Слабак

      У Морти длинные ноги, нахально задевающие чужие лодыжки, и блядская полуулыбка на лице, когда он ловит взгляд, прожигающий его поблёскивающие от карамельного сиропа губы. Он моментально облизывается и специально шумно сглатывает, замечая, как кадык Санчеза дёргается вместе с его собственным. Парень тянется к своему стакану, наполненному — блять, пиздюк точно доиграется сегодня — молоком, чтобы запить сладость на языке. Морти не смотрит, но буквально чувствует, как Рик не может оторвать взгляд от глотающего горла. Капля, сбежавшая вдруг из стакана, скатывается по подбородку, Смит перехватывает её пальцем, вбирает его в рот по самые костяшки, намеренно втягивая щёки, и Рик видит, как работает под ними язык. Спустя невыносимые несколько секунд, наконец вытаскивает палец, причмокнув напоследок. Отмерев из-за, внезапно оказавшегося слишком громким, звука, мужчина слегка дёргается и ошалело окидывает взглядом остальную семью, но они, похоже, не замечают непотребств, происходящих у них под носом: Саммер как всегда залипает в телефоне, неохотно отвечая на вопросы Бет о новом парне с каким-то странным именем, а Джерри лишь говорит Морти что-то о том, что чавкать за столом неприлично, даже не отрывая глаз от планшета с разноцветными лопающимися шариками.       Дыхание перехватывает, когда Рик чувствует давление на своём, уже окрепшем от всего этого представления, члене. Косит глазами вниз и видит голую — когда этот гадёныш успел разуться и снять носки? — стопу, которая уверенно, но нежно поглаживает его. Резко вскидывает дикий взгляд, встречаясь с самодовольной ухмылкой. Читает удивлённо-довольное ого по губам. Отвечает я убью тебя тоже лишь губами и тут же чувствует, как к первой стопе добавляется вторая, надавливая уже с другой стороны. Санчезу с трудом удаётся подавить дрожь без помощи имплантов под кожей, когда они обе начинают двигаться, одна вверх, другая вниз. Смотрит на совсем уже в край обнаглевшего подростка, чуть не метая молнии из глаз. В чужой радужке он видит разноцветные фейерверки и откровенное удовольствие от ощущения, что ситуация у него в руках, в своей же чувствует разъярённых дерущихся зверей и задыхающееся раздражение, которое опасно граничит с почти осознанным любопытным наслаждением от отсутствия контроля.       Рик не разрывает зрительный контакт, упорно игнорируя пытку ногами. Морти натурально издевается, откидываясь на спинку стула и сцепляя руки в замок за головой. Смотрит словно сверху вниз из под пушистых ресниц. Терпение лопается, когда пацан умудряется подцепить собачку двумя пальцами — именно сегодня он как на зло не надел ремень. ебучее удачное стечение обстоятельств, которое несомненно обрадует зрителей, да? — и расстегнуть ширинку, ставших такими узкими, джинс. Головка оказывается осторожно зажатой меж двух пальцев, а позвоночник прошибает наслаждением. Прикосновения после плотной ткани ощущаются электрическими вспышками, и Рик готов порвать засранца голыми руками.       Каким-то шестым чувством почуяв, что дед собирается свалить, Морти вонзается в него острым взглядом и задаёт вопрос громко, чтобы все услышали:       — Семья? Тот, кто бежит от вполне преодолимых трудностей — слабак, согласны?       — Морти, если ты намекаешь на меня, то все уже в курсе. Между прочим, я работаю над этим. Временами, — отвечает Джерри, всё так же смотря в планшет и лопая шарики — нельзя пропустить ни один.       — Джерри, я думаю он не о тебе, — мягко говорит Бет, переводя взгляд с мужа на Морти. — Даже не знаю, милый, может, трудности преодолимы, но человеку нужен кто-то ещё, чтобы всё получилось? Мне кажется, что не стоит делать поспешных выводов.       — А ты что скажешь, Рик? Не можешь справиться в одиночку? Или почему ты убегаешь? Ты слабак? — подстёгивает совсем уже охуевший подросток с похабной улыбкой на лице.       — Хера с два, Морт, я блять эти трудности на завтрак ем, — несмотря на всю спесь, вилка, до побелевших костяшек зажатая в руке, выдаёт его с потрохами.       Наплевав на свои слова, Рик не выдерживает, когда Морти каким-то немыслимым способом изворачивает одну стопу так, что она подхватывает его яйца снизу и — Иисусе, когда эта сучка научилась ТАК контролировать пальцы ног? — начинает мягко перекатывать, а пальцами второй особо сильно сжимает головку. Он выхватывает пушку из халата и стреляет прямо под Морти, унося того вместе со стулом, а сам запахивается посильнее, открывает портал рядом со стулом и шагает в него, буркнув Бет благодарность за вкусные оладьи.       — Господи, наконец-то эти отстойники свалили, устроили тут цирк дибилов, — цокнув, раздражённо выдыхает Саммер, не обращая внимания на уставившихся на неё в ступоре родителей. Даже вечно увлечённый Джерри оторвался от планшета, пропустив уже пару десятков шариков. Встретившись взглядами, Бет с Джерри кивают друг другу одновременно, про себя решив, наверное, что, даже если что-то и происходило, то они совершенно не хотят об этом знать, во избежание повторения спагеттной истории с ними самими. Меньше знаешь — крепче спишь, как говорится.

