i will fall in love with you (over and over again)

      Появление курильницы полностью изменило их жизнь.       С тех пор, как Вэй Ин взял ее в руки, они, кажется, просто не могут насытиться этим волшебным инструментом. Ночь за ночью они играют с этой чертовой штуковиной, погружаясь в сны и выныривая из них, преследуя одну фантазию за другой. Даже если Лань Чжань внешне этого не показывает, Вэй Ин знает, что он наслаждается этим опытом и воплощает свои самые смелые, самые грязные мечты — как и он сам!       То есть до тех пор, пока их нездоровое увлечение не укусит за задницу.       Честно говоря, сейчас они были одной из самых любимых мечт Вэй Ина. Милый маленький домик, расположенный посреди залитого солнцем луга, вдали от хаоса заклинательского мира и спрятанный там, где никто никогда не сможет его найти. Здесь Вэй Ин воплощает в жизнь свою мечту о работе на большом овощном хозяйстве, в то время как Лань Чжань ткет одежду в их маленьком деревянном доме, наблюдая за ним из окна.       Это так волнующе — ощущать себя в своем прежнем теле. Будто надеваешь уютную, до боли знакомую перчатку, сшитую специально для него. Как ни странно, у Вэй Ина не было шанса сделать это без курильницы. Возможно, это одна из причин, почему ему нравится возвращаться сюда.       Когда они оказались здесь в первый раз, сон закончился как раз на том моменте, когда они начали раздеваться, чтобы принять горячую ванну. Но за время многочисленных посещений этого места они смогли постепенно погрузить своих персонажей в мир грез, вселиться в их тела и постепенно манипулировать ходом событий.       Решив добавить немного пикантности в свой сон, они поумнели.       На этот раз, вместо того, чтобы зайти в дом и раздеться, они занялись делом прямо на улице — среди лугов с полевыми цветами, прячась за высокой травой, Вэй Ин, раскрасневшийся и улыбающийся, беспомощно прижат к дереву.       И на этот раз Ханьгуан-цзюнь, который ткет днем, а ночью дает волю фантазии, напоминает Вэй Ину, кто на самом деле его муж, используя в своих интересах его невероятно короткие, но невинно выглядящие фермерские одежды, демонстрируя свою власть над маленьким сексуальным шалуном в своих объятиях.       Его руки крепко сжимают бедра Вэй Ина, пальцы впиваются в мягкую плоть, когда он одним резким нетерпеливым движением задирает хлопковую одежду Вэй Ина. Не теряя времени, он грубо раздвигает ноги Вэй Ина, широко раскрывая его, и входит в него — глубоко, жестко и безжалостно.       Маленький ротик Вэй Ина приоткрывается в тихом вздохе, когда соломенная шляпа падает с его головы. Полностью отдаваясь своему мужу, он грациозно и медленно поднимает одно колено в воздух, хотя бы для того, чтобы облегчить доступ к своему мужу, будто просто не может насытиться каждым дюймом тела своего мужа.       Здесь нет ни колебаний, ни какой бы то ни было нежности — только необузданная потребность и лихорадочная страсть, о которой Вэй Ин так бесстыдно умоляет, не произнося ни слова.       Вэй Ину больше всего нравится такой Лань Чжань, который отбрасывает всякую логику и позволяет своим инстинктам взять верх, вместо того, чтобы мучительно сдерживать себя, как его учили.       Лань Чжаню гораздо веселее, когда он не слишком сильно использует свой мозг. Боже упаси, чтобы мужчина иногда думал только членом!       После того как они вдоволь повеселились, совершенно измотанные и переплетенные конечностями, они ждут, когда сон закончится — как обычно — достигнув своей кульминации (как и они сами). Обычно это сигнал к тому, что мир грез рассеивается, а реальность возвращается к ним.       Но на этот раз, как ни странно… ничего не происходит.       Хм.       Вэй Ин быстро снимает соломенную шляпу с шеи и театрально зачесывает волосы назад. С игривой улыбкой он сжимает руку в кулак и слегка в шутку ударяет им по воздуху.       — Эй… добрый день????? — окликает Вэй Ин.       Солнце продолжает упрямо висеть на своем месте позади них, яркое и слепящее.       Кажется, ничего не происходит.       Даже Лань Чжань начинает хмуриться.       — Боже, кто же знал, что эта штука неисправна, — бормочет Вэй Ин, сердито сдувая с глаз выбившуюся прядь волос. Бесстыдно оглядываясь через плечо, он кривит губы в ухмылке и спрашивает своего мужа:       — Ха-ха-ха, Лань Чжань… тебе не кажется, что мы переусердствовали с курильницей?       Лань Чжань прячет румянец и качает головой, не менее озадаченный.       — Сон всегда заканчивается после того, как дело сделано.       — Хм, — Вэй Ин садится на корточки, его пальцы опускаются, чтобы неторопливо поиграть с травой, словно осматривая каждый дюйм пейзажа своего сна. — Боже, ты думаешь, мы недостаточно хорошо все представили? Что, если… — на его лице появляется улыбка, застенчивая и манящая. — Что, если нам стоит устроить еще одно представление, чтобы заслужить выход?       В ответ на это Лань Чжань с трудом сохраняет серьезное выражение лица, подергивание губ выдает его.       — Вэй Ин…!       Но всепоглощающее желание, наполнявшее его взгляд, говорило само за себя.       Вэй Ин выпрямляется, наклоняется всем телом вперед и дразняще проводит пальцем по подбородку Лань Чжаня, в то время как в его голове быстро формируется порочная идея.       — Возможно, тот, кому сейчас нужно устроить представление, — это вам, господин, — мурлычет он, его длинные ресницы приглашающе трепещут, а голос становится томным и бархатным.       Нетерпеливо развернув Лань Чжаня, Вэй Ин прижимает своего мужа прямо к дереву, а затем опускается на колени.

