Мы обречены

Такими Кейго — светлый мужчина, двадцать три года, учится на архитектора, сирота. Он очень весёлый и жизнерадостный. Хотя, несмотря на это, у него практически нет друзей. Его самая близкая подруга — Руми. Девушка с причудой кролика, которая занимает восьмое место в топе героев. Его причуда — птица, а если быть точнее, то больше ястреб. Уж очень похоже. Такая причуда досталась ему от отца-преступника. Отца Кейго убили, когда тот был ещё ребёнком, мать умерла от голода, а отчима посадили. Мальчик большую часть жизни провёл в детском доме. Его никто так и не забрал. Сначала из-за схожести с преступником, потом из-за характера, а после из-за возраста. Ничего не поделаешь с этим, к тому же он уже вырос. Сейчас Кейго живёт в маленькой съёмной квартире, работает в кафешке у дома и получает небольшую сумму как сирота. Этого хватает на жизнь и даже на мелкие ненужные покупки. Учится он хорошо и правда горит своим делом. Сейчас мечтает стать известным архитектором, который возводит не здания, а целые произведения искусства. Но пока это лишь мечты. Таками встречается с очень милым и отстранённым парнем — Даби. Этот мужчина старше его на два года, весь в шрамах от ожогов, очень закрытый и скрытный. Но Кейго всё устраивает. Они встречаются уже более трёх лет. Даби из богатой семьи, а прячется из-за страшных ожогов, полученных в детстве. Он со всеми холодный и злой, но только не с Кейго. Со своей птичкой он ласков, аккуратен. Он всегда тёплый и нежный. Идеальный мужчина. Таками Кейго влюблён в него до безумия, невероятно сильно. Они верят, что будут вместе всегда. Навсегда. Кейго идёт по тихим улицам в свою квартиру. Он отработал вечернюю смену, а потом до поздна засиделся у Руми. Теперь пташке приходится идти по тёмным улицам в полусонном состоянии. Хорошо, что завтра выходной. Дверь в квартиру легко открывается после пары поворотов ключа, и его встречает темнота и тишина. Кейго заходит внутрь, закрывая дверь, и идёт на кухню. Там, на удивление, сидит Даби, в его футболке и шортах. — Привет. А что ты тут делаешь? — Да так, хотел своего парня навестить, а его дома нет. Ты где был? Твоя смена давно кончилась. — Да я после работы к Руми зашёл флешку забрать, в итоге до поздна засиделся. — Понятно. Даби подошёл к нему и обнял. Его кожа всегда была горячей, как и причуда. Даби владел синим огнём, но сам страдал от него. Кейго было грустно, что тот не может стать героем, как и хотел. Они как обычно провели вечер вместе и легли спать. Только Кейго не заметил этого странного взгляда из-под ресниц любимого. Проходили месяца, а они виделись всё реже. Таками много учился и работал, из-за чего не мог часто быть со своим парнем. Даби говорил, что всё хорошо, он всё понимает. Но каждый раз объятия становились крепче, так что кости хрустели. Совсем скоро лето. Кейго взял отпуск на работе, защитил диплом и выпустился с отличием. Он уже добыскивал новое место работы по профессии, а Даби лишь поддерживал его. Но даже летом у Таками не было времени на парня, и тут Даби понял, что он — не самое важное в жизни пташки. Почему-то это злило. — Даби, а мы куда идём? — В мой тихий дом, там очень уютно. Мужчины уже около часа шли по лесу, а до этого три часа ехали на машине. Вскоре они и правда дошли до дома. С виду он был ветхим и осыревшим от старости. Но внутри было довольно уютно. Разве что крыша в паре мест протекала. Самое удивительное было то, что даже сюда провели электричество и воду, ведь они тут были. Дом и правда был уютным. После ещё месяц они ходили туда, оставаясь с каждым разом всё дольше и дольше, пока не настал этот день. Кейго вошёл в дом, снимая обувь и рассказывая о новом проекте, как услышал щелчок. — Ты закрыл