***

      Морти со стулом и неловким вскриком падает из портала прямо на кровать Рика. Парень с шипением потирает ушибленную о твёрдое дерево поясницу, недовольно осматриваясь. Ничего не поменялось с последнего раза как он тут был, всё та же типичная захламлённая научным и не только стаффом комната старого безумного деда. Который как раз сейчас появляется из очередной зелёной червоточины.       — Рик, т-ты охрен- — возмущённо начинает подросток, но оказывается грубо прерванным буквально налетевшим на него стариком, который почти в одно движение отбрасывает с кровати стул и впечатывает парня в матрас, замыкая тонкую шею в опасно-крепкое кольцо правой руки. Теперь они будут играть по его правилам.       Мужчина хищно оскаливается и облизывает сухие губы, когда чувствует, как гуляет кадык под ладонью и утяжеляется хриплое дыхание, дёргаются руки в рефлекторной, но тщетной попытке ослабить хватку на шее, видит, как растёт страх в тёмно-золотых округлившихся глазах.       Вот. Теперь всё правильно. Теперь все играют их обычные роли. Снова в образе, выдерживают прописанный им характер. Ведь зрители же не любят, когда любимый персонаж вдруг ведёт себя совершенно не так, как они от него ожидают?       Рик наклоняется совсем близко к уху, обдавая его горячим дыханием, спрашивает тихо, но с вызовом:       — Ну и кто теперь слабак, бегущий от трудностей? — впитывает судорожный вдох, ловит краем глаза лёгкую дрожь в чужом теле, ухмыляется, довольный отзывчивостью молодого тела. — И где же вся твоя нахальная смелость, а, пиздёныш?       Он жадно припадает губами к нежной шее, как пустынный скиталец к фляге с водой. Почти урчит, слыша сдавленный, из-за все ещё крепко держащей ладони, стон. Свободной рукой залезает под жёлтую, уже слегка влажную, футболку, и улыбается в кожу, чувствуя чужие подрагивающие руки, что задирают его водолазку и майку, не желая отставать в этой гонке. Каждый хочет быть первым.       Рик с почти звериным рыком впивается зубами в молочную кожу, когда чувствует ноготь, случайно-нарочно царапнувший его чувствительный сосок. Пацан отзывается задушенным стоном, вцепляясь ногтями в спину Санчеза. Тот разу же извиняется, проходясь языком по отметинам. Пометил, оставил след, безмолвно сообщающий всем вокруг моёмоёмоё. Ведёт языком по ключице, поднимается к линии челюсти и сминает дрожащие губы своими. Они целуются дико, мокро, часто встречаясь зубами, Морти больно хватается за волосы, а Рик сильнее сжимает горло в отместку. Всё это больше похоже на драку двух котов, которые рычат, кусаются и царапаются, но никак не на нормальные ласки. Впрочем, у этих двоих никогда не бывает нормально.       Морти зажимает бёдрами стоящее между ними колено Рика и трётся об него. Санчез отрывисто выдыхает, чувствуя чужое жгучее желание почти как собственное.       — Что, уже не терпится, сученька? — спрашивает с напускными надменностью и равнодушием, хотя сам внутри уже еле сдерживается от того, чтобы банально не наброситься и не разорвать пацана в клочья.       — Р-рик... — он видит потемневшие от возбуждения глаза, наполненные слезами, приоткрытый рот, с ниточкой слюны, стекающей по подбородку, и внутри что-то трескается, срываются замки, а биомеханическое сердце, кажется, пропускает пару ударов.       — Сейчас, малыш, сейчас... — мужчина трясущимися руками стягивает плотные джинсы ниже и наконец освобождает их обоих от уже промокшей ткани трусов.       Морти смотрит с трепетом, закусывая от нетерпения нижнюю губу, поднимает взгляд, и Рик удовлетворённо читает в нем мольбу. Кто там хвастается что понимает друг друга с полуслова? А как насчёт того, чтобы понимать другого без слов?       