Конец прекрасной эпохи

      — Мы с вами так похожи, Мистер Шляпка. Давайте уничтожим Тейват вместе?       

***

      Ночь. По стене, не видавшей побелки много десятков лет, метались белые полосы света. Они проникли в лабораторию благодаря окну, которое кое-кто забыл завесить тканью. Именно этот кое-кто сейчас сидит на полу в ожидании начала химической реакции. Смешав собранные напарницей растения и добавив к ним редкий экземпляр крыльев бабочки (он заранее измельчил их до состояния пыли), он надеялся создать нечто отвратительное.       "Даже стыдно представить: трава-светяшка и Сесилия, созданные для получения эстетического удовольствия, должны стать убийцами всего живого в Мондштате. Захватить границу Ли Юэ. Даже не знаю, что будет хуже: если я вместе с этой лабораторией сейчас взорвусь, или если ничего не произойдёт?"       Прошло минуты три, но он был таким же живым, сидящим на полу Альбедо. Видимо, реагентам не хватает среды для протекания реакции, иначе он бы давно лежал закоптелым. А может и сгорел бы заживо.       Почему он решился на это?       "На самом деле я не сгорю, даже если захочу этого. Расплавится каждый дом, человек, превратится в пыль даже самый красивый цветок, а я останусь. Если эта реакция имеет шанс на существование, то он нажмёт на кнопку."       В самом дальнем углу лаборатории находился он. Злой близнец или же двойник Альбедо, который прямо сейчас игриво перекладывает красную кнопку из ладони в ладонь. Вся эта возня его забавляет. Особенно смешит то, как Альбедо каждый раз придумывает более изощренную реакцию, только чтобы она точно не пошла и не привела к уничтожению всего живого. Но избегать своего будущего он все равно не сможет слишком долго. Двойник это знает. Поэтому с упоением наблюдает за попытками настоящего спасти мир.       Его профиль освещал свет луны. Двойник поподал под влияние тех двух белых полосок. Он был убийственно красив.       — Что там, Альбедо, не получается? — звучал его голос с некоторой насмешкой.       — Как видишь, ничего. — Альбедо поднял вверх колбу с реагентами, демонстрируя отсутствие реакции.       — Очень грустно это понимать. — он поднялся на ноги. Не выпуская кнопку из рук, он направился в сторону своего близнеца. — Мне так хотелось сегодня походить по осколкам цивилизации.       "Мне тоже." — промелькнула пугающая мысль в голове Альбедо. Он сам ужаснулся этому.       — Знаешь, если ты делаешь все, чтобы сохранить жизнь своей любимой помощницы — Сахарозы, то.. можешь позвать её к нам. Не думаю, что она сильно в тебе разочаруется, если узнает, что ты жестокий убийца.       — Не в этом дело.       — Тогда в чем?       Двойник был уже прямо перед ним. Он отложил кнопку и присел на корточки. В тёмном помещении ему было тяжело разглядеть выражение лица Альбедо, распознать его искренние эмоции. Поэтому он схватил его за тощий подбородок, нащупав строгое белое лицо.       — В. Чем. Дело?       — Если она умрет, то я всплакну, но не испытаю того разочарования в себе, кое испытаю, если смерть слишком рано заберет кое-кого другого.       — Прекрати говорить загадками. Альбедо, мы слишком давно готовились к этому. Мы вместе создали эту кнопку. Мы — убили меня, чтобы сделать вид, словно не являемся единым целом. Я — твоя плоть, ты — моя кровь.       — Я понимаю все это.       Альбедо с колбы переводит взгляд на своего двойника, чем вызывает у второго кривую, но искреннюю улыбку. Альбедо поддаётся и тоже улыбается. Они правда одно и то же.       — Ты ведь знаешь, кто сейчас есть в Мондштате.       Двойник пожал плечами, но пытался вспомнить.       "Забыл?"       — Я говорю про Скарамуччу... — недовольно проговорил Альбедо.       — А, точно, он ведь помогал тебе с Дурином. — вспомнил двойник, после чего погладил светлую макушку Альбедо. — Если ты ему дорог, то он будет не против продолжать свое существование в этом мире только с тобой.       — Даже если мое желание эгоистично, я не хочу, чтобы его смерть наступила так неожиданно. Пусть разорвет меня лично на поле битвы, если мои действия покажутся ему неразумными (А они неразумны, ведь я знаю). — Альбедо снова взглянул на колбу. — Если он умрет от моих рук, то лишит меня шанса ещё раз с ним заговорить. Мне кажется, что мы чем-то даже похожи...       — Оба оставлены своими создательницами? — двойник усмехнулся, а затем сжал волосы Альбедо в кулак. — То есть ты собираешься ждать, когда он решит покинуть регион? И сколько мне ждать: день, два, может неделю? Месяц?       На глазах Альбедо выступили слезы. Не из-за грусти, а от боли. Он слишком сильно оттянул его волосы. Мерзко. Альбедо ненавидел, когда он властвовал над ним. Всё-таки Альбедо его творец, а не он.       — Ты — моя копия! — Альбедо откинул колбу, после чего раздался треск стекла. Содержимое вывалилось на пол, а сама колба разбилась на миллион осколков. — Не смей ставить мне условия и обращаться со мной так, словно ты что-то решаешь.       Двойник больше не сжимал его волос. Он брезгливо убрал руку от его головы и поднялся на ноги. Аккуратно перешагивая через стекло, клон только недовольно улыбался. Видимо, ему тоже не нравились попытки Альбедо поставить себя выше него. Оперевшись о стол, он смотрел в окно, ожидая извинений.       — Я не копия, а твоя часть. Как и ты — часть меня. Не смей ставить меня на порядок ниже себя. — он указал пальцем на стол. — У меня кнопка. Я могу убить их всех прямо сейчас. А потом могу убить тебя, если ты еще раз позволишь себе такое.       — Вот только в попытках сделать нас братьями, не забывай, что я в первую очередь твой отец. — сказал Альбедо, а затем тоже поднялся на ноги. — Сахароза завтра здесь приберется, а ты не смей ставить мне условия. Если ты убьешь Скарамуччу, то я сразу же уничтожу твое несчастное тело ровно также, как создал его.       Двойник закатил глаза, а затем ловко схватился за кнопку и выбежал из лаборатории, громко хлопнув дверью. Альбедо не стал его догонять, хотя могло показаться, что этот парень что-то замышляет. Он знал, что тот не решится на уничтожение без его согласие. Знал, поэтому прождал минут пять и принялся за разработку новой нерабочей реакции, при этом занимая себя мыслями о Скарамучче.       "Мне необходимо с ним встретиться."

      Звезды уже не горели на темно-синем небе, затянутом облаками. Взошло лживое солнце, положившое конец тревожной для Альбедо ночи. Лживое, потому что было не в состояние отогреть заплывший многовековыми льдинами Драконий Хребет. Всё, что оно делало, это открывало глаза малочисленных путешественников и учёных на белый снег, который был повсюду. Оно ни капли не согревало, а даже наоборот, казалось, что заставляет сильнее леденеть. Таким представлялось утро Драконьего Хребта, которое сильно отличалось от привычного Мондштатского, хоть и расстояние между ними было не значительным. За величественными горами — кусками льдин — стоял регион, способный ощутить всю прелесть лета. Там больше не боятся выходить на улицу из-за прохлады. Там жарко и жители пьют пиво, слушают музыку бардов и просто наслаждаются спокойствием свободолюбивых одуванчиков. Солнце греет и золотит их кожу и макушки. Им хорошо. У них утреннее лето.       