Chevelle

***

      Когда тяжёлая металлическая дверь лязгнула за спиной Эндрю, он не почувствовал облегчения. Только холодный, липкий туман, который сползал с залива, и привычную пустоту в груди. В руках он сжимал пластиковый пакет с вещами, которые ему вернули при освобождении. Сквозь мутный полиэтилен просвечивали джинсы и футболка — жёсткие, исполосованные бурыми, намертво въевшимися пятнами застарелой крови.       Та самая одежда, в которой его вырезали из обломков машины. Мерзкое, осязаемое напоминание о скрежете металла, боли и финале его прошлой жизни, которое ювенальная система педантично хранила на складе весь его срок.       Эндрю брезгливо скривился. Его взгляд заметался по серому двору, выискивая мусорный бак, чтобы немедленно швырнуть туда это дерьмо и больше никогда к нему не прикасаться.       Только выбросив старые шмотки в урну, которая явно для этого не предназначалась, он позволил себе остановиться на верхней ступеньке и прищуриться от неяркого утреннего солнца.       Сначала он заметил тех, кого ждал. Тильда топталась у какого-то старого Форда, кутаясь в тонкую желтую куртку. Их договоренность оставалась в силе, и она приехала вовремя. Рядом с ней стоял Аарон — более «правильный» вариант его самого. Заметив Эндрю, брат выдохнул и едва заметно кивнул. На его лице читалось облегчение — наверное, рад, что поездок в тюрьму больше не будет.       Но Эндрю не задержал на них взгляд. Его глаза скользнули дальше. К тени под раскидистым дубом у забора. К выезду с парковки. К старой заправке через дорогу.       Эндрю искал кого-то, подходящего по комплекции. Вряд ли этот идиот за полгода вымахал на двадцать сантиметров. А если так, то это было бы с его стороны чрезвычайно подло, учитывая, что сам Эндрю за время отсидки раздался исключительно вширь из-за регулярных тренировок.       В глубине души, там, где он никогда бы в этом не признался, билась глупая, иррациональная надежда. Он выискивал человека, который — по всем законам логики, физики и вероятности — просто не мог сейчас здесь находиться.       Нила не было.       Эндрю почувствовал короткий, резкий укол под ребрами — как будто кто-то провернул там ржавый гвоздь. Это не было сюрпризом. Это было ожидаемо. Люди не появляются по волшебству у ворот колоний, особенно если сами скрываются.       Глупо, — подумал он, и это слово на вкус было как пепел. — Ты не должен был его ждать.       Он спустился по ступеням, намеренно замедляя шаг. Держа лицо непроницаемым. Никто не должен был заметить, что он скрывает ярость на самого себя за то, что позволил себе крошечную, микроскопическую долю надежды.       — Привет, — выдавила Тильда, когда он подошёл достаточно близко.       Её голос дрожал. Эндрю видел, как она дёрнулась, словно хотела его обнять, но вовремя передумала. Она боялась его. Он видел это по тому, как заметался ее взгляд, как она инстинктивно сжала ключи в кулаке. И в то же время в её глазах плескалась вина — густая и мутная, как застоявшаяся вода.       — Поехали уже, — бросил Эндрю, не дожидаясь приглашения. — Терпеть не могу это место.       Он прошёл мимо них к машине, чтобы уехать в новую жизнь. Нила не было. И, возможно, никогда больше не будет.

