Секрет производства

В стоячем прохладном воздухе висела сладость парного мяса, забиваясь в ноздри, как сладкая вата. На крюках, тянущихся с потолка, болтались туши, подцепленные за ребра. К мерному гудению рефрижераторов примешивался металлический скрип каната, раскачивающегося в дальнем углу. На нем был еще кто-то живой, кто-то, кто старался следовать за своим инстинктом самосохранения и предпринять хоть что-то похожее на попытку спастись. Толстая металлическая дверь с тяжелым скрежетом отворилась, впустив в холодильную камеру немного теплого воздуха снаружи, и снова заперлась, отрезав помещение от внешнего мира и погрузив его в прежний анабиоз. По кафельным плитам щелкали тяжелые набойки красных ботинок. Они остановились перед лужей крови, натекшей с дергающегося до сих пор тела. Черные зрачки в глазах без радужки в предвкушении раздулись, как у хищного животного, что вот-вот словит свою жертву. Выбеленное лицо расплылось в улыбке и обнажило клыки. Рывок, похожий на бросок кобры — или атаку скорпиона, — и острые зубы вонзились в еще теплую плоть, и начали выгрызать мясо. Слышался треск волокон, слышался бессознательный стон боли — и сытый стон, сливающийся с предыдущим в один животный звук. А затем чавканье, последние хрипы вдохов, влажные укусы и снова чавканье. Кровь гулко била о кафель, на мокром скрипели набойки, громкие глотки́ с усилием проталкивали человеческое мясо в голодную глотку. На крюке остались болтаться кости, местами обломанные, обглоданные, стянутые только сухожилиями, пленками соединительной ткани и нитями полупустых вен. Кишки свисали из разорванной полости живота странным ниспадающим растением, под бледно-голубой оболочкой просвечивали полупереваренные томаты, и зеленые ажурные узоры салата, и белые точки кунжута, похожие на случайно заведшихся паразитов. Кто-то съел свой последний бургер — то, что он любил. А потом сам оказался в качестве закуски. Быстрой и не такой уж и полезной, учитывая количество жира под кожей. Желтые пористые скопления распластались по полу, перетянутые тонкими пленками, белесо поблескивающими в свете потолочных ламп. Дверь снова заскрежетала, нехотя впуская нового гостя. — Тебя заждались посетители, Рональд. Хотят сфотографировать с тобой своих детишек и купить больше чизбургеров с фирменным соусом. По белому подбородку все еще стекала кровь, ее собрал длинный гибкий язык, Рональд Макдональд поднял свои белые, без радужки, глаза и широко улыбнулся. — Я оставил тебе пару ножек, Кинг. И "крылышки". Поспеши, пока они еще тепленькие. В мерном гудении рефрижераторов снова раздался хруст костей.