Там, где ветер не дует

      По бесконечному хайвею из Канзаса в Оклахому, сквозь бескрайние прерии с выгоревшей на солнце травой, редкими деревьями и пылью, едет старенький красный «Chrysler Imperial», краска на капоте которого давно облупилась, словно воспоминание о былой роскоши.              Дорога, кажется, тонет в сизом мареве жары, но сквозь него водитель автомобиля видит небольшую фигуру человека, голосующего на обочине поднятым пальцем вверх. У его ног валяется рюкзак, а светлые волосы спутаны от ветра. Он выглядит так, словно принадлежит этой дороге, этой бесконечной полосе, уводящей в никуда.              Машины, что едут впереди, проезжают мимо него, поднимая облака пыли, но ни одна из них не останавливается.              Когда «Chrysler» уже проехал автостопщика, водитель решает остановиться и подобрать бедолагу, подвезти до ближайшего мотеля, ведь впереди виднеются тучи, и только Бог знает, будет сегодня торнадо или всё обойдется небольшим ливнем.              Парень с огромным рюкзаком подбегает к машине и наклоняется к открывшемуся окну.              — Куда едешь? — спрашивает водитель, не убирая руки с руля.              — К океану, — улыбается парень своей квадратной улыбкой. — Куда угодно, на самом деле. Без разницы. Например, на юг.              — Садись, — кивает водитель.              Парень суетливо отряхивает свой рюкзак, смахивая песок, и садится к незнакомцу. Когда за ним захлопывается дверь, ветер вокруг вдруг стихает. Ненадолго. Словно перед ударом. Этого они, конечно, не замечают, ведь тронувшись с места, машина создаёт свой ветер.              — Не боишься вот так с незнакомцами ехать? — сухо спрашивает мужчина за рулем.              — Нет, всегда можно познакомиться, — парень улыбается и разворачивается телом к водителю. Бросает рюкзак на заднее сиденье и устраивается поудобнее, подпирая голову рукой и запуская пальцы в волосы. — Меня Тэхен зовут, можно Тэ, а тебя?              — Юнги, — сухо отвечает мужчина, усмехаясь такой непосредственности своего попутчика.              — Куда едешь, Юнги?              — Прямо по дороге. Тебя, кстати, подброшу максимум до ближайшего мотеля.              — Ладно, я понял. Ты, видимо, не очень общительный. А я вот очень. Поэтому, ты не против, если я с тобой немного поболтаю?              — Может, я лучше тебе радио включу, а? — спрашивает Юнги. В его планы не входит заводить друзей, тем более из подобранных на обочине.              — Ладно, радио так радио. Включай.              Юнги нажимает кнопку на приборной панели, и по машине раздаётся The Good Old Days — The Libertines. Тэхен разворачивается вперёд, расслабленно сползает по сиденью и начинает подпевать.              «There were no good old days — these are the good old days.»              — Люблю эту песню. Она заставляет меня не опускать руки, а искать что-то действительно важное.              В ответ на это Юнги молчит, только лишь усмехается в очередной раз, пока этого не видит его попутчик, достаёт пачку сигарет и прикуривает одну. Он тоже в некотором роде любит эту песню, только для него она наполнена грустью и еще одним напоминанием о своей ошибке несколько лет назад.              Юнги поглощенный мыслями и воспоминаниями о прошлом, совсем не замечает того, что Тэхен задремал и теперь на каждой кочке бьётся головой о стекло. Он смотрит прямо на дорогу, но не обращает внимание, как впереди, между полями, начинают медленно закручиваться серые, почти черные, спирали облаков.              На очередной ямке, каких много на старой дороге, Тэхен еще раз бьётся головой о стекло и просыпается. Угрюмо поворачивается к Юнги, недовольный манерой вождения, но тот молчит. Музыка уже давно закончилась и издаёт лишь белый шум, только стук колёс по асфальту и шорох ветра просачиваются через неплотно закрытое окно.              Тэхен берет свой рюкзак с заднего сиденья и достаёт два батончика Hershey’s, устраивается на пассажирском сиденье и прижимает к себе потрепанный рюкзак.              — Будешь? — спрашивает Юнги и протягивает ему сразу оба.              — Нет, спасибо.              — Тебе с миндалем или с клубникой? Не бойся, они не отравлены.              — Да я и не боюсь, — на лице Юнги проскальзывает мимолетная улыбка.              — Так какой? — не унимается Тэ, всё ещё держа батончики у лица Юнги.              — С миндалем.              — Отличный выбор. Я как раз хотел с клубникой, — говорит Тэхен, пока открывает упаковку для Юнги, сворачивает этикетку, чтобы удобно было держать, и отдаёт ему.              — Спасибо.       Шоколадка оказалась как нельзя кстати, последний приём пищи у Юнги был только утром, а перекусывать в придорожных кафе ему совсем не хочется. Быстрее доедет — быстрее приступит к работе.              Взгляд Тэхена бегает по приборной панели, застывает на старенькой магнитоле, на трещине, ползущей через ветровое стекло, на кольце на мизинце Юнги.              — У тебя классная машина, — наконец произносит он, пытаясь разбить молчание между ними. Мужчина приподнимает бровь, не отрывая взгляда от дороги.              — Она старая.              — Зато с характером, — пожимает плечами Тэхен. — Как и ты, наверное.              Юнги усмехается краем губ.              — Ты всегда так сразу судишь людей?              Тэхен переводит взгляд на лобовое стекло, глядя в окно. За горизонтом сгущаются темные тучи.              — Нет, — тихо отвечает он. — Просто… иногда видно сразу.              Юнги краем глаза смотрит на попутчика.              — И куда ты направляешься на самом деле?              Тэхен медленно вытаскивает из кармана рюкзака мятый лотерейный билет. На обратной стороне кривым почерком написано что-то вроде адреса.              — Не знаю, — честно признается он. — Просто туда, где меня кто-то будет рад видеть.              Юнги молча кивает. Они едут еще несколько миль в молчании. Приближается гроза. Тяжёлые капли дождя начинают разбиваться о раскалённый асфальт. Поднявшийся ветер взвывает, как живое существо, толкая красный «Chrysler» из стороны в сторону. Вдалеке, за горизонтом, небо вывернуто наизнанку: огромный тёмный вихрь поднимается к небесам, как чудовище.              Юнги прикрывает форточку, и внутри машины становится слишком тихо. Слышится лишь слабое постукивание дождя по крыше. Тэхен наклоняется к лобовому стеклу, вглядываясь вперёд.              — Что это? — спрашивает он хриплым голосом.              Юнги молча оборачивается к заднему сиденью, где валяется старая рация. Едва он её включает, раздаётся пронзительный вой — сирена разрезает пространство, словно крик предупреждения всему живому.              — Торнадо…? — шепчет Тэхен.              Словно в подтверждение этого машина вздрагивает от порыва ветра. Сирена не стихает, набирая силу, поэтому Юнги выключает рацию и достаёт карту из бардачка.              — Через пару миль должен быть небольшой городок. Если успеем, то мы в безопасности. Должны успеть, — Юнги в момент собирается, губы его сжимаются в две тонкие полоски, он давит на газ, и «Chrysler» несёт их прямо на надвигающийся ужас.              Через пелену дождя, чуть вправо от дороги мелькает что-то странное: огромные скелеты горок, обрушенные башни, ржавые лестницы.              — Юнги, ты уверен, что мы успеем до города? Может, сюда? — Тэхен заметно волнуется. Он вцепился в ручку двери, как только ветер начал кидать машину в сторону.       — Чёрт… — ругается Юнги. Он немного притормаживает, чтобы проследить за воронкой. Смотрит буквально пару секунд и резко выжимает педаль газа. — Он движется слишком быстро…              Юнги круто сворачивает с трассы, дергая ручник и выкручивая руль, а затем снова нажимает педаль газа. Машину слегка заносит, мотор надсадно ревёт, «Chrysler» трясётся на неровностях асфальта. Позади них небо раскалывается от первой молнии. Юнги мрачно вглядывается в горизонт, где темно-серые тучи, словно стая гигантских воронов, продолжают закручиваться в небе. Ветер усиливается с каждой секундой, заставляя траву ложиться к земле.              