***

      Форд Торус Тильды был ужасен, вонючий громыхающий, с херовым управлением. Путь от Окленда до Колумбии предстоял неблизкий — нужно было пересечь почти всю страну, снова.       Когда они остановились на очередной заправке, Тильда, честно отмотавшая свои шесть часов по трассе, с облегчением перебралась на заднее сиденье, чтобы немного поспать. Эндрю занял водительское кресло. Аарон, у которого не было прав, так и остался сидеть на пассажирском.       Он поёрзал, пытаясь найти удобное положение, и скосил глаза на брата.       — Мог бы просто дать мне свои права, — хмыкнул Аарон, потянувшись к магнитоле. — Мы всё равно одинаковые. Ни один коп в жизни не отличит. Смогли бы тоже меняться.       — Перебьёшься, и пристегнись, — ровным тоном отозвался Эндрю, даже не повернув головы, и хлопнул Аарона по руке, когда тот попытался переключить радиостанцию.       Аарон закатил глаза, отвернувшись к окну.       Монотонный пейзаж быстро нагонял скуку. Эндрю смотрел на серую ленту асфальта, машинально отслеживая расстояние до впереди идущей фуры, и в который раз прокручивал в голове события, из-за которых они вообще сейчас ехали в Южную Каролину.       Несколько месяцев назад его выдернули из колонии на судебное слушанье, толком ничего не объяснив. Реальность оказалась куда абсурднее любых его предположений. Выяснилось, что мать его отца, о которой он даже не слышал, умерла. Свой дом в Колумбии она завещала сыну, понятия не имея, что тот уже мёртв. В итоге, недвижимость автоматически перешла к Эндрю как к единственному прямому наследнику.       Тильду тогда тоже вызвали в суд в качестве законного представителя несовершеннолетнего. После того как судья монотонно зачитал бумаги и закрыл дело, она предложила ему сделку.       Условия были простыми и, как ни странно, устраивали всех. Они втроём переезжают в его дом в Колумбии. Для Тильды это означало колоссальную экономию на аренде и возможность жить поближе к семье своего брата. А для Эндрю — официального опекуна и гарантию того, что система до него не доберётся. Он получал возможность спокойно доучиться до совершеннолетия и заодно присматривать за Аароном.       Эндрю тогда обдумал её предложение очень быстро. Ему было плевать на родственные связи, но в этой схеме был один огромный неоспоримый плюс. Дом принадлежал ему. У него появился реальный, мощный рычаг давления на Тильду. Одно неверное движение с её стороны, один срыв — и она отправится на улицу вместе со своими пожитками. Тильда это прекрасно понимала, поэтому за время их недолгого общения вела себя на удивление прилично. Осознание этой власти приятно холодило изнутри. Это была хорошая сделка. Эндрю чуть сильнее вдавил педаль газа, заставляя старый Форд натужно зарычать, и оставил позади очередной дорожный указатель.       Он смотрел на убегающую вдаль разметку, и с каждой проглоченной милей в груди росло тянущее раздражение. Эта трасса была ему знакома. Только в прошлый раз он ехал по ней в противоположную сторону. На запад.       И машина тогда была другой. Под капотом ревел двигатель его Chevelle, дрожь от которого отдавалась в самых костях, а не дребезжал этот унылый кусок дерьма. И на пассажирском сиденье сидел не Аарон, а Нил.       Тогда всё ощущалось иначе. Ветер врывался в приоткрытые окна, радио хрипело старыми рок-хитами, и им было до одури весело. Нил не задавал тупых вопросов, не пытался лезть в душу и не требовал объяснений каждому поступку. Он просто был рядом — живой, колючий, но понимающий Эндрю так, как не понимал никто другой. С ним можно было молчать. С ним можно было говорить. В колонии были варианты развлечься. Пару раз ему делали вполне однозначные намёки, но Эндрю лишь отмахивался с глухим раздражением. Ему не хотелось. При одной мысли о том, чтобы подпустить к себе кого-то другого, внутри поднималась стена отторжения.       И что теперь? Что, если Нил больше никогда не появится? Он так и собирается всю оставшуюся жизнь строить из себя трагичного страдальца, сохнущего по первой любви? Но, как бы он ни пытался себя убедить в обратном, мысли о других парнях напрочь вытеснялись из головы воспоминанием о взгляде пронзительно-голубых глаз.       Эндрю прибавил газу, обгоняя неповоротливый грузовик. С другой стороны... откуда Нилу было знать, что его выпустят сейчас?       Изначально срок был больше. Эндрю вышел по УДО за то, что в глазах комиссии выглядело как «исправление»: приличные оценки, отсутствие серьёзных дисциплинарных взысканий и, что самое смешное, игра в Экси. Тренер вцепился в него мёртвой хваткой и даже пытался уговорить остаться подольше, чтобы дотянуть сезон. Нил, болтающийся где-то, не мог быть в курсе этих изменений в его расписании.       Эндрю потёр глаза, прогоняя наваждение, и уставился на красные габариты впереди идущей машины. Ладно. Все эти размышления не имели никакого смысла. Как бы сильно он ни хотел, он не сможет найти Нила, если тот сам не захочет быть найденным.       А вот Нил найти его сможет. Если захочет.       Эндрю оставалось только ждать.