дверь? — Да. Говорят, сейчас много злодеев ходит на свободе, хочу иметь каплю гарантии на безопасность. — Понятно. Кстати, про проект... День проходил как обычно, Даби уговорил остаться здесь на ночь, но утром, собираясь уходить, пташка обнаружила, что дверь намертво закрыта. Это испугало Кейго, и он подумал, что кто-то пробрался в дом. Стены оказались металлическими, лишь изображавшими ветхие доски. Все окна были плотно закрыты, и ни одно не открывалось. Паника волнами накатывала на мужчину, но он старался держаться. Вечером дверь открылась — пришёл Даби. Кейго на всех парах вылетел к нему и крепко обнял. — Ты жив! Кто-то запер дверь, я не мог отсюда выйти. Ты в порядке? — Конечно, в порядке. Кейго, милый, тебе нельзя отсюда выходить. — Почему? — Началась война между героями и злодеями. Дом, в котором ты жил, обрушился. Всё закрыто. Я буду ходить и помогать героям, чем могу, но тебя отпустить я не могу. Пожалуйста, будь дома. — Но... я тоже могу помогать. — Я знаю, но птичка моя, я слишком волнуюсь. Будь дома, пока война не закончится. Пожалуйста. Кейго не мог противостоять этим глазам, как чистое небо, и этому бархатному умоляющему голосу. Он согласился. Даби был невероятно рад. Теперь пташка лишь его. Только его. Навсегда. Тёплые четыре месяца прошли под знаком иллюзии счастья. Они были вместе: Даби уходил добывать еду, а Кейго убирался, готовил и ждал — как дрессированная птичка, привязанная к сломанной клетке. Телевизор для него оставался загадкой, и всё, что оживляло долгие дни — это ожидание возвращения Даби. Он приносил с собой тепло... и страх. Секс стал частью их ежедневного ритуала. Таками не всегда хотел, тело его ныло от постоянной усталости и боли, но если это помогало удержать тусклый огонёк в глазах Даби, он был готов стерпеть. Каждый день — маленькая жертва. Для него. Очередное утро началось в тишине. Кейго жевал холодный омлет, который отдавал железом крови — воспоминанием о вчерашних избиениях — и думал, чем заполнить пустоту дня. Часы пролетели за стиркой, за уборкой, за готовкой... к вечеру он нашёл пыльную инструкцию от телевизора. Ломал голову полчаса, пока экран вдруг не ожил и не выплюнул на него истину, пахнущую кровью и дымом. Девушка на экране говорила об обстановке в Японии. О войне, что началась два месяца назад. О самых опасных преступниках страны. На экране появляются фотографии, и на одной из них его парень. Пульт падает из рук, а глаза прикованы к экрану. Кейго не может в это поверить. Его парень — злодей, которого не могут поймать на протяжении нескольких лет. ЕГО парень - злодей. От этой мыли сердце сжималось, а зубы скрипели от силы сжатия. Пульт выскользнул из ослабевших пальцев. Кейго застыл, как парализованный. Сердце тонуло в груди. Он не услышал шагов за спиной. — Кейго, что ты делаешь? Хриплый, надрывный голос за спиной. — Даби, я... Паника ударила в голову, он инстинктивно закрыл собой экран, совсем не умышленно. Но Даби это не понравилось. — Милый мой, куда ты лезешь? — Д-даби, я... я просто... Его прервала пощёчина, такая сильная, что он полетел на пол, ударившись виском о край стола. Мир заплясал в кровавом вихре. Горячая струйка крови потекла по лицу. — Прости... — хрипло прошептал Кейго, дрожа всем телом. — Сиди дома, птичка. Ясно? В голосе Даби не было ни капли тепла. Только ледяной приказ. И Кейго покорно кивнул. Он понимал, что ослушать не в его силах. Тем более, он так любил Даби. Разве он мог его ослушаться? Прошёл ещё месяц. Боль стала нормой. Кейго больше не считал удары. Он считал только дыхания между ними. Каждую ночь он отдавал себя, как кусок мяса, веря, что это — проявление любви. Даби ведь любил его... правда? Конечно правда. Только поэтому он всё это делал. Так ведь? Даби