День сегодняшний

Жизнь под «опекой» Рина во многом напоминает минное поле, но Исаги человек, который прожил в одной комнате с Баро, Наги и Чигири. Ему не привыкать к выкрутасам фриков. Другой вопрос, что противостоять чьим-то маниакальным наклонностям с каждым разом хочется все меньше и меньше, особенно, когда Рин наклоняет голову к плечу и взглядом пади-на-колени-мразь прижимает абсолютно голого Исаги к стенке душевой. Исаги научился предугадывать намерения своего сокомандника, научился читать между строк, так что он лишь невинно улыбается Рину, на чьих белых плечах еще не растаяли капли воды, и пытается дать деру, но не тут-то было. Рин хорош не только в футболе и у него отменная реакция, с которой он перехватывает пацана одной рукой, зубами вцепляясь в мочку уха Исаги, а потом низким проникновенным голосом собирается воздать по заслугам. - Я знаю, что это ты стащил из моей комнаты футболку. Йоичи неловко хихикает. То, что ему вообще дали доступ к святая святых уже является чудом, но Исаги не смог удержаться от маленькой шалости и примерил на себя футболку с чужим именем на спине прямо в комнате отсутствующего Рина. Она ожидаемо оказалась великовата, на воротнике были видны засохшие капли пота - эту самую футболку Рин не стирал с того самого памятного матча. Не в сентиментальном порыве, разумеется, он просто не успел сдать ее в стирку. Исаги хотел снять ее, но потом понял, что именно эта футболка значит для них обоих гораздо больше, чем все, что они делали или думали друг о друге. Она значит победу-поражение Исаги, словно в межвидовой борьбе, а для Рина она означает допуск в свою жизнь того, кого он впервые не смог остановить. Эта футболка пахла Рином – вот, что самое главное. Время утекало сквозь пальцы, наверняка Бачира уже ждал его на тренировочном поле, поэтому сняв футболку, Исаги не положил ее на место, а забрал с собой, словно трофей, украдкой вывернутый из цепких нитей кукольника. А теперь расплачивался за это по полной. Рин вгрызался в его ухо, наказывая непослушного пса за проступок, а Исаги молился о том, чтобы не выдать, как ему, черт возьми, это нравится. Особенно, когда чувствуешь спиной чужую обнаженную грудь, к которой хочется прижаться еще сильнее, мышцами ощутить мышцы. Йоичи пропускает момент, когда рука Рина касается тазовой косточки, а потом ныряет туда, где пульсирует степень довольства терзаемой жертвы. Жертвы только на словах. - А ты оказывается мазохист, Исаги Йоичи. Рину бы на фортепиано играть своими пальцами, но из нот он знает только ноты Исаги, которые в этот момент звучат особенно волнительно, потому что пальцы Рина оглаживают набухшую головку, заставляя ее затвердеть, и в этот же момент Рин зализывает следы собственных укусов на чувствительных ушах, чтобы услышать полный грехопадения стон. До этого в играх кто кого поглотит, они не заходили настолько далеко, но, что же, пора сменить полярность, особенно, когда мальчишка сам подставляется под руки, двумя руками упираясь в стенку душевой. На его лице и шее цветут яркие пятна от жары и смущения, но Рин знает этого человека даже лучше, чем хотелось бы. Он отпрыгивает назад, избежав удара коленом, а после смотрит в глаза хищника, заведенного до предела, такого же, как и он сам. Исаги знал, что Рин увернется. Рин знал, что Исаги атакует. В этой игре они играют по правилам футбола, которые навязал им Эго и от которых они не могут избавиться, даже сняв ненужные маски наедине друг с другом. Рин усмехается, когда в попытке наступления, Исаги поскальзывается на мокром полу и влетает, словно отличный пас, прямо в руки Рина, который все еще готов нести своевременное возмездие проигравшему. Мальчишка краснеет еще сильнее, глядя ему в лицо и куда-то растеряв свой боевой запал. Мальчишка привстает на носки, насколько это позволяет скользкая плитка под ногами, и прижимается губами к губам Рина, собирая с них капли воды. И это становится спусковым крючком. Рин делает шаг вперед, вжимая Исаги спиной в стенку, и закидывает его левую ногу себе на пояс, чтобы притереться, сплавиться друг с другом. Довольно игр. Он вовлекает Исаги в настоящий поцелуй, пробираясь языком до самой глотки, не позволяя контратаковать, не позволяя защититься. Это его поле деятельности и Рин заявляет на него свои права, вновь касаясь слегка опавшего члена своего сокомандника. Исаги стонет ему в рот, цепляется за сильные плечи и чудом сохраняет равновесие. Рин не дает ему вдохнуть, чертов садист, который вглядывается в мутные поплывшие зрачки Исаги, чтобы вновь вернуться к