Спешл
16 октября 2025 г., 18:47
Моя мама выглядела великолепно в своем свадебном платье в стиле "русалка" цвета слоновой кости. Пакс и я ходили с ней выбирать его, и в тот момент, когда она вышла из примерочной, мы отказались позволить ей купить какое-либо другое платье. Я понял, что мы сделали правильный выбор, когда глаза Венди загорелись при первом взгляде на маму в конце прохода.
– Это странно? – спросил меня Дэвид, заменяя мой пустой бокал шампанского. – Смотреть, как твоя мама выходит замуж?
Мне даже не нужно было думать.
– Нет. Я просто так рад, что она нашла счастье. Мне все равно, как это выглядит.
Это было неожиданно, когда мама сказала мне, что встречается с доктором Венди Андерсон, акушером, которого большинство команды ALPHA использовали для своих беременностей, но любая странность исчезла, как только я впервые увидел, как она краснеет после быстрого взгляда Венди.
Дэвид покачал головой.
– Я даже не могу представить, чтобы мои родители были порознь, не говоря уже о том, чтобы быть с кем-то другим.
Я сделал глоток шампанского, усилием сглаживая поднявшиеся волосы на затылке. Единственное хорошее, что мой отец когда-либо сделал для меня, кроме того, что подарил мне жизнь, – это научил меня контролировать свои эмоции. Хотя, большую часть юности я этим не утруждался.
– Проще, когда твой отец был садистом. Очень легко представить многое, что не является этим.
– О черт, Престон. Я даже не думал!
Я пожал плечами. Я знал, что Дэвид не хотел причинить вреда. Среди омег он, наверное, был самым большим шутником – ему пришлось научиться быть таким, растя с Эзрой и Зиком в качестве старших братьев. Это была просто самозащита. Но он не был язвительным или злым. Он иногда просто говорил, не подумав.
– Я уверен, что твой отец не садист, так что давай выпьем за то, чтобы твои родители прожили много долгих и счастливых лет вместе.
Мы чокнулись бокалами.
– И то же самое за твою маму и доктора Венди, – сказал Дэвид.
Я улыбнулся, когда Венди окунула маму назад посреди песни.
– Кстати о тостах, мне, наверное, скоро нужно произнести свой. Ты знаешь, где мой партнер?
– Его преследуют. – Дэвид указал на маленького волчонка, галстук-бабочка все еще обернут вокруг его пушистой шеи, который крался через зал с носом, прижатым к земле.
– Это Тони? – рассмеялся я. В человеческой форме он выглядел как мини-Бумер, но в волчьей форме он был точной копией Дэвида.
– Тони, Эми, Ирен, Роуз, Аллан – да все щенки, которые могут ходить или ползать, независимо от того, могут ли они превращаться или нет.
– Как долго они играют?
Тони внезапно поднял голову и наклонил ее набок, будто услышал что-то. Я наклонил голову в его сторону и едва услышал мягкий лай с дальнего конца толпы, прежде чем Тони рванул вперед, ударившись о заднюю часть колен Мэтью, но не причинив ему вреда.
– Около часа, – ответил Дэвид. – Это, по сути, прятки, но вместо одного ищущего есть один прячущийся, и все должны попытаться найти его, а затем взять его.
Я закрыл глаза и покачал головой.
– Конечно, они так делают. Ну, думаю, мне стоит присоединиться к охоте! - Я поставил свой наполовину полный бокал на стол, проходя мимо, следуя по пути Тони.
Мы находились в частном парке к западу от Чикаго. Свадьба проходила внутри клубного дома – величественного особняка, окруженного 500 акрами леса и полей. Владелец был другом Папы Пи и Рэя, так что мы смогли провести здесь весь день, наслаждаясь уединением. Было приятно не беспокоиться о людях. Идея полной интеграции казалась привлекательной, но реальность... до этого еще далеко. Моя мама могла не переживать, что день ее свадьбы будет прерван активистами, выступающими за первенство людей, или фанатиками, а дети чувствовали себя здесь так же свободно, как дома.
Я рассмеялся, когда наконец нашел Ноа, следуя за писком и воем молодых щенков. Они загнали его на молодую дубовую ветку, расположенную примерно в четырех футах от земли. Даже тройняшки и Тимоти стояли вокруг основания дерева, хотя они были слишком малы, чтобы превращаться. Их пухлые маленькие тела одновременно толкались и поддерживались прыгающими волчьими щенками, окружавшими их.