понял, что может делать с любимым всё, что пожелает душа. Он психопат, зависимый от своей любви. Он жаждет стопроцентного внимания со стороны партнёра и не допустит, чтобы в их отношения лез кто-то ещё. Но видеть, как на теле любимого расцветают синяки, как сочится кровь из ран, стало невыносимым. Он хотел больше. Даби был слишком жадным и слишком жестоким. Ему снилось, как он ломает руку любимому, как трахает его до потери пульса, удушая своими руками. Как Кейго стонет и кричит, плачет, пытается уйти от боли, но не может. От таких мыслей каждый раз вставал, но он пока держался. Пока... Теперь каждый день приносил новую ломку. Синяки, ожоги, вывихи. Но самое страшное было — видеть, как искривлённая любовь выедала душу пирокинета, превращая его в чудовище. Даби начал мечтать вслух. О том, как он ломает его кости. Как давит ему горло, пока Кейго хрипит и царапает воздух. Эти фантазии возбуждали его больше, чем секс. И однажды фантазии стали реальностью. Очередной вечер. Пересушенные макароны — и взрыв ярости. Даби схватил его за волосы и потащил в спальню, волоча по полу как тряпичную куклу. Кейго умолял. Плакал. Но это только разжигало пламя в глазах Даби. Даби долго кричал, а потом резко замолчал. Тишина всегда была хуже, чем крики. Таками слегка подрагивал, не зная, что сейчас случится. Сначала он сломал ему руку. Ломкий хруст и пронзительный, животный крик, который будто разорвал стены дома. Из разорванной кожи торчала кость, кровь фонтаном залила пол. Даби же ухмылялся. Как волк, разрывающий свою добычу. Он порвал одежду Кейго, измазал свой член кровью, капающей из его раны, и вошёл резко, со всей яростью зверя. Тело Кейго выгнулось в судороге боли, а рот наполнился хриплым стоном. Пирокинет трахал его как скотину, сжимая сломанную руку, чтобы выдавить ещё больше страданий. То и дело он закрывал рот птичники поцелуем, кусая губы до крови. Он оставлял ожоги на любимом теле, укусы и прочие отметины. Когда Кейго потерял сознание от боли и шока, Даби лишь злобно усмехнулся. Прошли недели. Месяцы. Кейго потерял счёт дням. Потерял счёт сломанным костям. Потерял счёт шрамам, покрывающим тело, как язвы. Каждое утро он просыпался в липкой от крови постели, чувствуя, как кости под кожей не срастаются, а скрипят, словно треснутые доски. Изнасилования стали такой же рутиной, как дыхание. Его тело уже не сопротивлялось. Оно принимало боль, как неизбежное, как проклятие. Иногда Кейго даже не плакал — слёзы будто испарились. Осталась только беззвучная агония. Даби больше не искал причины. Один взгляд на светлые крылья, один лишний вздох — и началось. Он избивал его до бесчувствия, выкручивая крылья, ломая пальцы, вырывая клочья волос с криком: — Ненавижу эту твою свободу! И потом насиловал. Насиловал до крови, до онемения, до потери сознания. Так, словно Кейго и не был человеком. В один из таких вечеров Даби разглядывал его поломанное, истерзанное тело, как скульптор своё творение. Лицо Кейго было в ссадинах и засохшей крови. Из носа капала густая алая жидкость, из сломанной руки сочилась гнойная сукровица. Даби засмеялся. Смех хриплый, грязный, животный. Он схватил Кейго за крылья, нащупал основание — и резким, варварским движением вырвал их с мясом, повреждая кости и мышцы рядом. Хруст костей и рваный крик, который пробил стены.Кровь хлынула из располосованной спины, заливая пол и стены.