***

      Четыре дня выматывающего пути, жрачка из фастфудов, говеный кофе с заправок и наконец это все закончилось. Дом в Колумбии, ради которого они пересекли страну, оказался самым обычным: типовая двухэтажная постройка в тихом пригороде, с выцветшим сайдингом и заросшим газоном.       В гостиной на первом этаже уже громоздилась внушительная башня из картонных коробок. Тильда благоразумно отправила свои и Аарона вещи транспортной компанией заранее. У Эндрю же не было ничего, что можно было разгружать.       Пока Тильда рассматривала коробки — видимо, рассчитывая найти что-то конкретное, Эндрю поднялся наверх, осматривая свои новые владения.       На втором этаже располагались три спальни. Тильда ещё с порога заявила права на главную спальню в начале коридора, так что близнецам остались две другие.       Эндрю толкнул приоткрытую дверь в самом конце холла и замер на пороге. Комната выглядела так, словно её законсервировали в вакууме. Пожелтевшие плакаты на стенах, полка с потрёпанными книгами, пыльный школьный альбом на письменном столе. Это была комната его отца. Судя по всему, бабка ничего здесь не меняла с тех пор, как он закончил школу и уехал.       — Я займу соседнюю, — раздался позади голос Аарона. Брат заглянул ему через плечо, оглядывая пыльное помещение, и кивнул на дверь напротив. — У нас на двоих одна ванная в коридоре. Если будешь оставлять там свои вещи, я их выкину.       — Взаимно, — не оборачиваясь, бросил Эндрю. Аарон хмыкнул и скрылся в своей новой комнате.       — Господи, ну и пылюка, — раздался голос Тильды, которая наконец поднялась наверх. Она протиснулась мимо Эндрю в комнату Стэна, на ходу разворачивая чёрный мусорный пакет. — Тут работы на пару часов. Сейчас весь этот старый хлам сгребём на выброс, протрем, и можно будет...       — Не трогай, — голос Эндрю прозвучал негромко, но от этого ледяного тона температура в комнате словно упала на пару градусов.       Тильда замерла с занесенной над столом рукой.       — Эндрю, это просто мусор...       — Я сам разберусь. Это моя комната, — он перевёл на неё тяжелый взгляд. — Хочешь убираться — займись кухней.       Она поджала губы, но спорить не решилась. Скомкав пакет, она сердито ретировалась в коридор. Эндрю закрыл за ней дверь, отрезая себя от звуков суеты, и медленно прошёл вглубь комнаты.       Эндрю скользил пальцами по корешкам книг, листал страницы школьного альбома, вглядываясь в лицо молодого парня, на которого был так похож. Ему хотелось сохранить эти вещи. В нижнем ящике стола обнаружилась стопка старых журналов о классических американских тачках. Эндрю вытащил один из них, смахнул пыль с глянцевой обложки, и внутри снова шевельнулось знакомое, тягучее чувство ярости и потери.       Отцова Chevelle. После той аварии искорёженный автомобиль оттащили на городскую штрафстоянку. Первые месяцы в колонии Эндрю методично, с упрямством маньяка, писал письма в департамент полиции и управление автотранспортом, пытаясь выяснить судьбу машины.       Ответы пришли нескоро и были написаны сухим, канцелярским языком. Бюрократическая машина сработала безжалостно и тупо. Они отправили стандартное бумажное уведомление о необходимости забрать автомобиль на адрес регистрации. Но забирать было некому, а отвечать — тем более. Стэн был мёртв, а сам Эндрю отбывал срок. По истечении положенного времени, так и не дождавшись реакции, департамент выставил машину на аукцион и продал её как кусок маталлолома в счет погашения долга за стоянку.       На его последнее, гневное письмо с требованием назвать имя покупателя, пришла короткая отписка: «Согласно законам штата, мы не имеем права разглашать личные данные нового владельца».       Эндрю до сих пор помнил ту обжигающую, слепую злость, которая накрыла его в камере, когда он читал эти строчки. У него отняли главную память об отце, продали с молотка, и он абсолютно ничего не мог с этим сделать.       Он бросил журнал обратно в ящик стола. Тогда, в колонии, он поклялся себе, что найдет свою Chevelle и восстановит её из любого состояния. Но пока он не имел ни малейшего понятия, как будет искать иголку в стоге сена по всем Штатам.

