Щедрая душа

      У него не было сомнений – он сразу понял, что умер. Он мельком порадовался, что не почувствовал никакой боли. Видимо, пламя дракона сожгло его за доли секунды.       Ангел огляделся по сторонам и нахмурился. Он сам не знал, чего именно ожидал от потустороннего мира, но точно не этого. Наиболее вероятным вариантом в его представлении была одна из многочисленных версий ада – котлы, пламя, цепи, демоны, пещеры, жуткие приспособления, вопли жертв; что-нибудь из этого, если не всё разом.       Но Ангел очутился в совершенно тихом помещении совершенно непонятного размера. Стены вроде и были, но рассмотреть их не получалось, словно смотришь прямо, но всё равно краем глаза. Иногда казалось, что они совсем рядом, а иногда – что они очень далеко. Нигде не виднелось источников света, однако не царила темнота, а стоял лёгкий сероватый полумрак. Не было ни мебели, ни какой-либо другой обстановки, ничего.       Может, через пять минут, может, через сутки Ангел не выдержал и нарушил тишину:       - Эй! Эй, здесь есть кто-нибудь?       В общем-то, он не ожидал ответа, но, к своему удивлению, получил, только не в виде слов, а в виде лёгких шагов у себя за спиной.       Обернувшись, Ангел увидел женщину. Настолько обычную, что её присутствие в этом странном месте казалось диким. Ей было лет тридцать пять - сорок. Овальное лицо не первой, но и далеко не последней свежести. Нос уточкой, серые глаза. Рыжеватые прямые волосы, стрижка каре. Не идеальная, но неплохая фигура. Женщина была одета в белые кроссовки, чёрные джинсы и бежевый свитер с высоким воротом. И она держала ребёнка, завёрнутого в голубое одеяльце. Лица Ангел не видел, однако по размеру «свёртка» предположил, что ребёнку не больше нескольких месяцев. Женщина слабо, но непрерывно покачивала малыша.       - Привет, - сказала она глухо.       - Привет, - растерянно отозвался Ангел.       - Ты умер? – осторожно поинтересовалась женщина.       - Да.       - Я тоже. – Она вздохнула. – Я Эбби.       - Я Ангел.       - Ш-ш-ш, - нежно прошептала Эбби ребёнку. Несколько секунд она качала его чуть сильнее, затем вернулась к прежнему темпу и вновь посмотрела на Ангела. – А это Джош, мой сын. Хочешь посмотреть?       Ангел кивнул не столько из желания, сколько из вежливости, и подошёл к ней.       - Вот, - улыбнувшись, Эбби подалась вперёд и, одной рукой продолжая держать Джоша, другой откинула уголок одеяльца.       - Господи!!! – Ангел отпрянул.       А вот отвести взгляд не получилось, он так и продолжал таращиться на бледное лицо и разорванное горло Джоша. Теперь видно было, что голубое одеяльце перепачкано кровью. Глаза Джоша, такие же серые, как у его матери, были открыты и смотрели в никуда. Джош не издавал ни звука, не ёрзал, даже не дышал.       За свою долгую, полную кошмаров жизнь Ангел насмотрелся всякого, но после возвращения души так и не научился спокойно относиться к убитым детям.       Он подумал, что хуже уже не будет, но тут Джош моргнул и уставился своими остекленевшими глазами прямо на Ангела. Ангел чуть не вскрикнул и отшатнулся гораздо сильнее, чем в первый раз.       Но Эбби сама подошла к нему, не переставая укачивать Джоша.       - Не нравится? – осведомилась она у Ангела почти светским тоном.       - Кто это сделал? – хрипло спросил Ангел.       Эбби любовно посмотрела на Джоша, ласково провела указательным пальцем по его холодной пухлой щёчке.       - Он был таким желанным ребёнком. Мы с мужем так долго хотели, так долго пытались… Четыре попытки ЭКО. А потом я так боялась, что ребёнок будет нездоров. Но он родился здоровым. Он был идеальным. Он был таким замечательным… Таким замечательным ребёнком. Мы были так счастливы.       - Кто это сделал? – повторил Ангел, просто чтоб не молчать.       - Вампир. – Эбби перевела взгляд с сына на Ангела.       Ангел замотал головой.       - Не я. – Нет, он бы запомнил. Он не видел ни эту женщину, ни этого ребёнка, ни когда был собой, ни когда был Ангелусом. – Это не я.       - Конечно, не ты, - Эбби опять покачала Джоша посильнее. – Ш-ш-ш. – Оттого что она призывала к тишине ребёнка, который и так был абсолютно тихим, происходящее делалось ещё жутче. – Не ты, а вампирша, которую ты преспокойно отпустил. – И вновь взгляд Эбби переместился на Ангела. – Как ты ей сказал? «Ты оказала мне услугу»? И за эту услугу ты позволил ей уйти.       - Дарла? Ты говоришь о Дарле?       Эбби кивнула.       - Мы просто гуляли. Да, было уже поздно, но Джош всё плакал. Я подумала, что небольшая прогулка – хорошая идея. – Эбби усмехнулась и, кажется, одновременно всхлипнула. – Угадай, кого мы повстречали на прогулке. – Эбби опять усмехнулась. – Она была в красном платье. И в ярости. И голодна. А я ничего не могла сделать. Знаешь, каково это, когда у тебя на глазах твоему ребёнку разрывают горло? Когда жадно пьют его кровь, урча от удовольствия? Нет, откуда тебе знать. Твой сын жив и здоров, а чужие дети тебя не волнуют.       - Я не…       - Что ты не? Не подозревал, что такое случится? Не догадывался, что Дарла будет убивать? Свято верил, что она станет вегетарианкой? – У Эбби вырвался сухой, каркающий смешок. – Ты прекрасно понимал, кто она и что будет делать. Но тебе было всё равно, правда? Тебе хотелось проявить благородство, поступить великодушно, щедро. А на остальных плевать.       - Нет!       - Да. Ты хоть когда-нибудь задавался вопросом, скольких людей сгубили те монстры, которых ты великодушно отпустил, хотя мог без проблем уничтожить? Скольких они просто убили, а скольких пытали? А скольких людей убили и пытали те, кого обратили отпущенные тобой вампиры? А те, кого потом обратили уже эти обращённые? И их обращённые; и так далее, далее, далее? Ты задумывался, сколько ужаса и горя пришло в мир из-за твоего «благородства»? – Эбби хохотнула. – Нет, об этом ты никогда не волновался, верно? Главное - поступить красиво, драматично, показать, какая щедрая у тебя душа. Только расплачиваться за твою щедрость пришлось, приходится и ещё придётся другим.       - Мне жаль. – Ангел понимал: его сожаления Эбби никак не тронут, разве что сильнее разозлят. Вряд ли в принципе есть слова, от которых ей станет лучше. Но молчать он не мог. – Мне жаль, что Дарла убила твоего сына и тебя.       - Меня? – Брови Эбби взмыли на лоб. – Меня она не убивала. Хотя если б убила, это было бы милосерднее… Твоя Дарла оставила меня в живых. Но не волнуйся, - Эбби оттянула вниз воротник свитера, обнажив след от петли на шее, - я тоже расплатилась за твою щедрость.       - Как и мы, - раздалось сзади.       Дёрнувшись-повернувшись, Ангел наткнулся на молодого человека и девушку, одетых по моде, наверное, где-то середины двадцатого века. Впрочем, гораздо сильнее модности привлекала внимание кровь на их одежде. Источник этой крови был ясен – рваные раны на шеях, руках, даже на лицах. У парня щека была порвана так, что проглядывали зубы; хотя вскоре стало ясно, что на дикцию и в целом речь это не влияет.       - Она сказала да, - опять произнёс парень и указал на девушку.       Та продемонстрировала левую руку с помолвочным кольцом на безымянном пальце и улыбнулась разорванными губами.       - Это было романтично. – На её дикцию повреждения тоже не влияли. – Прекрасный ужин, прогулка по пляжу. Поцелуи почти до утра.       - А потом монстр, выбравшийся на берег, - хмыкнул парень. – Тот, которого ты отпустил с подводной лодки. Сэм Лоусон. А ведь он изначально не был монстром. Монстром его сделал ты. Но у тебя не хватило мужества прикончить его, чтоб он не навредил другим. Хотя настоящий Сэм Лоусон наверняка именно этого и хотел бы – чтобы его остановили прежде, чем он навредит невинным людям. Но твоя «щедрая душа» снова взяла верх.       - Тебе не приходило в голову, что вампиром он убьёт куда больше народу, чем было на той подлодке? – поинтересовалась девушка. – О, он, конечно, не получал удовольствия. Но это не значит, что он не пытался. – Она высоко подняла подол платья. По её ногам стекала кровь. Не очень много, но всё же.       Ангел понимал, что кровь не от укуса. Очередное «Мне жаль» застряло у него в горле.       - Я был ветеринаром, - скрипучим старческим голосом проговорил вроде бы не столь уж и старый, просто очень запущенный мужчина в очень плохой одежде. – С детства любил животных. Даже на улице у меня был кот. Такой же бездомный, как я сам. Я его подкармливал, когда было чем, а он мне мурчал… Согревал. - Мужчина потеребил свою клочковатую бороду. – Никто не думает, что когда-нибудь окажется бездомным. Я тоже не думал. – Он посмотрел Ангелу прямо в глаза, и того поразило полное отсутствие враждебности. Мужчина как будто собирался оправдываться, почти извиняться. – Но попал в аварию, долго не мог работать, залез в долги, потом решил покрыть эти долги, забравшись в другие... Я не был плохим человеком, честно. Может, бестолковым, может, не очень удачливым, может, не очень умным. Но не плохим. Может, я причинял боль кому-то по глупости, по недалёкости, но никогда не делал этого намеренно. Я никогда не был жестоким. – Он сдвинул на затылок потрёпанную вязаную шапку. – Никто не думает, что однажды единственным его жильём будет картонная коробка. Или скамейка.       И Ангел ясно вспомнил давнишний, недолгий рассказ Спайка о том, как Друзилла убивала бездомного на скамейке.       - Том, - неожиданно резко сказал бездомный. – У меня есть имя. Меня зовут Томас. Том. – Теперь не проскальзывало и намёка на оправдания или неуверенность, а вот враждебность появилась – хоть отбавляй. – И я не заслужил, чтобы меня пытала полоумная вампирша, которая и голодна-то не была, просто хотела поразвлечься. Повеселиться. И ты ведь понимал, что она будет делать что-то подобное, когда дал ей уйти. Ты мог бы запросто убить её. Убить демона, которого когда-то сам вселил в неё, демона, который владел тем, что осталось от настоящей Друзиллы. Ты мог уничтожить своё кошмарное творение, но ты предпочёл поиграть в благородного героя. Тебе было приятно, когда ты отпускал её? Ты чувствовал себя добрым? Ты чувствовал себя великодушным? Ты чувствовал себя щедрым? Ты чувствовал себя благородным героем?       - Нет!       - Да. Да, и не ври ни нам, ни себе! - рявкнул молодой мужчина с развороченным туловищем.       Помещение, какими бы размерами оно ни обладало, неожиданно оказалось переполненным. Здесь было больше людей, чем Ангел мог подсчитать. Больше, чем мог разглядеть. И все они были тут из-за него. В каком-то – отнюдь не хорошем - смысле для него. Каждый хотел высказаться, и мало кто собирался ограничиваться словами.       Ангела охватил ужас. Он всегда винил себя в злодеяниях Ангелуса, но почему-то никогда не осознавал, какими злодеяниями стали некоторые его, именно его, Ангела, поступки, совершённые уже после возвращения души. Терзания из-за прошлого иногда застилали настоящее и будущее. А теперь Ангел столкнулся с последствиями своих «благодеяний» лицом к лицу, точнее, к лицам. И лиц было много…       Он инстинктивно попытался уйти, убежать, но бежать было некуда. Куда бы Ангел ни направлялся, он натыкался на очередную жертву некогда помилованных им палачей. И Ангел осознал, что отныне он сам жертва. Жертва этих жертв. И они не настроены на милосердие, ни на мнимое, ни на настоящее.        Внезапно он натолкнулся на человека, которого знал.       - Кендра!       Она стояла и молча смотрела на него, склонив голову вбок.       - Кендра! – Он сам не понимал, зачем зовёт её по имени. Не понимал, что хочет попросить. Может, чтобы она сказала остальным, что он не беспросветно плохой. Не для смягчения приговора, а просто… просто чтоб они знали. – Кендра…       Кендра выпрямила шею, и из глубокого пореза хлынула кровь.       Схватив Ангела за грудки, Кендра швырнула его в толпу. Сама не спешила присоединяться к расправе. Предпочла сначала полюбоваться действиями других. Чего-чего, а выдержки Кендре было не занимать.       Ангел даже не сообразил, поднялся он на ноги или нет. Всё смешалось. Удары, хватка, боль, тошнота, кровь – и его, и чужая. Кто-то то ли сам ткнулся разодранным горлом в лицо Ангела, то ли прижал лицо Ангела к чьему-то разодранному горлу.       С одной стороны, толпе некуда было торопиться, с другой – толпа была воистину огромная, и никто не желал слишком уж долго ждать возможности поквитаться лично. А ещё практически каждому хотелось посмаковать свою месть. Так что не оставалось сомнений: даже по меркам вечности пройдёт ОЧЕНЬ много времени, прежде чем Ангел станет доступен для «новых» умерших, жаждущих с ним пообщаться.       Но некоторые жители Лос-Анджелеса, погибшие при демонической атаке на город, уже начали занимать места в очереди.

Конец

(23 – 26 апреля 2025 г.)