———

      Это не срабатывает.       Снова ничего не происходит.       Лань Чжань все еще не мог отдышаться, лежа на траве, когда Вэй Ин выпрямляется. Он снова постучал пальцем по воздуху, на этот раз нахмурив брови, потому что опять ничего не произошло. В качестве последнего средства он достает из-за пазухи талисман, что-то яростно пишет на нем и подбрасывает в небо.       Талисман падает обратно, приземляясь прямо ему на голову.       Вэй Ин с ворчанием дует на него.       И в следующую секунду блеск в его глазах превращается в сталь.       — Что-то не так, — бормочет он, пристально глядя в небо над головой. — Оно не дает нам уйти. Мы не можем выбраться.       При этих словах Лань Чжань приоткрывает один глаз и восстанавливает дыхание. Сев, он прислоняется к дереву.       Насторожившись, он достает Бичэнь.       — Ты думаешь, кто-то запер нас здесь?       Вэй Ин на мгновение замолкает, будто внимательно прислушивается к чему-то, чего нет, прежде чем покачать головой и ответить:       — Нет. Разве ты не слышишь? Мы совсем одни.       Лань Чжань смотрит на него.       — Что ты слышишь?       Вэй Ин прикусывает губу и, наконец, произносит:       — Убийственную тишину.       В начале сна, по крайней мере, было мелодичное щебетание птиц высоко на деревьях, журчание воды в близлежащем озере, беготня диких животных по лугам. Но сейчас — полная тишина. Все признаки жизни исчезли, будто их и не было.       — Сон уже закончился, — Вэй Ин глубоко вздыхает. — Когда мы… только закончили. Ты сам так сказал.       Лань Чжань встретился встревоженным взглядом со своим возлюбленным и кивнул.       — Тогда у меня было дурное предчувствие, — глупо признается Вэй Ин. — Но я не хотел думать о нем. Сон давно кончился… но мы никуда не делись, — и у него снова возникает это неприятное чувство в животе. — С каждым разом мы все больше и больше погружались в мир снов, пока он не перестал воспринимать нас как что-то чужеродное.       Лань Чжань делает паузу, обдумывая это.       — Возможно, нам придется разбудить сон. Со мной все еще Ванцзи, — Ванцзи — его гуцинь.       Ну конечно. Предоставьте это своему потрясающе умному и до глупости красивому мужу.       Вэй Ин радостно похлопывает себя по груди, где у него спрятана флейта.       — Чэньцин тоже со мной. Если мы будем играть вместе, — его глаза загораются от предвкушения, — мы можем вызвать достаточно шума, чтобы разрушить сон и заставить его вышвырнуть нас.       Лань Чжань кивает.       — Попробовать стоит.       Другие на их месте, возможно, запаниковали бы. Но поскольку это были великий Ханьгуан-цзюнь и грозный Старейшина Илина, ничего подобного не произошло. Они быстро разобрались в ситуации, сделали обоснованные выводы и нашли блестящие решения проблемы.       В идеальном согласии они грациозно достают свои инструменты — будто готовятся к бою.

