали под рукой, и теперь нежно прижимал ее к себе, пока они еще несколько мгновений наслаждались приятным послевкусием... До того, как тема, которую они так долго откладывали, подняла свою уродливую голову. —Почему ты сказала «прости»? Когда ты… держала нож у головы? — начал Жан. Он просто… хотел знать, почему, вот и всё. —Потому что я знала, что тебе больно, — очень быстро объяснила она. — Я просто… почувствовала это, наверное? Извини, я не хотела тебя волновать, просто не могла ясно мыслить. ...Что ж, она не ошиблась. Разносторонняя смесь эмоций в ответ на эту её маленькую выходку, заранее спланированную и согласованную ими обоими или нет, до сих пор заставляла волосы Жана вставать дыбом, а сердце колотиться при одном воспоминании о том, что именно произошло, когда она проделывала этот трюк. —Обещаешь, Пик? —Я обещаю. Он вздохнул и кивнул, поцеловав ее в лоб. Он поверил ей. —... Я просто хочу забыть все, что произошло прошлой ночью... — признался Жан вслух. Пик нахмурилась и села, а затем удобно расположилась над ним, глядя ему в глаза. —... Это ничего не изменит между нами. Ты же это знаешь, да? —Но… что, если я им на самом деле не нравлюсь? — пробормотал он, и его голос и взгляд дрогнули. — Что, если я недостаточно хорош…? —Ты достаточно хорош, Жан. Потому что я так сказала. Неважно, что думают другие, кроме нас, — заявила она. — Во всяком случае, до сих пор у них не было с тобой проблем. Почему ты думаешь, что Уэллсы не примут тебя сейчас? —Просто… … я не знаю, Пик. Ты же королевской крови, чёрт возьми… —Благородство… и не по крови, как сказал Атлас. Какими бы ни были обстоятельства, я всё тот ​​же комок плоти и крови, как и все остальные. Пожалуйста, не возноси меня на пьедестал… Я не хочу, чтобы между нами что-то изменилось . Не из-за этого. —... Мы могли бы просто... сбежать, — предложил он, проводя пальцами по линии её подбородка и даже не задумываясь над тем, что говорит. Пик не была уверена, почему она была так потрясена, услышав это из его уст. В конце концов, она фантазировала о том же самом, прежде чем схватить нож. И, признаться, думала об этом снова один или два раза, с тех пор как сделала это... —Жан… куда? —Кто знает… Но мы могли бы это сделать, только мы вдвоем. Мы могли бы спрятаться до конца жизни, в каком-нибудь тихом местечке. Может быть, даже… я не знаю. Завести свою семью, если хочешь? Я смогу уберечь тебя от этих военных. Обещаю. Только подумай… Детка, подумай, что мы могли бы сделать! Только мы вдвоём, вместе. Ликующее отчаяние в его глазах и голосе, когда он это сказал, вызвало у Пик чувство ужасного противоречия, в то время как она смотрела свысока на своего любимого парня. Которому она хотела отдать все, что у нее было… Но не смог даже дать ему единственную по-настоящему эгоистичную вещь, о которой он когда-либо просил. Она покачала головой, убитая горем из-за его молчаливого и подавленного ответа. —Прости, Жан… Мне нравится эта идея, правда. Но как же наши друзья, мой отец и твоя мать? Уэллсы… они тоже моя семья. Они только что вернули меня, я не могу просто так их бросить, — попыталась объяснить она. Он с содроганием вздохнул, схватил её за плечи и встряхнул. —Пик, пожалуйста, подумай о себе. Хоть раз в жизни!? Эти люди, блядь, в долгу не остаются! —Наши враги, вероятно, не придут за остальными из нас, если они не хотят новых гражданских беспорядков, но ты… как только станет известно, кто ты, все уже будет не так просто. Пик положила руки на его и ответила: —Я думаю о себе. Я глупая и эгоистичная, и я остаюсь на месте. Может быть, я смогу им помочь?.. Атлас, конечно, давно пытается, но мы же извне. К тому же, нам обоим удалось его перехитрить. Атлас… Я в долгу перед Атласом за то время, что было десять лет назад… —Вот и всё, ты перехитрила Атласа… Но ты никому ничего не должна в этой семейной херне, Пик. Забудь, — вмешался он, всё ещё не в силах принять доводы своей девушки, которые, по его мнению, стали причиной её странного решения остаться в поместье. Она поморщилась и разочарованно вздохнула, прежде чем продолжить: —Жан … Ты прав. Уэллсы сейчас в долгу. Но я тоже часть этой семьи, так что то же самое относится и ко мне. Ты сам сказал… Пик приподнялась и