Рано встав, Альбедо сразу же оделся и направился в самое сердце Мондштата: ему было необходимо встретиться со своей помощницей, а если повезет, то с Итэром. За эту ночь он сочинил незамысловатую, но абсолютно нерабочую реакцию, которой должен с нею поделиться. Проходя каждое утро такой длинный путь, он совсем не уставал, ведь его организм был обучен благодаря дальним экспедициям. На своём пути он не встретил не единой знакомой души, хотя ожидал постоянно останавливаться, ведь как главный алхимик интересовал большое количество людей. "Нашли ли вы философский камень?", "Как прошла экспедиция?", "А Сахароза ваша девушка?" — эти и другие вопросы часто задавали ему жители, когда встречали. Альбедо умел от них уварачиваться, привык, как и любой другой алхимик. Почему же тогда именно его донимали этими вопросами, а не кого-то другого? Он был особенным человеком, для кого-то странным, добрым, а иногда и пугающим. В общем, Альбедо сам не знал, почему вокруг его персоны такой ажиотаж. Судить о своей популярности сложно, ведь ты не видишь себя со стороны и понятия не имеешь какие толки о тебе ведутся внутри баров. Как бы то ни было, сегодня ему повезло не нарваться на знакомые лица.       — Сахароза здесь? — спросил Альбедо одного из своих помощников, который также как и остальные алхимики не пользовался особой популярностью, поэтому не требовал обращения по имени.       — Никак нет, Мистер Альбедо. — Он добавил в колбу воду, а затем поставил её на слабый огонь.       — Как же так? — Альбедо постарался сохранять хладнокровие, но эта ситуация заставила его лоб сморщиться. — Вы понимаете, она мне сейчас очень нужна.       — Господин Альбедо, мне не хочется этого признавать, но вы опоздали. Она очень долго вас ждала во-от на этом стуле. — он указал взглядом на стул, около которого расположился Альбедо. — А когда солнце поднялось на самую вершину неба, отправилась по своим делам, сказав мне только, что не скоро вернется.       — Что же мне теперь делать?       — Я могу вас обрадовать.       Альбедо удивленно посмотрел на помощника, но ничего не сказал.       — Великий путешественник вернулся из Натлана в наши края. Заходил сегодня ко мне, чтобы сделать заказ по артефактам. Я конечно же сообщил ему, что наше алхимическое сообщество очень радо его видеть здесь, а также, что Господин Альбедо был бы счастлив побеседовать с ним. Совсем скоро он должен вернуться, чтобы забрать свой заказ. Возможно, он знает, где найти Сахарозу.       — Ох, вы правда меня обрадовали! — Альбедо присел на стул, не сводя глаз с пробирки, которую юный алхимик все никак не мог привести к кипячению. — Надеюсь, что не придётся слишком долго его ждать. Слышал, что он в очередной раз спас регион. Вам правда есть чем гордиться, ведь свое путешествие Итэр начал именно отсюда.       — Да! — радостно согласился алхимик, добавляя в колбу нечто порошкообразное. — Он спас жителей целого региона от гибели!       "А ваш Господин Альбедо собирается целый регион уничтожить."       — Знаете, я до сих пор помню нашу с ним первую встречу. Помню как был недоволен, что он оказался самым обычным человеком. — Альбедо спрятал смешок в ладонь.       — Знаете, такие люди как он — сверхлюди с огромными сердцами! Нам очень повезло быть преданными друзьями этого человека. Он правда Великий. — он обернулся и посмотрел куда-то вдаль. — А вот и он идёт!       Альбедо тоже обернулся. Он не сразу поверил своим глазам: загоревший, с соженными волосами, ещё более рельефным телом Итэр подходил к ним с привычной улыбкой на лице. Когда он приблизился, то Альбедо разглядел узоры на его руках и ногах. Видимо, его разрисовали жители региона Войны. Из-за его спины выглядывала привычная девчушка — Паймон. В её облике ничего не изменилось. Может её нужно было изучить?       — Альбедо! — Итэр был безумно счастлив увидеть алхимика. Также как и Паймон, которая тут же завизжала и закружилась вокруг Альбедо. — Вы! Вы не представляете как я рад вас видеть!       Альбедо посмеялся, заглядывая в медные улыбающиеся глаза.       — Я тоже рад вас видеть!       Пока Итэр расплачивался, Альбедо разглядывал его тело, в надежде обнаружить еще какие-то изменения. Удивительно, но несмотря на то, что они виделись еще прошлым летом, Итэр сильно повзрослел, возмужал. Мальчишка стал ещё больше походить на парня. Он приобрёл шрамы, возможно снова влюблялся и пил алкоголь. Он спасал мир целого региона. Альбедо не мог им не восхищаться.       — Альбедо, не хотите пройтись?       — Сам хотел вам это предложить, уважаемый путешественник!       — Ну что вы! Мне неловко слышать от вас нечто такое!       — Да, наш Итэр много уважаемый! — гордо произнесла Паймон, а затем скрылась за плечом Альбедо от недовольного взгляда Итэра. — А зачем скрывать!       Альбедо снова засмеялся. Разве он может их убить? Нет. Не может.       Они вышли из города и направились к самому большому дереву Мондштата, которое всегда распалагало для душевных разговоров.       — Иди поплавай, Паймон! — пошутил путешественник. — Нам нужно поговорить.       — А вот и пойду! — она недовольно топнула ножкой в воздухе, а затем полетела в сторону озера. Умничка какая.       — А вы ее прямо приручили! — улыбался Альбедо, наблюдая за улетающей девочкой.       — Потому что иначе с ней никак, Альбедо.       Итэр долго рассказывал Альбедо о своих путешествиях по Натлану, о поражениях в битвах, людях, прелестных девушках и блюдах. Алхимик не уставал удивляться, ведь сам ни разу не попадал в регион. Он знал о Натлане только из рассказов Венти и древних книг, и, как оказалось, очень ошибался насчёт уклада жизни в этом месте. От каждого слова Итэра перехватывало дыхание, ему хотелось запомнить абсолютно все, каждую деталь, переписать все это в свои дневники, чтобы затем передать начинающим алхимикам, исследователям этого мира. И Итэр был только "за".       Закончив свой рассказ, Итэр прижался всем телом к траве и наблюдал за полетом семян одуванчиков. Они невесомо парили над его головой, заставляя улыбаться и мечтать. Альбедо же сидел и грустно смотрел на Итэра. Он снова задумался о будущем этого региона.       "Значит нужно ждать, когда он покинет Мондштат снова?"       — Слушайте, а куда дальше? — спросил Альбедо.       — Хочу побыть здесь хотя бы месяц, а потом Снежная... — мечтательно отвечал Итэр. — Загар спадёт, рисунки отмоются, волосы приведу в порядок, а то стали совсем сухими, жёлтыми. А то приеду, а меня убьют из зависти.       Он засмеялся, видимо представив, как жители Снежной ополтятся против него из-за цвета кожи.       — А когда именно планируете уезжать?       — Печему это вас так сильно интересует? — Итэр приподнялся на локтях и перевёл свой взгляд на напряжённого Альбедо. — Неужели планируете уничтожить мир?       Несмотря на то, что он спросил это в шутку, Альбедо весь сжался. Он ведь когда-то просил остановить себя именно этого человека. И вот, он сидит перед ним и не понимает, что вскипает в мозгу знаменитого учёного.       — Нет, просто интересно сколько ещё жители городка смогут наслаждаться вашим присутствием. Они вам очень рады.       — А, вот как... — он снова упал на траву. Так, словно руки уже не могли держать его тела. — Когда трава начнёт сохнуть от жара Солнца. Нужно будет охладиться.       Когда Альбедо и Итэр расстались, первый снова направился к юному алхимику, надеясь встретить там Сахарозу. Она до сих пор не пришла. Расстроившись, Альбедо самостоятельно отправился собирать необходимые компоненты. Ему были нужны именно красные ящерицы и ракушки. Бред, да и только.       Не сумев поймать ни одной ящерицы, он разочарованно поплелся в сторону песчанного берега за ракушками. У воды сидел тот самый человек, о котором не переставал думать Альбедо с самого прошлого лета. Скарамучча. В окружении песчаных раковин, он наблюдал за движениями воды — спокойными и плавными. Почему он здесь? Имеет ли Альбедо право к нему подойти, потревожить его уединение? Он не знал ответов на эти вопросы, но прекрасно понимал, что это его шанс приблизиться.       — Ого, это ведь Мистер Шляпка? — приближаясь к Скаре, посмеивался Альбедо.       — Альбедо? — обернувшись на знакомый голос, спросил он. — Не ожидал тебя здесь встретить. И это глупое прозвище...       — Я пришёл за ракушками.       — Действительно? — удивленно посмотрел Скара.       — Да.       Альбедо приблизился к нему, а затем присел около него.       — Обычно здесь их много.       — Да.       Минута молчания. Альбедо тоже увлекся движениями воды, что и не заметил, как Странник внимательно изучает его задумчивый профиль.       — А вы почему здесь?       — Тебе правда интересно?       Вода доходила до их ног, мочила обувь, проникала к самим пальцам (только Скары, ведь Альбедо носил водонипроницаемую обувь). Солнце уже приближалось к горизонту, из-за чего оставляло красивейший след на небе нежно-розовым цветом. Птицы напевали знакомую и любимую мелодию где-то за их спинами. Жаль, что этим мог насладиться только Альбедо. Скарамучча абсолютно не питал любви к красивому.       — Когда я прихожу сюда, то почему-то вспоминаю родину. Ну, не подумай, я вовсе не грущу о своей создательнице и тем местам, где я бродил, когда только появился. Просто вода это то, что всегда меня окружало в то время. Когда я здесь, то чувствую себя нужным.       Альбедо не знал, как реагировать на это. До этого Скарамучча никогда не был открытым с ним. Проявлял грубость, шутил, много смеялся, но не говорил о личном. Разве этот человек способен на что-то настолько глубокое, как любовь?       — Прости, я много говорю.       — Нет, вы отлично говорите.       — Не привык этого делать, поэтому может тебе и нравится. — он усмехнулся. — На деле же я просто кукла, которой в программу записали "любовь к дому".       — Я могу вас понять.       — Нет.       — Но я ведь тоже искусственный. — Альбедо смотрит на Странника и понимает, что его взгляд направлен на закатное солнце.       — Ты создан по подобию человека, а я просто кукла. Ты больший человек, чем я и мне подобные. — его пальцы углубляются в песок, нарывают морскую раковину и вытаскивает её, перекладывая в холодные руки Альбедо. — Тебе меня не понять.       — Ваши руки такие же холодные, как и мои.       — Но твои возможно согреть.       Альбедо убирает раковину в сумку, а затем снова впивается в Скарамуччу. Он должен предложить ему.       — Как и ваши, если сильно постараться.       — Никто не станет стараться сделать их похожими на человеческие.       — Почему же?       Розовый закат красиво освещает лицо Скарамуччи, идеальное и гладкое. Его взгляд грустный, а губы идеально влажные, как и должно быть у куклы.       — Она ведь не захотела.       "Вы так несчастны, Мистер Шляпка. Именно это несчастье и делает вас таким прекрасным. Ваше одиночество и желание отчуждения близки мне, но при этом так полярны, что я правда не всегда в состоянии разобрать вас. Но я желаю вам помочь и показать, что такие несчастные, как мы с вами способны управлять этим миром."       Скара снова углубляется пальцами в песок и достает несколько раковин, которые сразу же попадают в руки алхимика. А затем и руки Странника оказываются там же. Мягко сжимая, он надеется согреться.       — Видишь, ничего не происходит?       — Но ведь и моя рука осталась такой же холодной, как и прежде. Не отрицайте нашего сходства.       — Возможно, ты прав.       Руки, испачканные в песке аккуратно касаются бледного лица алхимика, в надежде ощутить близость. Они его пачкают, оставляют след, но не волнуются об этом. Это и не тревожит самого Альбедо. Он спокойно улыбается и приближается ближе к Страннику. Аккуратный поцелуй в самый кончик точенного подбородка. Но Скарамучча не улыбается. Это не то, чего он хотел.       — Мы с вами так похожи, Мистер Шляпка. Давайте уничтожим Тейват вместе?       Тогда Скара лукаво улыбнулся и громко рассмеялся, чем испугал птиц, поющих за их спинами.