———

      К удивлению Вэй Ина, все заканчивается внезапно, как и обычно.       Перед глазами Вэй Ина появляется ослепительная вспышка, а затем он исчезает — его полностью поглощает свет.       Вэй Ин резко просыпается, испуганно ахнув. В ту секунду, когда ему удается перевести дух и он видит безупречно белый потолок, по которому так сильно скучал, он понимает, что вернулся домой, в стены цзинши.       Он… он сделал это.       Сработало!       С бьющимся сердцем он быстро поворачивается к мужчине, лежащему рядом с ним в постели, готовый отпраздновать это событие.       Но…       Его Лань Чжань не сдвинулся ни на дюйм. Его веки по-прежнему плотно сомкнуты, красивое лицо совершенно неподвижно, а губы изогнуты в легкой, нежной улыбке — будто он мечтает о своем Вэй Ине.       Подождите… не может быть.       — Лань… Лань Чжань? — торопливо шепчет Вэй Ин, протягивая руку к лицу мужа. — Ты… ты не возвращался?       Словно запоздало отреагировав на исчезновение Вэй Ина, мужчина внезапно дернулся, на его лбу появились складки, а по виску заструился пот.       Осознание поразило Вэй Ина, как удар под дых.       — Ах, Лань Чжань…!       Его милый любящий муж…!       Ему должно быть больно, он же там совсем один!       Паника нарастает в груди, и Вэй Ин бросается к курильнице, стоящей неподалеку.       Он не может позволить этому закончиться, он не может позволить сну закончиться, не спасши своего дорогого Лань Чжаня!       Дрожащими руками он спешит зажечь еще благовоний, чтобы их хватило на подольше. После этого он сворачивается калачиком рядом со спящим Лань Чжанем, крепко прижимает к себе мужа и начинает глубоко вдыхать сладкий дым, витающий в воздухе.       Заставив себя снова заснуть, он возвращается в сон… прямо туда, где, должно быть, его ждет дорогой муж!

———

      Вэй Ин возвращается к моменту, когда переместился, только на этот раз Лань Чжань привалился к дереву, выглядя совершенно подавленным исчезновением своей жены.       Однако при виде Вэй Ина Лань Чжань резко выпрямляется и поднимается на ноги.       — Вэй Ин! — его глаза расширяются, на лице написано недоверие. — Почему ты вернулся?       Вэй Ин подумал, что это самый глупый вопрос, который только может быть.       Он бросается вперед, хватает Лань Чжаня за руки и крепко сжимает его, не желая отпускать.       — Почему сон не отпускает нас вместе? Почему только меня? — если уж на то пошло, должны были забрать Лань Чжаня, а не его. — Мы что-то сделали не так? Наша техника была неверной?       Лань Чжань качает головой и молча указывает на Ванцзи и Чэньцин, лежащих на земле. Струны гуциня порваны, а половина Чэньцин, похоже, сгорела дотла. Похоже, их действий было достаточно, чтобы уничтожить инструменты, исказив их какой-то мощной энергией.       Глаза Вэй Ина широко раскрываются от удивления.       — Мы можем попробовать еще раз, но… — начинает Лань Чжань.       — Нет, — перебивает Вэй Ин, крепче сжимая его руки. — Мы попробуем еще раз. На этот раз мы сделаем так, что у сна не будет другого выбора, кроме как отпустить нас вместе.       Лань Чжань проглатывает все, что хотел сказать, и молча кивает.       С мрачной решимостью они снова объединяются, играя на остатках своих инструментов.       Музыка льется из-под их пальцев подобно лезвию и пламени, прорываясь сквозь сказочный пейзаж какофонией звуков.

———

      В самый кульминационный момент мир озаряется раскаленным добела светом.       Лань Чжань поглощается ослепительным сиянием, а затем исчезает.       В то же время Вэй Ин вскрикивает, когда жар охватывает его руки — Чэньцин слишком сильно раскалилась!       Он бросает ее на землю, протягивая руку к месту, где когда-то стоял Лань Чжань.       Но он уже ушел. На этот раз сон отпустил его.       И оставил Вэй Ина.       Ах, думает Вэй Ин, с болью потирая висок. Какой кошмар…       Менее чем через минуту Лань Чжань возвращается на место.       Его лицо выглядит потрясенным, будто он поражен до глубины души.       — Вэй Ин… ты… ты не пошел со мной…       Вэй Ин слабо улыбается при виде своего мужа, настойчиво качая головой.       — Почему ты вернулся?! Лань Чжань, не беспокойся обо мне. Я бы что-нибудь придумал!       Лань Чжань тоже качает головой.       — Жизнь без Вэй Ина — не жизнь. Я останусь здесь, чтобы защищать тебя.       Вэй Ин раздраженно вздыхает.       — Айя, Лань Чжань, ты такой упрямый!       Когда Лань Чжань оглядывается на лежащий на земле поврежденный гуцинь, он тихо сообщает Вэй Ину:       — Осталось всего две струны. Только одна попытка.       Вэй Ин смотрит на Чэньцин — или на то, что от нее осталось.       — Да… Чэньцин уже не жилец, — бормочет он. Она намного меньше Ванцзи и поэтому не пережила удара. — Но все хорошо, Лань Чжань. Мы просто подождем, попытаемся найти какие-нибудь подсказки, как нам выбраться отсюда вместе. Меня не просто так называют гениальным изобретателем! — он одаривает Лань Чжаня уверенной улыбкой. — Я буду твоим спасителем.       Взгляд мужа смягчается, и он не может ответить ничем иным, кроме ободряющего «мгм».