прижала ладонь к правой груди, прижимая ее к боку так, чтобы она могла физически видеть свой шрам. Оставленный ножом с подходящей рукоятью из опала, много месяцев назад... —Неважно, что бы ни случилось… и куда бы мы ни пошли, это часть меня. Мне нужно с этим столкнуться. Мне надоело лгать себе и убегать. Давай просто… жить и наслаждаться жизнью, пока ещё можем. —Но это действительно то, чего ты хочешь?.. — Жан замолчал, заглядывая ей глубоко в душу, когда он задал этот важнейший вопрос. —... Не совсем. Но это мой долг. Для меня большая честь... —Это не привилегия, Пик. Личленд чертовски хорошо справляется с тем, чтобы создать такое впечатление, но мы-то знаем, что это не так. Ты всегда знал, что это не так… Атлас — прославленная лабораторная крыса, как и мы когда-то. Что мешает этому злобному старому фельдмаршалу использовать и тебя? Особенно после… после того, как ты… После того, как ее ударили ножом, который фактически решил ее судьбу. —Я должна остаться, — прошептала она, печально глядя на него. Руки Жана дрожали, когда он отпускал ее, в нем нарастали эмоции, которым он даже не мог дать названия, а слезы жгли глаза. —Это ещё не конец, Жан. Мы ещё разберёмся. Она посмотрела на него с огнём решимости в глазах, изо всех сил стараясь сохранять стойкость, несмотря на панический взгляд своего любимого. —Мы разберёмся с этим. Обещаю. —Я тоже обещал… — пробормотал он, и слёзы потекли по щекам. — Я обещал… Я обещал, что не позволю, чтобы с тобой что-то случилось после того нападения, никогда больше. Он всхлипнул, протянул руку, запустил пальцы ей в волосы и нежно притянул ближе, крепко прижимая к себе. —Я не могу… Я не могу потерять тебя. Я даже думать не могу о таком риске! Пик чувствовала себя настолько оцепеневшей от всего этого… оцепеневшей от страха, оцепеневшей от боли, оцепеневшей от печали и горя, которые проявились в совершенно ином свете прошлой ночью. Она чувствовала, что ей сейчас нужно плакать, но слезы просто не текли… И вот она осталась там, в его объятиях, и позволила ему пролить столько слез, что хватило бы их обоих, пока он прижимал ее к себе изо всех сил. —Я так устал от всего этого, Пик... пожалуйста, не покидай и меня тоже... —Чёрта с два, Жан, я тебя брошу, — Она повторила его слова, сказанные ещё в Тросте, проводя руками по его волосам и успокаивающе поглаживая шею. — Всё в порядке… Я здесь, чтобы остаться. Я никогда не позволю им причинить нам боль. Так что просто выплесни всё наружу… ладно, детка? Всё получится. Так всегда получается. —Но… что, если…? —Это сработает, — Она отступила назад и насторожилась, прежде чем подойти и открыть боковой ящик новым ключом, который лежал рядом с медведем ее матери, и быстро схватила гранатовое ожерелье, чтобы снова надеть его себе на шею. Это было глупо и, вероятно, выглядело глупо и драматично, но что-то в этом подарке помогло ей почувствовать себя намного сильнее в тот момент. Это было что-то вроде талисмана, приносящего удачу. Пик присоединилась к Жану и опустилась на колени рядом с ним, сжимая в руках драгоценный камень на конце цепочки, и глядя перед собой с вновь обретенной решимостью. —Я верю в тебя. В нас. Вера в нас — вот что в конечном итоге сделало меня лучше. Это мой смысл жизни сейчас. Бегство пойдёт против тебя. Против того лучшего мира, который ты хочешь увидеть… Ты ведь всё ещё хочешь увидеть этот мир, не так ли? Так что давай вместе встретимся с этим. Я доверяю тебе, что ты меня обезопасишь. Ты ни разу не нарушил своего обещания, ни разу. Ты никогда меня не подводил… Ты мне доверяешь, Жан? Теплые янтарные глаза встретились с ее холодными серыми глазами, когда он сел, и пылкая страсть вновь вошла в его сердце и душу, когда она немного напомнила ему о причинах, по которым они все еще живут в этой жизни. Его руки переплелись с ее руками, полностью накрыв их, когда он усадил ее к себе на колени и крепко поцеловал. Пальцы его правой руки, оставив её, потянулись к дару. Он взглянул на утешительные багровые отблески внутри, затем снова приложил подарок к её груди, а затем обхватил её за затылок, прижимая ближе, так что их лбы снова соприкоснулись. —Я доверяю тебе, Пик. Всем сердцем. Отныне и навсегда...

Продолжение следует…