Страшная ошибка.

Люди очень часто совершают ошибки, которые кардинально меняют их жизнь. За одно неправильно, даже малейшие решение, которое казалось бы ни на что не влияет рушит жизнь в прах. И боги тоже ошибаются. Грохот. Сет с силой припечатал Эву к стене, она болезненно застонала, когда ударилась головой. Эве захотелось плакать, нет, не от боли. От обиды, от злости, оттого что он разбил её хрупкое сердце, которое она доверила ему. Эва очнулась, стёкла на розовых очках треснули и перед ней Сет. Настоящий. Нежности, заботы и вовсе не было в его глазах. Никогда. Эва через розовые стёкла смотрела в его глаза и видела там частичку какой-то заботы, нежности которая и вовсе ему была не присущей. Она всё себе придумывала, в голове каждый раз перед тем как заснуть вырисовались различные сценарии с ним. Где Бог Хаоса представлялся самым нежным существом. Смешно, правда? Ей тоже, кстати. Эва засмеялась, вызвав у Сета недоумение. Она что, совсем с ума сошла? Она съехала. Сет сильнее сдавил её шею. Сейчас он был похож на зверя, страшного зверя, который долго гнался за своей добычей и вот наконец-то настиг её. Это было больно, но до жути правдиво. А Эва хрипела, судорожно хватая воздух ртом. Ей уже было всё равно. Все эмоции, что ранее бушевали в голове разом утихли. Она мечтала умереть, да, прямо в Дуате взять и умереть.. Ну хотелось чтобы он сжал шею ещё сильнее, хотя сильнее уже некогда, вырвал ей глотку, заставил захлёбываться собственной кровью. Она не сводила с него своих медовых глаз, полные слёз которые поступили из-за нехватки воздуха. Эва как и все девочки в детстве любила слушать романтические истории. Она хотела себе благородного Чати, который будет любить и оберегать её. Но по иронии судьбы, ей с самого детства было предначертано быть его. Что-то заставило Сета ослабить хватку, смотря на угасающие глазки, которые совсем недавно светились от счастья. Рядом с ним… Перед глазами встала картина её нежной улыбки, которой она одаривала его. Разве он заслуживал этого? Эва словно рыба, жадно хватала ртом воздух. Он отпустил! Ей хотелось кричать, зачем? Ведь можно было довести дело до конца и не мучить ни себя ни её. Но Сет как всегда привык всё усложнять. Бог тяжело дышал, сжимая руки в кулаки, пытаясь успокоиться, но кажется это не поможет. Он запутался в чувствах, в себе и этот лабиринт распутать не получится. Он вогнал себя в крайность, он поднял руку на ту, которую зарекался оберегать. Сет кулаком в грудь стучал, утверждал при всех, что она не умрёт, кто-кто, но она из Дуата вернётся живой и невредимой. Анубис тем словам свидетель. Ведь всё было давно решено и те послания от дяди он всё ещё хранит. — Я тебя сейчас убью! Это последнее предупреждение, ты поняла?! — он никак не унимался, всё зашло слишком далеко. Он зашёл слишком далеко. — Давай! Убивай, чего же ты ждёшь? — Эва закричала. И поняла… Она его ненавидит. В ней проснулась именно ненависть. Он просто разрушил всё моментом, минутной вспышкой гнева. Сет всегда считал, что люди эмоционально нестабильные существа, чувства свои контролировать не умею будь это гнев, страх, слёзы и…любовь. Теперь вопрос, чем он отличается от людей? Ведь он будучи Богом, сорвался на смертную. Ха, нет, он не воин, не повелитель красных земель и не к нему испокон веков обращались Фараоны и воины на поле боя, чтобы он даровал им свою силу. Он жалкий трус, испугавшийся своих же чувств, которые в нём пробудила она. — На что я надеялась? — проговорила Эва тихо, будто спрашивая саму себя, но Сет услышал. В голове эхом пронеслись её слова, будто отрезвляли. Она надеялась… Но вот только на что? Сету никогда не было страшно как сейчас. Он просто ушёл. Оставил её одну. Эва же не смотрела ему в след, она почувствовала некоторое облегчение от его ухода. Постояв ещё немного, она ушла к себе в комнату на ватных ногах. Выйди в коридор, Сет наткнулся на Анубиса. Страж остановился, будто хотев что-то сказать, но Сет прошёл мимо будто не замечая его, без него итак тошно, а он будешь ещё нотации читать. Анубис вздохнул, ледяными глазами смотря вслед дяде, он уже всё знает. Сет дошёл до своих покоев, со всей силы хлопнув дверью, что стенка чутка потрескалась и с неё посыпались крошки. Бог сильно зажмурился, до белых мушек, чтобы не начать крушить всё что только под руку попадёт. Злился он на себя, что теперь будет с их отношениями? Впервые Сет так волновался, что его могут не простить. Он этого и не заслужил. Подумал, Бог собирался с мыслями и решил, что надо извиниться, вымолить у неё прощение. Именно вымолить, чтобы ему не пришлось для этого сделать, он сделает. Лишь бы снова увидеть её нежную улыбку, сверкающие от счастья глазки. Сет направился в её комнату. Перед тем как войти он постучал, но ответа не последовало. Он решил, что Эва спит, поэтому вошёл тихо, без дозволения. Эва сидела на кровати, смотря в одно сторону. Лицо её не выражало никаких эмоций, слёз на щеках он не заметил тоже. Девушка сидела не подвижно, даже не моргая, не обратила никакого внимания на вошедшего мужчину. Сет решил подойти к ней и ужаснулся, глаза пустые…безжизненные, словно бездна. Уголки губ были слегка подняты вверх, что ужасало ещё больше. Эва так же не обратила на него внимание, может специально, но она будто смотрела сквозь него. Он тяжело сглотнул и начал: — Эва, прости. Я не знаю, что нашло на меня…прости. Девушка никак не отреагировала, снова, за всё время если в Дуате оно идёт Эва не моргнула. Сету казалось, что она не дышала. — Я правда всё понял, извини. Снова не кого ответа. И Сет рухнул на колени. Он взял её руки в свои и по щеке скатилась слеза, первая за тысячи лет и не последняя. Эва не отреагировала даже на это. Он испугался ещё сильнее: пытался докричаться до неё, просто прощения, снова плакал, тряс за плечи. Девушка будто кукла, всё с такой же гримасой, с открытыми стеклянными, безжизненными глазами. Сет обнял её, уткнувшись в её плечо, не переставая повторять её имя словно молитву. Вдруг Эва обняла его в ответ. Засмеялась и весело сказала: — Давай страдать вместе? После этого она сойдёт с ума. Будет повиноваться Сету как марионетка, считать это за должное. Ведь должница обязана подчиняться своему покровителю, он ведь не желает ей зла, так от чего же противиться? У неё никогда не было и не будет другого выбора.