***

      Лето в Южной Каролине было жарким и выматывающим. К концу августа Эндрю сроднился с комнатой отца, он даже начал носить что-то из его старых вещей — футболки с любимыми группами, ремень с заклепками.       Тильда и Эндрю договорились: никакого алкоголя, веществ и случайных мужиков. Иногда она задерживалась допоздна, но ночевать всегда возвращалась домой. Начала ходить в церковь к брату. Их не таскала. Иногда, по вечерам её крыло: она часами наматывала круги по гостиной, агрессивно оттирая и без того чистые поверхности, или огрызалась на Аарона из-за не так брошенной куртки, но осекалась под взглядом Эндрю. Она явно балансировала на грани, но пока держалась.       Быстро выяснилась одна деталь — готовить Тильда не умела совершенно. В отличие от Эндрю. Он, конечно, не претендовал на звёзды Мишлен, но за время жизни с отцом сносно освоил базовый набор сытных мужицких блюд. Так что вопрос с едой решился так: они с Аароном вместе ездили за продуктами на её машине и так же вместе колдовали на кухне.       Отношения с братом Эндрю обозначил бы как приемлемые: Аарон не совсем понимал правила, по которым он жил, и осторожно присматривался, пытаясь нащупать границы. Но эта совместная бытовая рутина — поездки в супермаркет, возня у плиты — незаметно делала их ближе. Эндрю это устраивало, он надеялся, что брат понимает, что может на него положиться.       Без работы Эндрю тоже не сидел. Подработка нашлась легко. Владелец местного СТО оценил его навыки и сразу погнал к следующей на ремонт машине.       На продукты и коммунальные счета они с Тильдой скидывались из расчёта общих трат, а вот всё, что оставалось от зарплаты механика, Эндрю педантично откладывал. Он копил на гипотетический ремонт своей Chevelle. Он пока не имел ни малейшего понятия, как и где найдет проданный с аукциона автомобиль, но, когда этот день настанет, у него будут деньги, чтобы выкупить его и собрать заново.       А еще в их жизни на постоянной основе закрепился Ники. Словно скрываясь от родителей, он фактически переехал к ним, ночуя в комнате Аарона. Приближался учебный год, а вместе с ним — отбор в школьную команду по экси. Ники, который уже был в составе, все уши им прожужжал о том, что им нужно обязательно пробоваться. В колонии Эндрю выбрал стоять на воротах, там не нужно было бегать и заниматься всей этой командной суетой. Он запишется с ними. За этими двумя определённо нужно будет присматривать.