губам, уже чувственнее подчиняя отекший мозг мальчишки самому себе. Исаги хватает трех движений, чтобы кончить на пол душевой, переживая момент первого в жизни оргазма, который вымыл пол из-под ног, и если бы не поддержка Рина, парень наверняка шлепнулся бы задницей на пол. Рин-садист был бы не против такого сценария, но Рин-почти-ласково-проводящий-языком-по-истерзанной-им-же-губе, кажется, настроен сегодня побыть джентльменом для своей дамы. Вот только дамой Исаги быть не собирается. - Я не отдам тебе ту футболку. – Со всей серьезностью заявляет он, кое-как придя в себя. - Ты слишком борзый для человека, который только что кончил от рук другого парня, - вставляет Рин, чтобы слегка поддразнить. - А ты слишком самоуверен. – Возражает Йоичи. – Не твои ли это руки только что касались члена другого парня? И в этот момент ладонь впечатывается куда-то над головой Исаги, лишая пространства для маневра. Рин неожиданно мягким взглядом проходится по его лицу, второй рукой дергая за подбородок. Йоичи успел хорошо изучить его, но в этот момент он не может с точностью предугадать, что хочет от него Рин, который улыбается тонкой улыбкой, предвещающей еще одну волну острот. - Хорошо, можешь не отдавать, - говорит Итоши. О чем это он? А, о футболке. – В конце концов, жена должна носить вещи мужа, а ты ведь ее уже примерял, не так ли? Исаги вспыхивает, как спичка, намереваясь оттолкнуть засранца, но все что ему удается сделать, это пнуть по лодыжке, прежде чем его губы вновь оказываются в чужом плену. Исаги мстит, Исаги кусает подвернувшийся уголок кожи, тает в этой мести, когда с губ Рина слышится тихий стон. И кто из них мазохист? Час уже довольно поздний, так что нет причин беспокоиться о том, что кто-то мог или может их застукать, но выйдя из душевой, Итоши хранит молчание и даже не смотрит в его сторону, пока они вытираются, одеваются и выходят из общей раздевалки. Исаги чувствует себя девчонкой, которую после страстного свидания отшил парень, а потом хлопает себя по щекам, пытаясь воспроизвести коронное выражение лица Рина, которое отпугивает все живое в радиусе нескольких метров, и идет спать. И только, когда он проходит мимо комнаты Рина, дверь распахивается, чуть не ударив его по лбу, пока чужие руки знакомой хваткой втаскивают его внутрь, закрыв за ними дверь на замок. - Раз уж тебе так нравится мой запах, можешь наслаждаться им на постоянной основе, - Рин не спеша прогуливается до единственной в комнате кровати, а после оборачивается и выразительно растягивает губы. – Фетишист. Исаги мучительно долго сглатывает от навалившихся перспектив, пока Рин устраивается на кровати, недовольно косясь на него. - Ну? Йоичи отмирает и не так бодро, как его компаньон, он забирается на жесткий матрац и чувствует, как сверху их обоих укрывает одеяло. Оно тоже, как и вся комната, пахнет Рином. Этот запах Исаги не сможет выкинуть из головы, но раз уж они оказались на одном поле, мальчишка пихает своего как бы лидера в бок, вынуждая подвинуться. - Говорю же, слишком борзый, - ворчит Рин, но принимает правила игры под победный смешок Исаги, который наконец-то закрывает глаза, думая про себя: «Не борзый, Рин…» «А, кажется, чуточку влюбленный в такую сволочь, как ты…» Эти слова даже не нужно произносить вслух, ведь они одинаковые – и чувства, и это невообразимое тепло от присутствия рядом наверняка знакомы и Рину, испытавшему свой маленький коллапс по отношению к Исаги где-то в одиночку, и теперь с иронией наблюдающего, как такой же коллапс переживает Йоичи. Исаги улыбается, касаясь губами ключицы в вороте чужой пижамы, и слышит закономерный вопрос. - Ты еще не спишь? – Недовольно интересуется Рин. - Сплю, - отзывается Исаги. – Сплю и вижу мир, в котором ты не такая задница, как в этом. Рин отзывается смешком. - Такого мира не существует. - А вдруг? - Спи уже, фантаст. – В голосе Рина остается только усталость и лишь поэтому Исаги послушно умолкает, закрывая глаза. Он внезапно даже для самого себя обрел константу, вокруг которой, словно паззл, складывается формула его победы. Не над Рином. А над самим собой. И только когда он преодолеет эту ступень, они с Итоши окажутся лицом к лицу и весь накопленный опыт адаптационного гения будет направлен против опыта кукловода. Рин все-таки прав. Если бы и существовала какая-то иная реальность, она не была бы столь фантастической, как эта. Фантастической. И совершенно безумной – радующей эгоиста по имени Исаги Йоичи каждым новым поворотом сюжета. Остается лишь один вопрос. Что покажет ему завтрашний день?