Фотоаппарат Толбота

      Фотоаппарат Толбота — реликвия, которую было трудно найти, а еще труднее достать, но Сиэль был таким человеком, что если он задумал что-то, то обязательно доводил до конца.       Не то, чтобы Фантомхайв думал, что послать прислугу сфотографировать Себастьяна будет хорошей идеей, но надежда умирает последней.       В темпе вальса, разбитой посуды, испорченной стены, сожженных деревьев и испорченных завтраков прошло три дня.       И терпению Сиэля, которому, как он считал ранее, не было предела, все-таки настал конец — фотоаппарат Толбота стоял перед ним, а Себастьян как раз был занят тем, что натирал фарфор — у Фантомхайва не будет лучше момента, чем этот.       Тем более, что так или иначе, но Сиэль его хозяин, и если он хочет сделать фотографию Михаэлиса, то он ее сделает.       Незаметно открыть объектив и отсчитать десять секунд. Закрыть крышку. Фото готово, а Себастьян даже не обратил на это внимание.       Неужели все было так легко с самого начала?       Осталось проявить пленку.       В слабом свете свечи, стоящей за закрытой дверью Фантомхайв провел пол часа, ожидая готовой фотографии.       Стоило Сиэлю открыть дверь и забрать свечу, чтобы рассмотреть фото под светом, как послышался стук.       Фантомхайв же замер, держа на весу фотографию.       Сиэль ожидал увидеть рядом с Себастьяном все и одновременно ничего, но только не себя.       — Господин?.. — приоткрыв дверь спросил Михаэлис, замирая на пороге.       Прятать фотографию не имеет смысла.       — Себастьян, — Сиэль перевел взгляд на дворецкого, аккуратно поставил свечу. — Объяснишься?       Себастьян вошёл недолго думая, затем мягко отобрал у господина фотографию.       Михаэлис стоял в профиль, о чем-то задумавшись, за его спиной, анфас к камере, стоял Сиэль и улыбался уголками губ, подняв левую руку, дабы коснуться дворецкого.       Себастьян невесомо провел пальцем по фотографии.       — Вы ведь знаете особенность этого фотоаппарата, господин? — наконец произнес дворецкий.       — Да, — кивнул Сиэль. — И надеюсь, я ошибаюсь, — Себастьян посмотрел на господина и улыбнулся, будто сочувствующе.       — Нет... — он помолчал. — Вы как всегда правы, господин. Вы мертвы, — с искренним сожалением озвучил то, что не смог сказать Сиэль, Себастьян.       Фантомхайв оглянулся. Комната как комната. Она была такой, сколько он себя помнит.       Быстро перебрав свои воспоминания Сиэль не обнаружил ничего, что выбивалось бы из общей картины безумия его жизни.       — И что это за место тогда?       — Я забрал у Вас душу, — нахумрился Михаэлис, нахмурив брови. Слова давались ему с трудом, будто застревая в горле. — Точнее, я забрал ее у Вашего тела. Оно умерло, а душа осталась в кольце.       — То есть я свершил месть... — вслух прошептал Сиэль, и Себастьян посмотрел на него с говорящим «единственное, что тебя волнует?», но Фантомхайв его вновь удивил. — Почему ты её не поглотил? У нас был договор.       Себастьян стоит несколько секунд недвижимо.       — Господин, я... — Михаэлис подумал, а потом на выдохе заговорил.       — Случилось многое. Пока я искал Вашу душу я осознал, что не могу просто... Поглотить, — с отвращением, словно выплюнул, сказал он.       Сиэль потер лоб:       — И в чем же причина? — Себастьян недолго думал сейчас, но как же долго он размышлял об этом в общем?       — Господин, долгое время считалось, что демоны не могут любить. Бывало, говорили, что ангелы, которые влюбились в человека, были изгнаны и снизведены до демонов, которые точно никогда не смогут полюбить, — грубое «ближе к сути» застряло у Сиэля в горле, когда он понял, к чему клонит Себастьян. — Мне думалось, что я — не исключение, когда контракт с Вами разрушил все, что я думал и представлял о себе.        — Вы умерли потому, что я не понял что за чувство появилось во мне и совершил оплошность, поспешил. И я создал для Вас этот мир. Я ничего не могу исправить, господин, но пытался, поверьте мне, — лицо Себастьяна было скрыто в полутьме комнаты, Сиэль опустил глаза в пол.       — Позвольте мне быть с Вами, — зашептал Михаэлис отрывисто. — Позвольте мне быть Вашим дворецким, господин. Я сделаю все, о чем Вы только пожелаете, просто...— резкий выдох разрезал пространство между ними своей теплотой.       — Позвольте мне быть рядом, не важно в качестве кого, — руки Себастьяна были крепко сцеплены в замок и находились на уровне живота, когда они схватили резко, но с тем же бережно, ладони Сиэля.       — Прошу, милорд, — Фантомхайв взглянул на дворецкого.       Его собственная смерть его одновременно удивила и нет; это было то, что случилось бы в любом случае, однако он не думал, что это будет так незаметно, поэтому этот вопрос его практически не волновал.       А вот тема социальных отношений была проблемой насущной и возникающей достаточно остро.       — Скажи это, — шепнул он, закрыв глаза.       — Что? — удивленный, от неожиданно-доброго и спокойного голоса, заморгал Михаэлис.       — Скажи, что это за чувство, что ты чувствуешь, — перчатки скрипнули на чужих руках.       — Я... — что-то клюкнуло в горле Себастьяна. —...люблю вас, господин.       Тишина. Режущая тишина, будто все застыло вокруг них. Оно и неудивительно, теперь мир — это они вдвоём.       Сиэль вздыхает и открывает глаза.       Все не так плохо, если мир — это они вдвоем.

«Я был попросту слеп.

Ты, возникая, прячась,

даровала мне зрячесть.

Так оставляют след.

Так творятся миры.

Так, сотворив их, часто

оставляют вращаться,

расточая дары.»