———

      Они перебирают все возможности, все правила, которые когда-либо изучали, все заклинания, которые были в книгах, все, что только могли.       В конце концов Вэй Ин с драматическим стоном падает на траву, широко раскидывая руки и глядя в небо.       Независимо от того, сколько времени пройдет, здесь всегда будет день.       — Я, могущественный заклинатель, заканчиваю, — вздыхает он, чуть ли не смеясь, принимая беспомощную позу и поворачиваясь, чтобы посмотреть на своего мужа. — Эй, даже у гениев иногда бывают выходные.       Лань Чжань опускает взгляд и с тяжелым сердцем наблюдает за ним.       — Мгм.       Где-то год или два назад он уже принял решение.       Нет смысла тянуть с этим. Вэй Ин не найдет решения, не в рамках такого сна, как этот. В этом месте их силы ограничены. И если кому-то из них придется остаться здесь в ловушке…       То точно не Вэй Ину.       Лань Чжань может вынести боль, он может вынести все что угодно. И из них двоих, после всего, что произошло до сих пор, Вэй Ин больше всего на свете заслуживает шанса на нормальную жизнь.       Итак, как только Вэй Ин закрывает глаза, чтобы передохнуть, Лань Чжань незаметно достает из рукава то, что осталось от Ванцзи.       И направляет последние капли духовной энергии в струны, пока мягкий сияющий свет не начинает струиться из кончиков его пальцев.       Если это должно стать его последним проявлением преданности, пусть будет так.       На одном беззвучном выдохе он элегантно берет последние две ноты.       Вкладывая в них всю силу своей надежды, своих мечтаний и своей бессмертной любви к Вэй Ину.       Вэй Ин резко вскакивает на ноги от этого звука, его глаза широко распахиваются, когда он понимает, что делает Лань Чжань.       На его лице мгновенно появляется выражение ужаса.       — Подожди, Лань Чжань!       — Я знаю, что ты вернешься за мной, — тихо говорит Лань Чжань.       Его взгляд печален, но на губах появляется легкая улыбка, полная надежды.       Он не хочет расставаться с Вэй Ином, но это… единственный способ.       Если у кого-то из них еще осталась надежда.       — Лань Чжань! — кричит Вэй Ин, протягивая к нему руки.       Но уже слишком поздно.       Нити обрываются, и Ванцзи превращается в пепел.       Вэй Ина быстро уносит прочь, вырывая из сна мощной неконтролируемой силой.

———

      Вэй Ин просыпается, задыхаясь, весь в поту, сердце бешено колотится в груди.       Он поворачивается и видит Лань Чжаня таким же, как и когда Вэй Ин проснулся в первый раз — совершенно неподвижным, с почти улыбкой на губах.       Будто он искренне верит, что Вэй Ин вернется за ним…       — Лань Чжань… — скорбно зовет Вэй Ин.       Ничуть не смущенный, Вэй Ин яростно бросается возжигать благовония, прежде чем упасть в постель и крепко зажмуриться, отчаянно желая снова заснуть.       К его чести, он доблестно пытается вернуться к своему мужу — добрую половину дня.       … и все же часы проходят мимо, а у него не получается.       Чем больше он старается, тем больше попытки сказываются на слабом, жалком подобии тела Мо Сюаньюя. Мысли разбегаются в разные стороны, не в силах подчиниться его воле. И как бы отчаянно он ни заставлял себя снова заснуть, его мозг просто не слушался.       Когда это, наконец, происходит, уже глубокая ночь, а его тело буквально валится от усталости. Он не ел большую часть дня, и все его существо работало исключительно на адреналине и тревоге.       И когда он просыпается с первыми лучами солнца, в его груди тихо вспыхивает надежда.       Но затем он снова открывает глаза и видит те же четыре стены цзинши… а не своего любимого мужа.       Сначала он хочет верить, что это просто жестокая шутка. Что это нереально, что этот кошмар происходит не с ним.       Он придвигается ближе к лицу своего мужа и настойчиво шепчет на ухо Лань Чжаню, осторожно будя его:       — Эй, Лань Чжань… это же просто сон, да? Ты просто очень устал и до сих пор спишь… правильно?       Он знает, что Лань Чжань даже не шелохнется, но то, что он столкнется с этим, просто убивает его.       От этой мягкой и безмятежной улыбки, застывшей на его губах, в его сердце вонзаются ножи.       Внезапно Вэй Ина посещает ужасающая мысль:       А что, если он уже…       Лицо Вэй Ина бледнеет только от одной мысли, и он спешит проверить пульс Лань Чжаня, быстро прикладывая ухо к его груди.       К счастью, сердцебиение есть.       Лань Чжань дышит, хотя и поверхностно.       Вэй Ин прерывисто выдыхает и выкрикивает:       — Лань Чжань…       Он хочет поддаться своему страху и разразиться рыданиями, но сдерживается. Он знает, что если бы это он остался во сне, то Лань Чжань не стал бы терять ни секунды; он бы уже рыскал по мирам, чтобы вернуть его.       Осторожно убирая волосы с лица Лань Чжаня, Вэй Ин наклоняется и нежно целует его в лоб.       — Просто подожди меня, — шепчет он, а в его милых серебристых глазах блестят слезы. — Я никогда не позволю причинить тебе боль.       Чего бы это ни стоило, он вернется.