***

      Вечер. Они шагали в сторону Драконьего Хребта, обсуждая Дурина и происходящее когда-то в Симуланке. Под их ногами сначала звонко распадалась, брызгая соками, трава, а затем хрустел снег. Никто из них не испытывал холода, потому что кожа двоих была подготовлена к любым погодным условиям. Когда Скарамучча взлетал, Альбедо с некоторой завистью наблюдал за ним: не каждому удавалось пробудить такие чувства. В какой-то из моментов, Скара ухватил Альбедо за плечи и дал возможность почувствовать самый настоящий полет.       — Не каждая кукла на такое способна.       — Не каждый гомункул способен обрадоваться возможности полетать. Но ты тяжелый гомункул, поэтому я больше не стану так делать.       Когда они добрались до усеянной снегом лаборатории, Солнце успело полностью зайти за горизонт, дав возможность луне подоминировать над искусственным небом. Тогда звезды ярко светили, а Альбедо заметил, что это хороший знак для осуществления их плана.       — Я должен был насобирать ящериц, но они слишком быстрые.       — Мог вообще-то и меня попросить.       — Вы и так помогли мне с ракушками. Этого достаточно.       В лаборатории не горел свет. Она даже казалась заброшенной, что и подметил Странник.       — Почему ты до этого не показывал мне этого места?       — Можно сказать, что это мое секретное логово.       — Какие мы загадочные.       Альбедо казалось, что Скарамучча до конца не понимает, на что согласился. Не понимает, с кем связался. А если и понимает, то для него становится таким же страшным человеком, как и он сам. Либо он сбежит, либо останется с Альбедо наслаждаться падением цивилизации.       Огромная железная дверь скрипнула. Они вошли в одну из самых темных комнат, где сразу же возник свет благодаря памяти о светильнике Альбедо. Скара тут же зажмурил глаза цвета фиалок, а когда привык к свету начал внимательно изучать каждый уголок: справа картины, много картин; слева огромное количество всяких книг, банок и склянок с неизвестным содержимым; спереди огромный стол и стул, за ними кресло и самодельная плита; сзади металлическая дверь; больше ничего.       — Ну как, уютно? — спросил Альбедо, заглядывая под свой рабочий стол, словно желая отыскать потерянную зверюшку.       — Средне. — признается Скараммуча, не понимая, что потерял его проводник.       — Можете присесть в кресло, если хотите. — Альбедо вспомнил, что на полу осталась разбитая посуда, поэтому вздрогнул и подбежал к Скаре. — Только под ноги смотрите, у меня после вчерашнего не убирались.       — Так ты и сам не смотришь... — он оглядел пол и понял, что он абсолютно чист. — Видимо, всё-таки убрались.       Альбедо тоже обратил на это внимание, а затем осознал, что Сахароза скорее всего в свое отсутствие на службе навещала его лабораторию. Значит здесь ее встретил двойник?       Дверь снова распахнулась для появления нового персонажа. Он был старым для всех, кроме Скарамуччи.       — Привет, Альбедо! — помахал ладонью он, при этом взгляда не сводя со Скарамуччи, который не знал куда от шока деть свое тело. — Альбедо не рассказывал обо мне?       — Конечно не рассказывал, думай головой. — ответил Альбедо.       — Значит все готово? Ты привёл его, я могу начать?       Странник облокотился о стену, внимательно наблюдая за двумя Альбедо, которые с некоторой иронией общаются друг с другом.       — Я и подумать не мог, что у тебя есть брат.       — У меня его и нет. Это клон.       — А ты и правда безумен, как о тебе и говорили.       