***

      Утро первого учебного дня выдалось душным и суетливым. Тильда высадила их у главных ворот местной старшей школы, бросила что-то невразумительное про «хорошего дня» и поспешила уехать, растворившись в потоке желтых школьных автобусов.       Двор гудел, как растревоженный улей. Ники вибрировал от нетерпения, вытягивая шею и оглядываясь по сторонам. Он ждал каких-то своих приятелей по команде, чтобы торжественно представить им своих «братьев». Аарон стоял рядом, скрестив руки на груди, и старательно демонстрировал, что ему плевать на чужое мнение.       Эндрю вся эта возня утомляла неимоверно. Старшая школа — это всегда сборище шумных, тупых подростков, и тратить на них свое время он не собирался. Он лениво обвел взглядом кирпичное здание, прикидывая, где тут можно присесть в тенечке, а еще лучше — покурить.       Его планы нарушил звук.       Низкий рокочущий гул мощного восьмицилиндрового двигателя прорезался сквозь гомон школьного двора. Эндрю замер. Этот звук он узнал бы из тысячи, даже если бы оглох — почувствовал бы кожей.       На территорию школы плавно заезжала черная Chevelle. Сердце Эндрю пропустило удар, а затем забилось как сумасшедшее. Это была не просто такая же модель. Это была его машина. Отремонтированная, покрашенная и отполированная, но Эндрю нутром чуял, что это она.       Машина медленно зарулила на свободное место. Солнечные блики играли на лобовом стекле, не давая разглядеть, кто сидит за рулем, но Эндрю было плевать. В нем мгновенно вскипела ярость. Какой-то ублюдок разъезжает на его тачке. На тачке, которую у него украли долбаные бюрократы.       Эндрю широким, хищным шагом пересек парковку, подошел к водительской двери, дернул ручку на себя и, едва дверь распахнулась, вцепился обеими руками в грудки водителя, грубо выволакивая его наружу.       — Эй-эй, полегче! — хрипловато возмутился парень, споткнувшись о край асфальта и едва не влетев Эндрю в подбородок.       — Ты кто такой… — Эндрю замахнулся, готовясь впечатать его в борт машины, но слова застряли в горле.       В его руках висел Нил.       Волосы у него отросли и теперь отливали каштаново-рыжим. На нем были его обычные бомжатские, безразмерные шмотки. Эндрю машинально отметил две вещи: во-первых, за гардеробом этого придурка снова придется следить, а во-вторых, Нил почти не вырос — разве что на пару жалких сантиметров. Эндрю испытал по этому поводу злорадное удовлетворение.       А глаза остались прежними. Пронзительно-голубые, сейчас смотрящие снизу вверх.       Мир вокруг на секунду перестал существовать. Эндрю так и стоял, намертво вцепившись в дешевую ткань чужой футболки, тяжело дыша и пытаясь переварить невозможность происходящего.       Нил криво усмехнулся, не делая ни малейшей попытки вырваться.       — Если ты так сильно зол, можешь врезать мне. Два раза. Буду считать, что это справедливо.       — Почему именно два? — голос Эндрю прозвучал хрипло, выдавая его с головой.       — Ну, один — за то, что я свалил после аварии, — спокойно ответил Нил, глядя ему в глаза. — А второй — за то, что не встретил тебя у колонии.       Эндрю смотрел на него еще секунду, чувствуя, как вся холодная расчетливость последних месяцев рассыпается в прах. А затем он просто дернул Нила на себя и впился в его губы поцелуем. Он прижал Нила к нагретому солнцем металлу машины, сминая его губы, чувствуя привкус чего-то мятного и впитывая, запоминая каждую секунду этого момента. Нил ответил сразу же, запустив пальцы в волосы Эндрю, притягивая его еще ближе, словно они пытались слиться воедино прямо здесь, посреди школьной парковки.       Когда Эндрю наконец оторвался от него, в легких не хватало воздуха. Он сделал глубокий вдох, заставляя себя отстраниться и сфокусировать взгляд. Реальность начала возвращаться. Эндрю отступил на шаг и окинул взглядом сверкающий капот.       — Это же она? — спросил он, хотя уже знал ответ.       — Она, — Нил поправил сбившуюся футболку, с гордостью похлопав по крыше. — Я выкупил ее с аукциона. Довольно дешево вышло, кстати. А вот цены на запчасти и работу стали для меня неприятным сюрпризом. За восстановление содрали столько, что мне пришлось звонить дяде и просить у него денег.       Эндрю прищурился, обходя машину спереди, и его брови поползли вверх.       — Какие долбоебы ее восстанавливали? — его голос резко похолодел. — Решетка радиатора неправильная! Должна быть до рестайлинга! Они наверняка подумали, что ты лох и тебя можно наебать.       Нил моргнул, явно сбитый с толку таким резким переходом от страстных поцелуев к автомеханической критике.       — Я не очень понимаю, что здесь происходит, — раздался осторожный голос откуда-то сбоку. Эндрю повернул голову. На них пялились Ники и Аарон, которые всё-таки подошли ближе. Кузен нервно переминался с ноги на ногу. — Но до звонка на урок осталось минуты три…       — Привет, Ники. Да, пора в школу, — Нил легко оттолкнулся от машины, не обращая внимания на ошарашенные лица кузенов.       Эндрю перевел взгляд обратно на Нила.       — Ты тоже здесь учишься?       — Ага. Сегодня первый день, — Нил закинул рюкзак на плечо. — Не стоит опаздывать.       Эндрю сделал шаг навстречу, преграждая ему путь. Внутри снова шевельнулся липкий страх, что всё это — лишь мираж, и стоит ему отвернуться, как этот идиот снова исчезнет.       — А ты не сбежишь? — тихо, чтобы слышал только он, спросил Эндрю.       Нил посмотрел на него долгим, нечитаемым взглядом. Затем полез в карман джинсов, достал связку ключей и бросил её Эндрю. Тот поймал на лету.       — Нет, — Нил едва заметно улыбнулся. — У тебя ключи от моей машины.       Эндрю сжал ключи в кулаке. Острые края металла врезались в ладонь — ощутимо, больно, реально. Липкий туман ожидания и страха, душивший его с момента аварии, вдруг рассеялся, расползся жалкими ошметками. На его место хлынуло нечто горячее, щемящее и настолько похожее на чистую, первобытную радость, что у Эндрю на секунду перехватило дыхание. Он позволил себе лишь судорожно выдохнуть через нос, смакуя приятную тяжесть в руке.       — От моей.