Он сжимает их члены вместе, заставляя пульсирующие головки соприкоснуться, мажет большим пальцем выступившую смазку, растирая её, смешивая, и подросток стыдливо хнычет, готовый кончить лишь от этого действия. Рик начинает медленно двигать рукой, ловя и смакуя каждое смещение чужой горячей кожи, но Морти нетерпеливый, толкает бёдрами, в надежде поскорее добраться до пика.       — Тише, ковбой, дай дедушке насладиться тобой, — он сжимает обе руки, и парень с хриплым стоном выгибается от переполняющих его ощущений, как от электрического разряда. Вид такого доступного, разгорячённого, безоговорочно доверяющего, полностью его Морти, вызывает цунами где-то в груди, которое бушующим шквалом сносит внутренности, скручиваясь неистовым водоворотом внизу живота, и теперь уже сам Рик гортанно стонет, наконец срываясь. Он несдержанно и дёрганно толкается в руку, продолжая смешивать их смазку, буквально впечатывает парня в матрас, наваливается на него всем весом, попутно покрывая поцелуями лицо, шею, грудь, и потрескавшиеся губы ощущаются так остро в этом круговороте ощущений и чувств, словно бамбук прорастает сквозь кожу, вырываясь листьями на спине.       Около уха Морти слышит отрывистый шёпот со всевозможными признаниями в любви, обещаниями всех звёзд этой грёбаной вселленной, да плевать, вообще всех вселенных, всего, что он только захочет, и просьбами быть с ним, не уходить, пожалуйста, никогда не бросай меня, прошу, останься со мной, яневыживубезтебя...       Морти трясёт как от белой горячки. Стонет сдавленно, хаотично толкаясь в руку деда и вцепившись в предплечье, всё ещё удерживающее его горло. Глаза закатываются от прошивающего током удовольствия. Он уже на грани. Перед глазами плывёт от нехватки кислорода, цвета расползаются бензиновыми пятнамии, в зрачках напротив взрываются сверхновые, а в мыслях только рикрикрикрикрик.       Они кончают почти одновременно — Морти чуть раньше — пачкая себе и друг другу животы. Рик обмякает, с тяжёлыми дыханием наваливаясь на подростка сверху-сбоку, наконец расслабляет железный плен руки на горле, и подросток начинает судорожно ловить ртом воздух, восполняя дичайшую нехватку кислорода.       Дышат в тишине пару минут, отходя от послеоргазменной неги. Вернув обратно способность соображать и двигаться, Морти по-свойски закидывает одну ногу на чужое бедро, вторую переплётая с ногами деда. Рик, закрыв глаза, нежно оглаживает открытую спину, бока, ягодицы, второй рукой прижимая кудрявую голову к своей груди.       — Значит, спиздил мою сыворотку контроля тела? — беззлобно спрашивает с лёгкой улыбкой, приоткрывая один глаз. Видит, как Морти сразу же надувается, возмущённо сводя брови.       — По-тв- по-твоему, я не могу научиться такому самостоятельно?       — Можешь, пиздюк, но для этого нужны- нужны пару лет тренировок, однако что-то я не замечал за тобой такого рвения, — смеётся, получая пару тычков в бок и слыша возмущённое сопение.       — Л-ладно, твоя взяла, да, я её спиздил и ч-что теперь, накажешь меня, запретишь ходить с тобой в приключения? — смотрит с вызовом, в голову Рику приходит сравнение с загнанным зверем и боже мой, он реально думает что я его накажу.       Мужчина зарывается в копну шёлковых кудрей, перебирает между пальцами, с удовлетворением встречая ответный румянец на все ещё надутых веснушчатых щеках.       — Будем считать, что ты уже отработал проёб. Неплохо придумано, Морт, — пацан буквально расцветает, видно, как на дне его золотых глаз рождается звёздное сияние, и он, зажмурившись от радости, со счастливым писком руками и ногами стискивает деда в крепких объятиях.       Рик обнимает в ответ и думает, что очень приятно позволить себе снова впустить чужое тепло, разливающееся золотым светом по телу.

***

— Надо бы стул вернуть в столовую.

— Ага.

— Саммер все поняла, да?

— Ага.

— И мы ничего не будем с этим делать?

— Ага.

Оба весело смеются, зная что впереди у них целая вечность. Только для них двоих.