Я вздохнул, заметив, что красивый костюм Ноа разорван в клочья от волчьих когтей и зубов. Дэвид не шутил, когда говорил, что щенки буквально "сражаются" с Ноа.
– Это настоящая свирепая стая, – сказал я, привлекая внимание и Ноа, и щенков. – Как же ты выберешься? - Эми, ее шерсть была светло-рыжеватого цвета, подскочила ко мне, но я поднял руки, прежде чем она успела прыгнуть. – Нет, нет, нет, Эми. Никаких прыжков на папу в его красивой одежде, ладно? Только поглаживания.
Она опустила голову и прочно встала на землю, прижавшись головой к моим коленям и потеревшись о меня всем телом. Я знал, что буду покрыт светлыми волосками, но что поделать. Я никогда не мог отказать своей девочке в объятиях.
Пока щенки отвлеклись, Ноа прыгнул с дерева и побежал. Щенки радостно завизжали и бросились за ним, Эми в своем возбуждении споткнулась о собственные лапы, с визгом перекувырнулась через голову, но быстро поднялась и побежала следом за отцом.
Волна... чего-то накрыла меня. Это было сожаление? Похоже на сожаление. Желание. Я пожелал, чтобы мое детство было таким же беззаботным и прекрасным. Я никогда не играл с отцом так, как Эми и Джек играют с нами.
Слезы защекотали мои глаза, но я их прогнал, следуя за маленькой стаей и поддерживая темп с более медленными двуногими малышами. Один из щенков прыгнул на пятки Ноа, и тот тут же упал с драматическим жестом, перекатившись и приземлившись на землю, где маленькие щенки набросились на него, яростно рыча и продолжая рвать его некогда безупречный костюм на клочки.
Даже двуногие малыши рычали, падая на живот Ноа, терлись лицами о его рубашку, подражая своим волчьим собратьям.
Ноа зарычал в ответ и осторожно перекатился на руки и колени, прижав к земле хихикающих тройняшек, пока щенки волков прыгали ему на спину. Тони растянулся на плечах Ноа, кусая его за волосы. Я заметил, как Ноа поморщился, когда острый зуб щенка зацепил его ухо, но он продолжал играть, рыча и ползая на четвереньках, пока щенки прыгали на него и через него.
– Если ты собирался так делать, мог бы просто обратиться и спасти свой костюм, – сказал я с нескольких шагов. – Так у тебя хотя бы была бы шерсть для защиты.
Ноа сел на пятки и с досадой посмотрел на свой изорванный костюм, будто впервые заметил ущерб. – Упс.
Эми вскочила, схватила отцовский воротник и попыталась снова повалить его на землю. Я наконец подошел ближе, поймал ее в воздухе и строгим голосом обратился к остальным щенкам.
– Ладно, все. Пора обратиться обратно и одеться. Нам нужно вернуться на прием на некоторое время, а потом вы сможете снова играть.
Раздался хор недовольных звуков, но щенки сели и позволили Ною подняться. Я поставил Эми на землю – ого, она стала слишком тяжелой, чтобы я мог ее носить – и поднял двоих из тройняшек Чиарелли. Ноа поднял остальных и Тимоти, и мы вернулись на прием.
– Я действительно здорово испортил этот костюм, правда? – Ноа повернул голову, рассматривая разрыв на плече.
– По крайней мере, ты догадался заставить детей раздеться перед игрой.
– Как бы мне ни хотелось приписать себе заслугу, это произошло не совсем так.
Я немного приподнял девочку слева на своем бедре. – А?
– Эми и Роуз уже обратились и преследовали шлейф свадебного платья твоей мамы, так что я просто отвлекал их. Когда мы начали играть, все остальные щенки присоединились.
– И где тогда одежда Эми?
Ноа покачал головой.
– Думаю, нам придется выяснить, вспомнит ли она, куда ее положила.
Эми не вспомнила, поэтому, вернувшись на вечеринку после получасовых поисков, Ноа держал довольного щенка. Несмотря на то, что оборотни привыкли к наготе, никто не был готов видеть голую маленькую девочку на свадебных фотографиях.
– Вот вы где! – воскликнул Пакс. – Ди-джей уже минут пятнадцать требует, чтобы я объявил тосты.
Я пожал плечами, чувствуя раздражение. После жизни, полной регламентированных событий, мне было совершенно безразлично следовать произвольному графику. Особенно учитывая, что мама и Венди полностью перемешали традиционный порядок мероприятий, оставив тосты на конец, чтобы проводить пару в медовый месяц. Но мне было важно, что думает мама.