———

      В сказочном мире время течет по-другому. Он растягивает все радостные моменты и, соответственно, одиночество до бесконечности.       Лань Чжань сидит в одиночестве на лугах с полевыми цветами, и компанию ему составляют только пустой дом, заброшенное хозяйство и тихий шелест ветра и листьев.       Проходят часы, пока он спокойно медитирует, надеясь прогнать растущий страх из своего сердца.       Как ни странно, в тот момент, когда Вэй Ин покидает его, мир вокруг возвращается к жизни.       Вскоре по лугам пробегает темно-серый кролик, пока внезапно не останавливается, заметив неподвижную фигуру, сидящую под деревьями.       После недолгого колебания кролик приближается; его уши подергиваются, а глаза блестят. Он с любопытством обнюхивает колени Лань Чжаня, пытаясь понять, что это за человек, и решить, он такая же добыча, как и он, или скрывающийся хищник. Когда он, наконец, сделал выбор, кролик радостно запрыгивает ему на колени, прижимаясь теплым тельцем.       Лань Чжань моргает, глядя на… довольно маленькое и беспомощное существо.       Он никогда не верил в приметы. Но…       Что ж, возможно, прямо сейчас приметы нужны ему больше всего на свете.       Его рука двигается сама по себе, нежные пальцы поглаживают мягкую шерстку медленными успокаивающими движениями. Кролик слегка ерзает, прижимаясь к его коленям, будто ему там самое место.       Лань Чжань… чувствует, как в груди у него возникает ужасная боль.       Он очень скучает по своему мужу, но не жалеет, что отправил его обратно.       Это был единственный выход.       Он думал, что Вэй Ин попытается вернуться почти сразу же, но и его невозвращение не удивляет.       Тогда Лань Чжань сделал безумное, но обоснованное предположение, что разрушение Чэньцин и Ванцзи полностью перекроет вход, как только Вэй Ин покинет сон во второй раз, сделав возвращение практически невозможным.       И он был прав.       Он закрывает глаза, чтобы отдохнуть, позволяя прохладному ветерку овевать его лицо, в тщетной попытке успокоить бешено бьющееся сердце.       Возможно, отстраненно думает он, если маленький кролик будет здесь, когда он проснется… он повяжет ему на шею милую красную ленточку.       И все будет в точности, как в его обещании.