Машина въезжает за полуразрушенные ворота с обвалившейся вывеской. На территории пусто. Ветер носит клочья мусора по потрескавшемуся бетону, а каркасы горок покачиваются на ветру и издают ужасный металлический скрип. Юнги загоняет машину между стенами парковки и старого здания с потрескавшимся фасадом и остатками навеса.              — Ставлю её тут, надеюсь, не унесет, — коротко и с сомнением бросает он, заглушая двигатель.       Они выскакивают из салона почти одновременно. Тэхен надевает рюкзак и натягивает капюшон ветровки, которую достал по дороге, но порывы всё равно бьют в лицо, швыряя пыль и мусор в глаза.       Юнги обходит машину, хватает Тэхена за локоть и тащит за собой:        — Быстро! — кричит он сквозь вой ветра. — Нам надо где-то укрыться.       Они бегут мимо пустого бассейна, где вода давно высохла, оставив только потрескавшееся дно, бегут под рухнувшей водной горкой, но ничего подходящего не видно, потому останавливаются буквально на пару секунд оглядеться.              — Нам нужно что-то капитальное с минимумом окон или что-то подземное, — сквозь шум ветра Юнги, пытается объяснить Тэхену.              — Техническое помещение подходит? Посмотри, — он тянет Юнги на пару шагов назад и из-за полуразрушенных детских горок выглядывает небольшое сооружение.              — Думаю, да. В любом случае… — он оглядывается назад, — у нас нет другого выбора.       По очереди они проскальзывают в полуразбитую дверь старого технического здания. Осматриваются, вокруг полки, инструменты, Юнги проходит чуть вглубь и наступает на что-то железное. Он шарит по карманам и достаёт из одного из них фонарик, включив его он видит небольшой люк прямо под ногами, но на нем замок. Достает пистолет из кобуры, что всё это время пряталась под курткой, стреляет по нему и распахивает люк. Тэхен ошарашено смотрит на это и не может сдвинуться с места, тогда Юнги приходится вновь тащить его под локоть.              Он пропускает Тэхена вперед себя и спускается следом. Затхлое, давно не проветриваемое помещение с множеством вентилей и ржавых труб, пахнет сыростью, ржавчиной и пылью, но бетонные стены и тяжелый металлический люк с засовом внутри внушают доверие.       — Здесь переждём, — говорит Юнги и начинает устраиваться у стены, где нет кранов.              Тэхен молча кивает, словно на автомате, всё еще шокированный произошедшим. Его широко раскрытые глаза переполнены тревогой, замешательством, но где-то на дне плещется надежда, что они выберутся.              Внутри темно. Только редкие вспышки молний за маленькими окнами в потолке вырывали из мрака очертания: раскрытые шкафчики, обломки труб, старые тряпки, куски штукатурки. Немного отойдя от увиденного, Тэхен присаживается у стены, стараясь отдышаться. Юнги пока осматривает помещение со своего места, скользя тусклым жёлтый лучом фонарика по стенам.              — Интересно, надолго мы тут? — хрипло спрашивает Тэхен, кутаясь в куртку.               — Пока не стихнет, — пожимает Юнги плечами.              На улице на смену звуку дождя приходит глухой рёв — так мог бы звучать сам воздух, если бы его выжимали в гигантскую воронку.              Юнги откидывается на стену и кладёт руки на колени, перебирая фонарик пальцами. Свет фонаря мечется по помещению, иногда подсвечивая усталые линии его лица. Тэхен долго молчит, но потом вдруг из него сыпется череда вопросов:              — Кто ты вообще такой? Почему у тебя пистолет? Почему ты так подготовлен к экстренной ситуации? Ты действовал так, будто сотню раз попадал в торнадо…              — Стой, стой, — суетливость Тэхена вызывает у Юнги улыбку. — Не торопись, давай по порядку. Я, наверное, тебя напугал, и теперь у тебя куча вопросов?              — Не каждый день видишь, как стреляют. Я так вообще в первый раз. Даже оружие никогда не видел. Так что да, если ты мне всё объяснишь, возможно, я успокоюсь. Возможно, но это не точно, — тараторит Тэхен.              — Я охотник за головами, — произносит Юнги и видит, как Тэхен еще больше заворачивается в куртку и сжимается всем телом. Такая реакция его забавляет, но он не хочет еще больше пугать парня. — Нет, я не убиваю людей, просто разыскиваю разных негодяев теми методами, на которые у полиции нет полномочий.              — Опасная работа… Почему ты этим занимаешься? Всегда один ездишь? — Тэхен немного успокаивается, и теперь любопытство берет верх над ним.               — Так проще, — Юнги склоняет голову набок.       — Проще, чем что? — Тэхен слегка улыбается. Юнги в ответ криво усмехается, глядя на этого неугомонного паренька. Он такой по-доброму навязчивый, что ему совсем не хочется грубить. Может сейчас, в стенах их «бункера», у Юнги появляется шанс облегчить душу, ведь рассказать о том, что тяготит сердце, гораздо проще незнакомцу, которого ты никогда больше не увидишь.               — Чем терять кого-то, — отвечает ему Юнги и опускает голову вниз. В его голосе дрогнуло что-то странное, почти незаметное, но он продолжает так же легко, как и до этого. — Был напарник. Давно. На службе, — Юнги опустил глаза. — Один раз доверился. Один раз не прикрыл спину.              Тэхен кивает, но не решается перебить, Юнги делает это сам. Ветер завывает всё сильнее, словно пытаясь выломать бетонные стены.       — А ты? Что ты вообще делаешь на дороге? — вдруг спрашивает Юнги, возвращая разговор, но Тэхен лишь пожимает плечами, только нервно перебирает молнию на ветровке.               — Закончил школу. Решил взять год перерыва. Еду, куда глаза глядят… Может, найду что-то, что зацепит, — он хмыкает и обхватывает руками колени. — Пока только потерял.              Юнги молчит, лишь выжидающе смотрит, и Тэхен продолжает:               — Я завидую тем, кто точно знает, чего хочет, — добавляет он. — Я не знаю ни кем хочу быть, ни зачем вообще всё это.              — Зато ты ещё ищешь. Движешься куда-то. Ты обязательно найдешь, главное — не останавливайся.              За стенами что-то глухо грохнуло — словно огромный молот ударил в землю. Тэхен вздрогнул и пересел поближе к Юнги, но тут же усмехнулся:        — Видимо, всё равно двигаюсь не в ту сторону, — усмехается.              Юнги улыбается — коротко, но на мгновение его лицо становится мягче. Тэхен улыбается в ответ, завершая разговор, вытягивает ноги и прикрывает глаза, погружаясь в собственные размышления.              Где-то далеко, за стенами, всё ещё полощет дождь и гремит так, словно небеса разверзлись. Воздух в помещении пахнет мокрой пылью и озоном. Юнги молчит долго. А потом тихо начинает говорить, думая, что Тэхен спит, почти шёпотом, как будто слова сами срываются с его губ:              — …Я не хотел таким стать, знаешь. Но кое-что случилось, и одного человека не стало… и всё пошло прахом. Поначалу я верил, что смогу работать дальше. Думал, если буду работать честно — смогу что-то исправить, но нет… — он ненадолго замолкает.       Только редкие раскаты грома за стенами прерывают тишину.       — Работа с новым напарником не сложилась, я не мог перестать винить себя, был вечно зол и срывался на нём. Он долго терпел, но потом подал жалобу, и я понял, что мне пора уйти. И ушёл… С тех пор я просто делаю, что умею. Не мечтаю, не доверяю. Просто еду дальше… Иногда думаю: может, всё это зря. Может, я сам себя потерял ещё тогда.       Юнги снова шепчет, почти неслышно:       — Я не должен был тебя подбирать… Я не знаю, что будет дальше. Но впервые за долгое время я рад, что не остался один, тем более в такую бурю. Может, не всё внутри меня умерло? — он откидывает голову к стене и замолкает, в этот раз окончательно.       И в этой тишине, тихо-тихо, Тэхен улыбается краешком губ, не открывая глаз. Он слышал. Он всё слышал.       