Кейго осел на колени, не в силах дышать, захлёбываясь собственной кровью. Перед его глазами валились его же крылья. То, что когда-то приносило радость, теперь отдавало жгучей болью. Он даже не сопротивлялся, когда Даби вогнал в него член без подготовки, раздирая ткани, уже истерзанные в кровь. Каждый толчок вбивал его в грязь, в страдание, в животное отчаяние. Кейго корчился, пытался отстраниться, но его тут же били по лопаткам, по свежим, открытым ранам, вгоняя в новый виток агонии. Боль была настолько сильной, что сознание Кейго расползлось. Он больше не чувствовал себя человеком. Только пустой оболочкой. И в этой тишине, между изнасилованиями и пытками, Кейго не понимал. Даби его любит? Или он просто игрушка? Что происходит? Однажды утром, когда Даби ушёл на очередную «работу», оставив его лежать в луже крови и слёз, Кейго понял: он никому не нужен. Он совсем никому не нужен и никогда не был. Ни родителям, ни друзьям, ни парню. Он один. А это самое страшное для него. Нет смысла в жизни, если ты никому не нужен. Он нашёл верёвку в кладовке. Она была старая, грубая, пахнущая сыростью и плесенью. Идеально. Слабой рукой он привязал её к потолочной балке. Спотыкался, падал, кровоточил... но не останавливался. Когда всё было готово, он написал записку — дрожащей рукой, размазывая слёзы и кровь по бумаге. Он встал на стул. Последний раз вдохнул прогнивший воздух своего дома-тюрьмы. И прыгнул. Верёвка затянулась с отвратительным хрустом. Тело дёрнулось, обмякло. Из-под ног стула расползлась лужа мочи. Кейго больше не чувствовал боли. Ни тяжести тела. Ни уколов отчаяния. Только тишину. Зимний вечер. Даби вернулся с работы. Сегодня он убил каких-то героев и смог покалечить отца, которого так ненавидел. Его злило, что он не смог того убить, и сейчас он выместит всю свою злость на Кейго. В доме тишина, пахнет любимой собой, как и любит Даби. Но также есть запах чего-то неприятного, разлагающегося. Видимо, Ястреб поранился, а раны обрабатывать совсем нечем. Ничего. Сейчас Даби его изобьёт, изнасилует, а потом подлатает. И его птичка будет как новенькая. В их спальне нет света, а окна заколочены. Свет включается с характерным щелчком, и глазам пирокинета представляется прекрасная картина. Отброшенный стул, верёвка, свисающая с потолка, и его любимый. Кейго висит на этой верёвке, его шею перетянули, не давая доступ к воздуху. Тело окоченело, он синий, не только из-за нехватки воздуха. Таками уже начал разлагаться. Под ним валяется записка. "Даби, любимый мой, я больше не могу жить в этом мире. Я не могу жить с мыслью, что ты меня не любишь. Я тебе совсем не нужен. Ты вырвал мои крылья. Я правда так плохо смотрюсь с ними? Ты сломал мои кости. Видимо, я слишком жалок. Прости, но я больше не могу терпеть. Теперь ты можешь выкинуть моё тело и привести сюда другого человека. Того, кого любишь. Прости. Я люблю тебя. Навеки твой Кейго." Вместо слёз из глаз шла кровь. Даби давно не мог плакать. Слёзная протока давно была выжжена, теперь лишь кровь лилась из глаз. Его парень мёртв. Он в этом виноват. Даби должен был говорить, как сильно он его любит. Тогда они могли бы продолжать жить счастливо. Его милый, глупый Кейго. Что же ты наделал. Как теперь будет Даби? И он закричал. Крик, такой, что стекла в окнах треснули. Крик, полный отчаяния и боли. Крик, которым он сам разорвал свою душу на куски. Температура пламени оказалась слишком высокой. Настолько, что дом расплавился. Их тела сгорели, оставляя после себя еле узнаваемые черты. Лес горел хорошо. Герои смогли его потушить, а после нашли тела. В больнице установили личность погибших в пожаре, а также некоторые особенности. Такие как смерть Кейго, его физическое состояние, состояние Даби. Даже смогли узнать, что злодей Даби был никем иным, как Тойя Тодороки — так его звали по-настоящему. Сын героя номер один. Остатки закопали на семейном кладбище Тодороки. Теперь они смогут быть вместе, как и хотели. Навсегда. Самое ужасное — это когда тебя ломают те, кому ты сам позволил себя полюбить. Это лишь твоя ошибка и ты остаёшься с ней.