– Мама нервничает?
Пакс покачал головой.
– Ты шутишь? Она сейчас такая счастливая, что, кажется, не осознает, сколько времени она и Венди танцуют, и я не подпущу ди-джея ближе, чем на пять шагов, чтобы не испортить это настроение. Ты готов?
Я взял пару бокалов шампанского у проходящего официанта для Ноа и себя. Эми недовольно застонала, увидев других детей, уже немного растрепанных после начала дня, с безопасными детскими бокалами для тостов в руках.
– Это то, что ты заслужила за то, что была непослушной девочкой и потеряла свою одежду, – укорил я её. Эми вдруг начала визжать и рваться вниз. Она выскользнула из рук Ноа и исчезла под столами. Мы с Ноа успели лишь обменяться взглядами, как она вернулась, таща в зубах своё платье, которое волочилось по полу.
Мы задержались ещё на пару минут, чтобы одеть Эми. Как только она счастливо уселась за стол с Папой Пи, Рэем и спящим Джеком, я позволил Паксу дать сигнал ди-джею, что мы готовы начинать тосты.
Музыка стихла, и я прочистил горло, взяв микрофон.
– Когда я искал, как написать этот тост, первое, что я увидел, это совет представиться. – Это вызвало тихий смешок. Свадьба была небольшой. Семья Венди была довольно замкнутой, и только её родители и братья с сестрами присутствовали. Я уже познакомился с каждым из них, так как они помогали всю неделю перед свадьбой.
– Так что я решил, что советы из интернета не подойдут для этого случая. – Я повернулся к своей матери, которая опиралась на широкую фигуру своей спутницы, выглядя счастливее, чем я видел её с того момента, как мы нашли друг друга незадолго до рождения Эми.
– Мама, мы прошли через трудные времена. Времена, которые могли бы быть легче, если бы мы были вместе, и это было не по нашей вине. Трудности всегда легче переживать, когда рядом человек, которого ты любишь. – Ноа положил руку мне на плечо, и ком в горле заставил меня запнуться на словах.
– Твой партнер должен быть рядом с тобой, быть твоей опорой. Даже после того, как мы нашли друг друга, мы не смогли компенсировать упущенное время. Я нашел своего партнёра, и был так счастлив, что ты снова в моей жизни, что не заметил, что тебе может чего-то не хватать. До тех пор, пока ты не встретила Венди. – Я улыбнулся спутнице своей матери.
– Венди, ты один из самых заботливых людей, которых я знаю. Ты заботилась о многих из нас, и у нас никогда не возникало сомнений, что мы в надёжных руках. Именно поэтому так приятно знать, что моя мама нашла тебя. Она не хрупкая, она сильная. Но она заслуживает того, чтобы её иногда баловали, как королеву. И я не могу представить кого-то лучше, чем ты, чтобы заполнить все пробелы в её жизни, быть её поддержкой, помогать ей в трудные времена, и чтобы она делала то же самое для тебя. За ваш брак!
Как только я сделал глоток шампанского, я повернулся, чтобы спрятать лицо в грудь Ноа, слёзы счастья и облегчения, которые я сдерживал, наконец прорвались. Но мама не дала мне долго прятаться. Через мгновение она обняла меня и Ноа, а потом к нам присоединилась Венди, обняв нас всех.
– Спасибо, – сказала мама, тоже плача. – Я не могла бы пожелать лучшего сына, чем ты.
Я не мог говорить, хотя в голове было столько мыслей, которые я хотел бы добавить к своей речи. Мысли, которые я просто не знал, как выразить словами. Но, казалось, это не имело значения. Этот момент, эти объятия, казалось, передавало всё. Сожаление о потерянном времени. Радость за то, что нам было дано. Надежда на наше будущее.
Когда мы наконец разорвали объятие и я оглянулся вокруг, казалось, что ни одини глаза в комнате не оставались сухими. Я не знал, как продолжить, как отвлечь внимание от нас, но Венди внезапно ткнула в самую большую дырку на пальто Ноа и воскликнула: – Вы бы подумали, что эти ребята из команды ALPHA могли бы хотя бы один день держаться подальше от зоны боевых действий!
Это сработало: комната наполнилась смехом вместо слез, и тосты продолжились. Слова Венди запали мне в душу. Иногда действительно казалось, что жизнь – это постоянная борьба. Мы боролись за свободу. Мы боролись за справедливость. Мы боролись за любовь. Даже детские игры были пропитаны духом войны.
Но в конце концов всегда была любовь. И это делало всё стоящим.