***

             Когда ветер стихает, а небо проясняется, они решают выбраться наружу. Небо всё ещё тяжёлое, но торнадо ушёл, оставив за собой изломанный горизонт. Вокруг валяются обрывки металла, доски и вырванные с корнями кусты.              Их машина чудом цела — стоит, вжавшись между стенками, как испуганный зверь, лишь на багажнике появилась огромная вмятина от чего-то длинного и явно тяжелого.              — Да твою ж… Нет, я, конечно, не строил иллюзий насчёт сохранности, но если уж чудо произошло, не могло ли оно произойти со всей машиной, — ругается Юнги, обращаясь то к машине, то к небесам.              Пока Юнги проверяет машину и перекуривает свою потерю, Тэхен решает осмотреться. Ряд водных горок заметно поредел, вокруг валяются обломки металла и пластика.       Он обходит здание, у которого они оставили машину, оказывается, там когда-то была касса, стеклянная дверь разбита, поэтому он смело входит, перешагивая осколки. Внутри всё покрыто пылью и паутиной. Но выглядит так, будто кассир куда-то отошёл. На стене висит календарь, стоят какие-то стеллажи, на столе касса и билеты. Он берет один, вертит в руках, а затем достаёт из рюкзака маркер.       

***

             Когда Юнги высаживает его вечером у мотеля, Тэхен передаёт ему этот билет. Никаких громких слов. Просто вкладывает ему в ладонь, с неловкой, чуть дерзкой улыбкой:              — Если вдруг… ну, мало ли… решишь всё бросить, забыть прошлое и начать новую жизнь — вот тебе адрес, где тебя всегда будут ждать. Правда, в Корее, но что ж…              Тэхен бросает на прощание слова из той песни по радио:       «Если хочешь попробовать — хуже уже всё равно не будет».       Юнги смотрит на него долго. Потом прячет билет в карман куртки, усмехается и выжимает педаль газа. Мотор взревел, и красный «Chrysler» скрылся за поворотом, оставляя после себя клубы дыма и пыли.        Тэхен остаётся стоять на обочине, глядя ему вслед. Ветер снова поднимается, но он уже не казался таким страшным…       

***

             Корея. Через много месяцев…              Солнце в Корее всегда было другим — не таким обжигающим, как в прериях, не таким тяжёлым, как в пустынях. Оно было лёгким, ярким, как начало нового дня.              Юнги стоит напротив многоэтажного дома с железной дверью и кодовым замком. Он внимательно рассматривал панель с кнопками вызова и изучал имена на табличках. Корейский в голове вспоминался со скрипом. В его руке дрожит тот самый лотерейный билет. Его края слегка обтрёпаны, а чернила выцветшие, но надпись ещё читается.              «Отпусти прошлое и меняй свою жизнь к лучшему. А я буду ждать тебя по адресу: *** *** «.              Он сжимает билет пальцами и улыбается себе под нос: «Боже, что я делаю. Зачем я это делаю.»              Он уже собирается отступить, как вдруг замок на двери начинает пищать, и из неё появляется фигура — кто-то растрёпанный, в мешковатой футболке, с пакетом мусора в руках. Тэхен. Всё тот же. Всё тот же взгляд — чуть наивный, чуть усталый, но живой.              Юнги замирает, глядя прямо ему в глаза и ожидая реакции. Кажется, даже ветер не дует в этот волнительный момент. Но Тэхен разбивает его своей легкой и непосредственной реакцией. Он всё тот же:              — О, Юнги, рад тебя видеть. А я вот мусор выкидывать иду и в магазин. Ты со мной? — он улыбается так лучезарно, что солнце кажется не таким ярким, как есть.              — С тобой, — он улыбается в ответ и легко приобнимает Тэхена. — Хочу Hershey's с миндалем. Тут такие есть?