После этого Скара действительно направился в сторону кресла, где и уложил свое тощее, идеальное тело. Двойник в это время выбежал из комнаты в поисках чего-то важного, оставляя этих двоих наедине.       — Можно я вас нарисую? — спросил Альбедо.       — Ты позвал меня для этого?       — Нет. Просто подумал, что это отличный повод запечатлить твою красоту.       — Ну... если так сильно хочется, то можно.       Альбедо тут же достал белоснежный холст и краски с кистями. Он так, без наброска. В это же время вернулся двойник, крепко держа в руках красную кнопку. Это ни капли не смутило ни Альбедо, ни Скарамуччу. Один рисовал, сидя на полу, другой позировал, ровно держа спину.       — Вы вовсе не похожи на тех, кто хочет уничтожить этот мир.       — А мы хотим! — одновременно крикнули они.       Клон специально выключил свет, думая, что это помешает художнику и он вспомнит об изначальной цели. Но это никак на него не повлияло. Он лишь с большим удовольствием оставлял мазки на холсте, внимательно всматриваясь в любимое лицо.       — Я скажу тебе, когда надо нажимать, а пока сыграй нам что-нибудь на скрипке.       И он правда сыграл. Странник не задавал лишних вопросов: не спрашивал, когда клон выучиться игре; почему Альбедо вообще завел его. Он просто понимал, что если б обладал равной властью, то тоже создал бы себе друга.       — Почему ты решил уничтожить этот мир? — спросил Странник.       — Когда ты понимаешь, что можешь его уничтожить, не стоит вопрос "Как его спасти?" Стоит лишь "Как его безболезненно для себя уничтожить?" А вообще... — Альбедо отвлёкся от картины. Сначала посмотрел на играющего на скрипке клона, затем на позирующего Скарамуччу. Это вызвало улыбку. — Мне просто надоело быть просто Господином Альбедо для них всех. Я хочу войти в историю. Хочу, чтобы Рэйндоттир поняла, какого монстра создала.       — Ты был прав, когда сказал, что мы похожи. Наши мысли сходятся. Я тоже не хочу быть просто выскочкой, язвочкой, бывшим Фатуи, созданнием этой женщины. Я хочу показать, что я куда сильнее и страшнее, всех тех глупых прозвищ.       Двойник сфальшивил, потому что отвлекся на речь Скарамуччи.       — А вы правда похожи. — смех, а затем такая же блестящая игра, как и прежде.       Когда картина была закончена, луна была на самой вершине неба. Сегодня не было облаков. Звезды горели так, как никогда не горели до этого. И отражаемый ими свет выбелял ещё сильней и без того бледную кожу Скарамуччи. Он был прекрасен. Даже более прекрасен, чем музыка, под которую он позировал. Закончив картину, Альбедо подошёл к нему и нежно поцеловал в знак благодарности. Скарамучча не противился этому. Их ведь никто не видит, кроме доброго близнеца, играющего не на струнах души, а на самой обыкновенной скрипке. Поэтому он мог раствориться в алхимике, делиться с ним своим безумством и просто получать удовольствие от того, что скоро мир исчезнет.       — Насчёт три, нажмёшь на кнопку. — говорит Альбедо, хватая Скараммучу за руку и оттягивая на себя. — Мы ляжем на пол, чтобы укрыться от возможных последствий, к которым я не подготовился. Ты ведь понимаешь, что мы тоже можем погибнуть, да?       — Я не боюсь смерти, Альбедо.

      Три...

      Он тянет его на пол и кладет около себя, прижимая лицом к полу.

Два...

      Он не слушается. Поворачивает голову в бок и смотрит на светлые волосы Альбедо, нежно улыбаясь. В это время клон быстро выбегает на улицу.

Один...

      Двойник подбегает к окну, из-за которого в комнату и попадал свет. Альбедо поворачивает голову в сторону Странника и подносит к его губам указательный палец, не понимая для чего его другу сохранять тишину.

Ноль.

