Играть с душой

      Ресторан закрылся пару часов назад. Сотрудники уже прибрались в зале, прошлись со швабрами по коридору и вскоре были заменены ночным охранником, сейчас, скорее всего, мирно отсыпающимся в своëм офисе. Аниматроники тоже предпочитают отдыхать. Их отдых отчасти похож на человеческий — они так же закрывают глаза и долгое время не шевелятся, погрузившись в режим ожидания и не тревожась о том, что происходит за чертогами "сна". Сейчас, когда все разошлись кто куда и в зале никого нет — кроме Фокси, который спрятался в своей личной пиратской бухте, — Фредди медленно подбирается к сцене. Чего уж таить, он изначально мог встать на ней и "спать", так что его действия со стороны выглядят глуповато. Но не для сна он сюда пришëл. Поднявшись на сцену, аниматроник подошëл к музыкальным инструментам, оставленным здесь остальными ребятами. Искра азарта мелькнула в его глазах, когда в руки попалась блестящая красная гитара, а минималистичный микрофон оказался оставлен без внимания. Ей-богу, создателям следовало приделать ему ушки хитрого лиса, а не медведя. Фредди посмотрел по сторонам. Его принципиальная пунктуальность не позволяет действовать необдуманно, и уж тем более попадаться со своими ошибками другим на глаза — он же авторитет! Но в зале по-прежнему никого не было, а тот, кого Фреду и правда следовало бояться, обычно спит в комнате с запчастями. Возможность остаться здесь чтобы не привлекать внимание выглядит удачной. Основной зал пиццерии огромен, ибо вмещает в себе не только сцену и несколько длинных обеденных столов, но ещë и уголки с детскими рисунками да прилавок с игрушками. Так что, никого не стесняясь, медведь садится на край сцены с гитарой в руках и бережно устраивает у своей груди так, как запомнил. Рука осторожно ложится поперëк нескольких струн, но больше действий предпринято не было. Он ведь знает, что делать... Знает, видел и прекрасно помнит, и точно знает, какую мелодию хотел бы сыграть. Но дано ли это ему? — Неправильно. Фредди вздрагивает, едва не подскакивая с места, и моментально откладывая гитару в сторону. Сзади раздаëтся смешок, на который стыдливо опустивший уши медведь не оборачивается. — И давно ты тут? Спрашивает он, сводя начало разговора в несколько иное русло. — Достаточно. Я решил сегодня встать за кулисами, и видно не зря. Бонни хихикает с очевидной издëвкой над боссом и садится с ним рядом, предварительно отодвинув гитару. Теперь она находится в куда более опытных руках, которые берут еë без доли опаски и неуверенности. — Как ты это делаешь? Обычно строгий и суровый тон сменился на непривычно удивлëнный, подозрительно тихий. Чтобы Фазбер что-то не понимал — это крайняя редкость и почти девиантность, но Бонни не постеснялся бы признать, что она его ни капли не смущает. Ответом на вопрос стала уже знакомая всем посетителям этой пиццерии мелодия, под ласковыми пальцами гитариста звучащая не менее нежно, чем комфортная тишина в его компании. — Я идеально помню, как это делается. Но у меня просто не выходит. Моя программа... Она не даëт сбой. Но и пальцы не слушаются. Как думаешь, в чëм дело? — В том, что тебя заинтересовала гитара, которой тебе никогда не придëтся пользоваться. Фазбер не понял его. Или уверил себя в том, что не понял. Он наконец посмотрел на лицо товарища и встретился со взглядом красных глаз, периодически поблëскивающих под приглушëнным освещением пиццерии сравнимо маяку. Что ж, если эти глаза — маяк, то глаза медведя — заблудившееся судно. — Это глупо. — он сейчас ему это сказал или самому себе? — По идее я должен уметь отыгрывать идеально. Не хуже и не лучше тебя, мы ведь одной модели. — Ну и? Как успехи? И снова кролик издевается, навострив уши. Как бы не хотелось ему их оторвать, Фредди всë-таки понимает, что тот как всегда прав. Он не может быть не прав. Сколько бы он не чудил, Фредди каждый раз будет противоречить домыслам собственной программы и искать оправдания в пользу парня. Шатен молчит, оставляя риторический вопрос без ответа, как то и полагается. Взгляд спускает на дрынькнувшую струну, и только после этого слышится продолжение сымпровизированного лично для него шоу. На сцене Бонни играет куда агрессивнее, с большим энтузиазмом и любовью к тому, что делает. Но сейчас он нежен и падок на неестественную для него медлительность, и вот гадай, хочет он таким образом потянуть время, или передать через гитару свои чувства. А может, ни то и ни другое? С каких пор Фредди вообще решил, что аниматроникам свойственно действовать подстать человеку? Да и почему думает, что у них вообще есть чувства? Насчëт себя он никогда не задумывался. Только проводил диагностику системы и был рад, что она работает благополучно и со всеми обновлениями. Зато всегда наблюдал за остальными. В особенности за Бонни. Команда всегда ведëт себя человечно, но слишком наигранно, оттого и привычно, в то время как кролик умудряется каждый раз творить что-то совсем новое и слишком для робота нелепое. И это Фазберу нравится, хотя сказать о таком или даже просто подумать он никогда бы не решился. Перед глазами промелькнула ладонь. Фредди вдруг очнулся и застукал самого себя за наблюдением уже не за игрой пальцев, а лицом коллеги. Даже так он ненадолго завис, совсем не слыша чужих слов. В глазах отразилась негласная просьба повторить. — Живой? Я уж подумал, тебя от переутомления вырубило. — Бонни смеëтся и вдруг откидывается назад, ложась на деревянный пол сцены. Фредди падает за ним, хотя интереса к этому действию явно не испытывает. — Просто перезагрузил систему. Конечно, это не правда. Оба это прекрасно знают, но нелепое оправдание не получает в свой адрес никаких вопросов. Только понимающий кивок. — Ты думаешь, тебе достаточно повторять за мной? — Ты о чëм? — Ты знаешь о чëм я. — Что ж. Да, я так думаю. Я это знаю. — Ну и как? — Ты знаешь, как. — Играть нужно с душой. — У тебя то она есть? — Я делаю вид, что да. Ответа не последовало. Медведь повернул голову к гитаристу и всмотрелся в его лицо. Оно... Несмотря на идеально запомнившиеся черты, оно каждый раз заставляет восхищаться по-новой, потому что спектр испытываемых кроликом эмоций настолько велик, что способен сочетать в себе более нескольких человеческих повадок. Его словно создали специально неидеальным, особо неестественным для аниматроника, слишком живым. Не засмотреться на это — грех, даже для Фредди. — Ощущение, словно она у тебя и правда есть. — Значит я хороший актëр. — Уверен, что это не сбой? — Не уверен. Я же систему не проверяю. — Что ты?... — Незачем. Я чувствую себя прекрасно. — Ты не чувствуешь. — Если бы я не чувствовал, играл бы на гитаре как ты.