———

      К тому времени, как позади него в кустах что-то зашевелилось, Лань Чжань догадался, что в этом мире прошло по меньшей мере день-два.       Время здесь странное и неизмеримое, но он давно научился терпеть тишину.       Он медленно поднимает голову, и его сердце начинает бешено колотиться в груди.       Потому что Вэй Ин предстает перед ним как во сне, купающийся в теплых лучах солнца, с длинными шелковистыми волосами, которые ветер отбрасывает на его лицо — он выглядит таким же красивым, когда впервые покинул его.       … он всегда знал, что Вэй Ин вернется за ним…       И возвращение почти не заняло времени.       Лань Чжань тут же поднимается и осторожно кладет кролика, который лежал у него на коленях, на траву.       — Вэй Ин, — яростно зовет он его, не в силах больше ни секунды находиться в разлуке с ним.       Вэй Ин улыбается, но как-то натянуто. Его глаза… запали, покраснели, он выглядит измученным. Он устало спрашивает:       — Лань Чжань… у тебя все хорошо? Ты страдал?       — Нет, — Лань Чжань качает головой, его ладони поднимаются к щекам Вэй Ина, большие пальцы нежно поглаживают кожу. — Я просто сидел и ждал тебя. Прошел всего один день.       Казалось бы, собранный Вэй Ин теряет самообладание.       — Какой… день? — заикается он.       Лань Чжань начинает беспокоиться.       — Вэй Ин?       Зубы Вэй Ина стучат, когда он говорит.       — П-п-прошло шесть месяцев, Лань Чжань. Ты проспал целых шесть месяцев.       Лань Чжань замирает.       — Что…?       Как это вообще возможно?       Сколько же страдал Вэй Ин?       — Я пытался вернуться сюда каждый день, но не мог, — тяжело всхлипывает Вэй Ин, наклоняясь вперед, по его лицу текут слезы. — Я пытался… я правда очень старался.       Лань Чжань мгновенно обхватывает его руками, когда на него обрушивается вся сила этого знания, лишая дара речи. Его руки, лежащие на спине Вэй Ина, слегка дрожат.       Он даже представить себе не может, через что пришлось пройти Вэй Ину.       — Я почти ничего не почувствовал, — все равно утешает он Вэй Ина, потому что это самое главное. Забота о Вэй Ине. Не за себя. — И теперь ты здесь, а это значит, что мы можем вернуться вместе.       Вэй Ин плачет еще сильнее.       — Нет…       Лань Чжань слегка отстраняется, сбитый с толку.       — Нет…?       — Я не смог найти способ, — стыдливо признается Вэй Ин, его голос срывается от чувства вины и разочарования. — Прости, прости, прости меня. Я пытался ежедневно. Я искал в библиотеке, но там вообще нет никаких записей о курильнице. Я даже не смог заставить ее работать толком, Лань Чжань!       Дыхание Лань Чжаня замедляется.       — Тогда, брат, шуфу…       Вэй Ин с несчастным видом качает головой.       — Мы связались с другими кланами. Мы собрали лучшие умы. Но… нигде нет записей о том, как все исправить. Мы испробовали все, что могли. За исключением… — его голос слегка дрожит. Будто он все еще раздумывает. — За исключением одного последнего способа.       Лань Чжань замирает. Просто… что-то в тоне Вэй Ина заставляет его желудок необъяснимо сжаться.       У него такое чувство, что, должно быть, есть веская причина, по которой Вэй Ин приберег это напоследок.       — Какого?       Вэй Ин делает глубокий вдох, прежде чем, наконец, признаться:       — Я знаю то, чего не знают они.       Только тогда Лань Чжань замечает талисман, тайком спрятанный в рукаве Вэй Ина.       Нет.       — Лань Чжань, этот луг, на котором мы стоим — из моего сна, — растерянно шепчет Вэй Ин. — Вон там наш дом. Мои мечты, все мои надежды. Я бесконечно люблю тебя, — он делает паузу, чтобы перевести дух. — Курильница… мы знаем, что она позволяет нам проникать в сны друг друга. И это всего лишь моя теория, но она требует, чтобы люди были хорошо знакомы друг с другом, прежде чем допустить подобное.       Лань Чжань быстро соображает — слишком быстро — и он достаточно хорошо знает Вэй Ина, чтобы предвидеть, к чему он ведет.       — Нет, — спешит возразить он. — Вэй Ин…!       Вэй Ин просто качает головой, на его лице появляется болезненная улыбка.       — Моя любовь к тебе привела тебя сюда, — прерывисто выдыхает он, наконец, принимая решение. — Но твоя любовь ко мне приковывает тебя к этому месту.       Лань Чжань хватает Вэй Ина за плечи, яростно двигая бровями, глаза покраснели, стали дикими и отчаянными.       — Нет. Нет, Вэй Ин, ты не можешь…       — У меня нет сил разрушить этот сон, — тихо говорит Вэй Ин, его руки дрожат, когда он поднимает талисман. — Но у меня есть заклинание, которое сотрет все твои воспоминания обо мне.       — Вэй Ин, ты не можешь просить меня об этом, — горло Лань Чжаня обжигает от всей полноты сокрушительной силы его любви. — Я бы предпочел остаться здесь навечно, чем забыть тебя.       — Лань Чжань! — кричит Вэй Ин на него — впервые за всю жизнь. Его страхи сводят его с ума. — Ты что, не слышишь меня?! Опасно оставлять тебя здесь! Я не знаю, сколько времени пройдет, прежде чем я смогу вернуться снова. Месяц чуть не убил меня. Что, если в следующий раз это случится через год? Или через десять? Или никогда? — он издает жалобный стон при этой мысли. — И все это время ты медленно умирал снаружи.       — Мое золотое ядро может поддерживать меня, — жалобно настаивает Лань Чжань.       — Я не стану так рисковать! — кричит Вэй Ин. — Ты знаешь, каково это? Просыпаться каждый день и видеть, что ты неподвижен и холоден, видеть твое лицо улыбающимся, но пустым? Что ты никогда не поцелуешь меня в ответ и больше не обнимешь? — он громко рыдает, совершенно подавленный. — Даже если ты забудешь обо мне, что с того? Лань Чжань, послушай меня, мы всегда можем полюбить друг друга снова.       Сердце Лань Чжаня разрывается на части.       — Вэй Ин…       — Ты же знаешь, я прав, — выдыхает Вэй Ин. Он знает, что не заслуживает слез; не у него отнимут воспоминания. На самом деле именно из-за него они оказались здесь. — Лань Чжань, пожалуйста.       Сначала Лань Чжань не хотел соглашаться, но, увидев плачущее лицо Вэй Ина, он не может продолжать отнекиваться.       Он не может больше спорить со своим возлюбленным.       — Хорошо, — бормочет он, наконец, соглашаясь.       Вэй Ин не осмеливается дышать.       — Х-хорошо?       — Вэй Ин прав, — отвечает ему Лань Чжань с большой нежностью. — Мы всегда можем полюбить друг друга снова. Ты… ты и так слишком много страдал из-за меня.       Слезы на щеках Вэй Ина начинают высыхать, и он, наконец, чувствует облегчение. Он не может поверить, что добиться согласия Лань Чжаня оказалось так легко. Он с опаской спрашивает своего мужа:       — И что, весь этот… этот ужасный кошмар… скоро закончится?       — Мгм, — Лань Чжань натянуто улыбается ему, словно это последнее, что он может сделать. — Я не боюсь забыть Вэй Ина. Я любил тебя две жизни и могу любить еще сотню.       Не встретив особого сопротивления, Вэй Ин медленно достает талисман из рукава и ошеломленно смотрит на него.       — Тогда…       — Просто скажи мне, что нужно сделать, — настаивает Лань Чжань, с болезненной нежностью проводя большим пальцем по щеке Вэй Ина. — И я сделаю это.       Руки Вэй Ина дрожат, и он тихо кивает, укрепляя свою решимость.       — Заклинатель, — нервно перечисляет он инструкции, — должен написать на талисмане имя человека, которого хочет забыть. Его кровью.       — Значит, все так просто, — хмыкает Лань Чжань.       — Да, — сердце Вэй Ина замирает. — Как только имя будет написано, заклинание немедленно вступит в силу.       — Тогда, — Лань Чжань спокойно смотрит на него, — ты должен пообещать мне кое-что напоследок. Что ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы мы снова были вместе.       С влажными блестящими глазами Вэй Ин наклоняется вперед, нежно прижимаясь лбом к лбу Лань Чжаня.       — Конечно, — клянется он, и его холодное дыхание обдает их холодом. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты снова стал моим мужем.       — Тогда, — улыбка Лань Чжаня печальна, — ты простишь меня, если я это сделаю.       В тот момент, когда их брови соприкасаются, рука Лань Чжаня незаметно опускается вниз и кончиком ногтя оставляет неглубокий порез на руке Вэй Ина… ровно такой, чтобы пошла кровь.       — Что?       Но уже слишком поздно.       Прежде чем Вэй Ин успевает произнести хоть слово, Лань Чжань берет талисман и начинает вычеркивать — не свое имя, а имя Вэй Ина — аккуратными каллиграфическими штрихами.       Используя кровь Вэй Ина.       Это будет его последней жертвой.       — Нет, нет, НЕТ! — кричит Вэй Ин, бросаясь вперед, чтобы остановить его.       — Вэй Ин, — произносит Лань Чжань, и в каждом прикосновении его руки чувствуется неослабевающая нежная печаль. — Это твой сон обо мне. Если ты забудешь меня, мы все равно сможем выбраться.       — Лань Чжань, лучше забыть, чем помнить! — Вэй Ин вцепился в талисман, пытаясь остановить его. — Сотри, пожалуйста, сотри!       Рука Лань Чжаня останавливается, едва успев написать последнюю строчку имени Вэй Ина.       — Ты думаешь, я этого не знаю? — шепчет он, глядя ему в глаза. — Ты достаточно настрадался из-за меня. Позволь мне сделать хоть что-то.       Столкнувшись с непреклонной позицией своего мужа, Вэй Ин практически терпит поражение.       — Но что, если я никогда больше не вспомню тебя? — вскрикивает Вэй Ин, задыхаясь от страха. — Лань Чжань, я забыл достаточно много моментов за две жизни. Я не могу забыть еще и тебя.       На мгновение во взгляде Лань Чжаня мелькает нерешительность, но затем он обхватывает лицо Вэй Ина обеими руками, его улыбка мягкая и искренняя.       — Тогда пообещай мне, что попытаешься, — умоляет он его в последний раз. — Пообещай мне, что вернешься за мной, как и всегда.       Вэй Ин прерывисто всхлипывает, в отчаянии обвивая руками шею мужа, прижимаясь к нему изо всех сил.       — Обещаю, — шепчет он, и в его голосе слышится мука.       Лань Чжань наносит последний штрих.       И наблюдает, как ослепительный свет поглощает все его надежды, мечты и любовь до последней капли.