      Тела двух парней взмываются ввысь, словно они находятся не в лаборатории Альбедо, а в космосе. Они крепко хватаются за руки друг друга, в то время как оглушительно разбивается окно и осколки врезаются сначала в первый слой одежды, потом второй, в кожу молодых парней, вызывая крик боли у Альбедо, потому что один из самых больших осколков впивается в его ногу. Затем их тела падают на землю, поднимая пыль и снег, запущенный благодаря проломанному окну. Скара с надеждой смотрит в голубые глаза Альбедо и улыбается, потому что тот жив, ведь на его лице отображено мучение. Самое настоящее, неподдельное.       Стоит ли писать о том, что произошло за пределами лаборатории в эти несколько секунд? Вспыхнувший пожар из-под земли забрал абсолютно всех и вся. Ничего не осталось. Только развалины, перепачканные кровью. Только застывший крик в воздухе, который эхом прыгал по осколком и скоро должен был добраться и до лаборатории. Мондштат проиграл.       Отделавшись от осколков, Альбедо исцелил себя с помощью сделанного на скорую руку зелья. Раны сразу же затянулись. Благодаря телу Альбедо, Странник практически не пострадал. Осколки не вошли в его тело, а лишь задели, поцарапали, слегка ранили.       — А мы правда того?.. — спросил Скара, когда Альбедо смазывал микстурой его царапины.       — Правда уничтожили мир?       — Да.       — Мы уничтожили Мондштат. — глаза цвета фиалок не сводили взгляда с говорящего. — Но остальные регионы не тронули. Нам придётся скрываться.       — Но ты ведь сказал, что уничтожили весь мир. Я не понимаю.       — Для меня Мондштат был целым миром. Мы уничтожим и другие миры, но для этого нужно время.       Скарамучча улыбался. Так улыбаются дети, когда слышат что-то очень важное для себя. Так улыбался Странник. Альбедо не улыбался.       После того, как Скарамуччу обработали, они покинули лабораторию. Странник остановился около разбитого окна, где когда-то стоял двойник Альбедо. Все, что от него осталось, это кровь на снегу и внутренности, выбросившиеся наружу. Чуть слева была кнопка, ставшая ещё краснее благодаря крови. Скарамучча прижал ладонь ко рту, сдерживая себя от рвоты.       — Он хотел умереть. А я хотел жить. Если об он остался, то непременно уничтожил меня.       — Ты поступил также, как моя мать... — упав на колени, начал терять голос Странник.       — Он. Хотел. Смерти.       Подняв кнопку с пола, Альбедо занёс её в лабораторию, пока Странник лежал на снегу возле трупа и плакал.       — Ты ведь хотел увидеть разрушенный город. Нам пора идти, пока на это фальшивые небо не взойдёт такое же солнце.       — Да.. ты прав.       Альбедо помог ему подняться. Когда Странник успокоился, они ускорились и побежали. Лица убийц освещались белой луной, показывая снегу их внешнюю чистоту. Снег ведь не понимал, что по нему бегут маньяки. Как и эти двое не знали, кем стали в эту ночь.       Добравшись до осколков Мондштата, они присели на черную землю. Воздух был грязный, неприятный, непригодный для жизни. Но не для искусственно созданных мальчиков. Они не ощущали всей его мерзости, точно также, как не ощущали своей. Альбедо и Странник сидели молча, наблюдая за тишиной разрушенной цивилизации.       — Помнишь, я говорил тебе, что мне понадобится твоя помощь? — спрашивал Альбедо, поглаживая холодную ладонь.       — Помню.       — Спасибо, что помог уничтожить все это. Я рад, что сделал это вместе с тобой.       Тишина. Мертвецы к сожалению не говорят, иначе заклеймили бы их убийцами и монстрами. Они и есть монстры и убийцы. Эгоистичные сволочи, решившие, что этот мир достоин принадлежать лишь им.       — Что мы будем делать дальше?       — Будем скрываться на Драконьем Хребте, пока нас не найдут.       — А если найдут?       — Сбежим и найдем новое место для жизни. Я знаю несколько. Хочешь покажу?       — Значит, мы будем жить вечно?       — Конечно.