Сокровище в сознании

— Не находишь ли ты ироничным, Номер Один, что они все погибали не только по моей, но и по твоей вине? — прозвучал за спиной до тошноты знакомый голос, и Шрам захлопнул в своих руках дневник. Оборачивается ли он? Нет. Он невидящими глазами утыкается взглядом в красный переплет. Шрам всё слышал, но он не здесь. В голове прокручивается всё то, что он только что прочитал в его дневнике. В дневнике Томаса. Исходный Роберт, его особое изобретение, вмешательство Тома, перегрузка устройства… Схема икс. Чёртова схема икс, ради которого и были совершены все убийства. Руки, скрытые за чёрными перчатками и крепко сжимающие дневник, начинают подрагивать. — Ты выжил, — бархатистый голос прозвучал ближе, но Шрам не реагирует на это, не замечает, что Том вдруг оказывается прямо перед ним, не замечает его белого халата перед глазами, продолжая задумчиво буравить алым взглядом дневник в своих руках. — И ты сбежал. Ты, клон, который как раз и был мне нужен, сбежал. А ведь на тебе все эти эксперименты и закончились бы, Боб. Понимаешь ли ты, к чему я веду? Шрам отрывается от созерцания дневника и поднимает взгляд на Тома. В алых глазах мелькает сильная неприязнь. Но к кому? К себе или к нему? Ненависть во взгляде в миг испаряется, сменяясь на немую растерянность, отрицание, неверие. — Почему, — разлепил губы Шрам, крепче сжав в руках дневник и сделав непроизвольный шаг назад. — Почему ты так уверен, что эта схема во мне? — Не задавай вопросов, на которые ты и сам знаешь ответ, — серые глаза многозначительно бросили взгляд на красный переплёт. Шрам нахмурился. — Триста девяноста четыре сверхспособностей, — продолжил Том, сделав шаг к Красному и заглянув ему в глаза. — И именно ты, Номер Один, перенял инженерный ум Роберта. Вывод напрашивается сам собой – схема икс в тебе. — Но в этом нет гарантий, — мотнув головой, возразил Шрам, красные глаза сверкнули вызовом. — Я не позволю тебе избавиться от меня. Если этой чёртовой схемы во мне не окажется, то ты продолжишь проводить эксперименты, — в воздухе на миг зашуршала бумага; дневник с шумом обрушился на пол, кулаки Красного сжались. — Я тебе этого не позволю. — Эксперимент двадцать первый, — приподняв голову и сверкнув очками, вдруг произносит Том. — Кто-то посторонний вламывается в симуляцию на огромном человекоподобном роботе. Эксперимент двадцать третий, симуляция даёт сбой и откуда ни возьмись появляется торнадо. Я знаю, что это были твои проделки, Первый, — почти шёпотом процедил последние слова Том. — Я не говорю уже о том, что ты установил Бобу номер двадцать пять металлические конечности. Упоминание погибшего Джеймса колко отозвалось в груди, заставляя Красного с болью нахмурить брови. — Похвально, Номер Один, по функциональности этих протезов ты превзошёл саму Германию – мирового лидера современной медицины, — между тем продолжил свою тираду Том. — Это ничто иное, как сверхспособность. И если Одиннадцатый был неестественно быстр, то ты неестественно изобретателен, Номер Один. Прямо как и Роберт, — Томас сделал шаг и сократил дистанцию, наклонив голову вниз, к лицу Шрама. — Надеюсь, теперь ты понял, почему я уверен в том, что схема в тебе? Красный смотрел на него исподлобья, желая отдалиться от него, не быть рядом с этим ублюдком, но его ноги будто прилипли к полу: вся кровь и энергия хлынули к крепко сжатым кулакам, трясущимся от злости. — Ненавижу тебя, — выплюнул Шрам, с досадой понимая, что замахиваться для удара бесполезно: руки встретятся с защитным барьером, и искалечится не Том, а он сам. — Ну-ну, Первый, — протягивает мужчина, хмыкнув. — Ты не рад этой новости? А ведь это в твоих же интересах. Раз схема икс в тебе, значит остальным клонам больше не придётся страдать, — на этих словах Том, скрестив руки за спиной, быстро обходит Красного и останавливается позади него. — По твоей вине, — добавляет он прямо над головой Шрама. Ненавистный голос противно отдаётся в ушах. Красный поворачивает голову и приподнимает ногу от пола, собираясь обернуться, но шею внезапно ударяет резкая боль, словно туда воткнули иглу. Шрам испускает вскрик, внутри ощутимо разливается холод, шея стискивается будто тугим узлом. В глазах мутнеет, голова начинает пульсировать тяжестью. — Мне жаль, Номер Один, — доносится голос как из под толщи воды. Красный чувствует, как подкашиваются ноги, ощущает, как притупляется сознание. Чёрт! Нет.., — вяло проносится мысль в голове. Шрам еле поворачивается к говорящему на дрожащих ногах, перед глазами мелькают тёмные пятна. Зрение различает что-то острое в руках Тома, и Красный краем сознания опознаёт пустой шприц. Откуда…? Ты был моим любимчиком, — последнее, что удаётся расслышать Шраму перед тем, как… Ноги не удерживаются. Мир погружается во тьму.