———

      Лань Чжань снова открывает глаза и смотрит на пугающе белый потолок.       Мягкие одеяла укрывают его конечности, защищая.       Он… кажется, лежит в своей постели. В цзинши.       И там, рядом с ним лежит его Вэй Ин.       Наконец-то они в безопасности.       План Вэй Ина сработал…       Лань Чжань никогда не сомневался в гениальности Вэй Ина, даже если это стоило ему больших усилий.       И все же, если это цена, которую он должен заплатить, чтобы обезопасить Вэй Ина, то Лань Чжань с радостью ее заплатит.       Только ради своего Вэй Ина. Всегда ради своего Вэй Ина.       Лань Чжань смотрит на мирно спящего Вэй Ина, почти боясь разбудить его. Его сердце неуверенно колотится в груди.       Он… немного боится того, что будет — версии Вэй Ина, которая в конечном итоге встретит его.       Что, если… это конец всего?       Что, если все это просто случайность? Что, если бы не та встреча, когда они были детьми в Облачных Глубинах, Вэй Ин никогда бы не полюбил его настолько сильно…?       Но Лань Чжаню не пришлось долго ждать, чтобы узнать это.       Вскоре спящий красавец встает сам, прогоняя сон. Когда он улыбается, его ослепляет — в его милых серебристых глазах светится детская радость.       Лань Чжань ждет, затаив дыхание, гадая, не является ли счастье, которое он видит на лице Вэй Ина, узнаванием.       Возможно, все это было просто большим сном, и Вэй Ин помнит его…       — Доброе утро!!! — приветствует он Лань Чжаня сонным зевком, потирая глаза в довольно очаровательной кошачьей манере. Его смех выходит высоким и звонким, когда он, прищурившись, смотрит на Лань Чжаня, широко улыбаясь. — А-а-а? Что ты делаешь в моей постели, а, и что это на тебе надето, траурные одежды? Ха-ха-ха! Ты самый странный человек, которого я встречал!       … ах.       Он не помнит.       Сердце Лань Чжаня должно было разбиться вдребезги, но оно просто тает при виде мальчика, которого он не видел со времен их детства.       Этот Вэй Ин игривый, любящий и неистовый, тот, которого он любил раньше, когда все… еще не совсем развалилось.       В этом был смысл. Все его воспоминания о Лань Чжане были связаны с тем далеким прошлым. Самые болезненные воспоминания, должно быть, тоже были связаны с его образом.       Медленно сунув руку под кровать — довольно осторожно, учитывая затекшие конечности — Лань Чжань достает кувшин с Улыбкой императора, который, как он знает, будет там, и протягивает ее Вэй Ину в качестве предложения мира.       — Прошу прощения за то, что оказался в твоей постели, — говорит он со всей любовью, на которую способен. Он спрашивает его напряженным голосом, вспоминая горько-сладкие воспоминания, давно утраченные во времени:       — Вот Улыбка императора. Если я разделю кувшин с тобой… ты обещаешь, что забудешь об этом?       Глаза Вэй Ина мгновенно загораются в ответ.       — Улыбка императора?! А ты знал, что это главное блюдо…?       — Гусу, — заканчивает Лань Чжань с мягкой, завораживающей улыбкой. — Я знаю.       Вэй Ин склоняет голову набок в восхищенном удивлении.       — Тогда откуда ты знаешь, что именно ее я хочу?!       — Удачная догадка, — тихо отвечает ему Лань Чжань.       Вэй Ин разражается смехом.       — Ха-ха-ха, ты еще более странный, чем я думал! Хорошо, я приму ее. Только в этот раз! Но не бери в привычку заползать в чужие постели, понял?       Это кровать Лань Чжаня, в его покоях.       Но все, что он произносит, это удовлетворенное «мгм».       Наблюдая, как Вэй Ин жадно отпивает из кувшина, а по его горлу стекают капли алкоголя, Лань Чжань думает про себя, что не поменялся бы с Вэй Ином местами, даже если бы ему дали второй шанс сделать это.       Ему придется нести все потери. Ему придется вспомнить все их прошлое — в одиночестве.       И хотя путь, который им предстоит пройти, может быть долгим и опасным, история их любви только начинается.       Они делали это раньше. И могут делать это снова, еще целую вечность.       В конце концов, Вэй Ин обещал.       Так или иначе, они будут влюбляться друг в друга снова и снова, сколько бы жизней это ни заняло…       … так же, как однажды они сделали это на той крыше много лун назад.