***

***

***

      Аарон стоял ни жив ни мертв.       Первый учебный день в новой школе — это само по себе то еще испытание. Единственное, чего Аарон искренне хотел, это просто затеряться в толпе, спокойно отсидеть уроки и не привлекать к себе абсолютно никакого внимания. И ровно до того момента, как на парковку въехал этот ревущий монстр, у него были все шансы на нормальное существование.       Но теперь он с нарастающим ужасом смотрел, как его брат, пару месяцев как откинувшийся из колонии, направляется к машине, рывком распахивает водительскую дверь и грубо вытаскивает наружу какого-то щуплого пацана.       «Ну всё, приплыли, — обреченно подумал Аарон, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Мордобой на парковке в первые же пять минут в новой школе. Он нас прославит до самого выпуска».       Он мысленно приготовился к звуку ломающихся костей, воплям дежурных учителей и визиту в полицию. Но вместо того чтобы впечатать парня кулаком в лицо, Эндрю вдруг вцепился в него и...       Аарон поперхнулся воздухом.       — Какого... — выдохнул он, чувствуя, как у него медленно, но верно отвисает челюсть.       Господи. Лучше бы был мордобой. Серьезно, драка с тяжелыми телесными повреждениями прямо сейчас казалась Аарону куда более социально приемлемым и понятным вариантом.       Он в панике скосил глаза на стоящего рядом Ники. Кузен выглядел удивленным, но явно не травмированным зрелищем.       — Что происходит? — прошипел Аарон, отчаянно надеясь, что у него просто начались галлюцинации от стресса и жары.       Ники прищурился, внимательнее вглядываясь в парочку, намертво прилипшую к капоту машины.       — А, это его старый друг, — с ноткой облегчения протянул он. — Я его помню.       — Друг??? — голос Аарона предательски дал петуха.       — Ну, может, не просто друг, — философски пожал плечами Ники, не отрывая взгляда от разворачивающейся сцены.       — Он его засасывает на капоте машины! — Аарон ткнул дрожащим пальцем в сторону близнеца, стараясь говорить так, чтобы его не услышала половина школьного двора, хотя, кажется, на них и так уже пялились все вокруг.       Ники задумчиво почесал подбородок.       — Возможно, Эндрю гей.       Эти три слова ударили Аарона сильнее, чем мог бы ударить любой хулиган. Колесики в его голове со скрежетом провернулись, и запустился панический, абсолютно нелогичный мыслительный процесс, продиктованный общим ДНК.       — Мой идентичный близнец гей? — Аарон в первобытном ужасе уставился на Ники, чувствуя, как у него потеют ладони. — Я что, тоже гей???       Ники невозмутимо повернул к нему голову, окинул его веселым, оценивающим взглядом и невинно поинтересовался:       — Тебе виднее. Ты гей?       Аарон открыл рот, закрыл его, снова посмотрел на Эндрю, который всё ещё бесстыдно целовался с незнакомым парнем на глазах у всей школы, и в его мыслях не осталось ничего связного. Только один единственный звук, который вырвался наружу полным экзистенциального отчаяния стоном.