План В

Все шло в соответствии с планом! Шедоу Милк — гений. Подумали о нем? Значит, ему это было выгодно, забыли — лишь потому, что он этого захотел. Мастерство Шедоу Милка поистине ужасает, тонкое искусство Обмана не просто освоено в совершенстве, оно принесено им в свет, им же заботливо передано в руки глупых маленьких Печенек, крайне далеких от концепции самостоятельного суждения и независимого мнения. Шедоу Милк талантливый актер и шоураннер; жонглер, что подбрасывает переменные и без особых усилий ловко манипулирует ими в воздухе. Все будет так, как ему вздумается. Всегда было. Поэтому и только поэтому — все шло в соответствии с планом. «Все идет в соответствии с планом», — продолжает мысленно повторять он, когда с отвращением замечает гадкие, совсем ему не свойственные нотки уязвимости в собственном голосе. Переиграл, надо полагать. Друг? ДРУГ? ХА! Ну конечно! Конечно этот жалкий глупец купился! О, маленький невинный ягненок подумал, что Великому и Ужасному Шедоу Милку одиноко! Потрясающе, просто уморительно! Именно то, что он хотел. Именно так, как он планировал. Как же он великолепен, как умен! — Все идет в соответствии с планом, — уверенно заверяет он своих любимых миньонов, и если Мастер Шедоу Милк так думает, значит, так оно и есть. Ведь он никогда не ошибается, ведь он всегда на несколько шагов впереди, возвышается над этими глупыми насекомыми и ведет шоу в нужном для себя направлении. И даже когда посреди ночи Шедоу Милк ловил себя на бредовых «а если бы» фантазиях, глупых, не достойных его небезызвестной соображалки мыслях — все шло в соответствии с планом. Все-таки Шедоу Милк восхитительный лжец, талант его настолько велик, что, пожалуй, начал захватывать его самого! Глупости, какие глупости: бессчетное количество уродливых плюшевых игрушек нужно для того, чтобы с ненавистью запускать в них дротики; изо дня в день мысленно возвращаться к Пьюр Ванилле необходимо, чтобы лишний раз проанализировать цели и мотивы своего врага; прокручивать в голове их последний разговор, раздумывать об упущенные возможностях... ничего странного, величайший стратег должен быть готов к любому исходу событий; разбрасываться обвинениями по поводу и без? Что ж, пустосвят заслужил. В конце концов, только Пьюр Ванилла с его исключительно глупым выражением лица виноват в том, что Кенди Эпл сегодня слишком шумная, это он спутал чужие мысли, из-за него все валится из рук. Когда Шедоу Милк резко подскакивает в кровати с недовольной гримасой, виновен тоже Пьюр Ванилла, который не дает ему покоя даже во снах. Да, граничит с нездоровой одержимостью, но что поделать, так надо! Это для дела. Вообще план проще некуда, ему всего-то нужен соулджем. Обвести Пьюр Ваниллу вокруг пальца, заставить его поверить в собственное одиночество? Легкотня! Глупая, отзывчивая Печенька сама отдаст все без задней мысли, стоит только показать нужные вещи, сыграть соответствующую роль. Шедоу Милк никогда не был одинок, никогда не нуждался в привязанностях, он — главный герой, все внимание зрителя и так приковано к нему одному, а большего ему и не надо. Подобраться к Пьюр Ванилле, так упорно и неизменно тянущемуся к нему, будет проще простого: старый дурак встретит его с распростертыми объятиями, даже если тот попытается его убить. Уже так сделал. И это тоже было частью плана. Поэтому Шедоу Милк решил притаиться, как и подобает тени, и выждать подходящий момент. Одна беда: терпеливостью он не отличался. Оно и понятно, всё-таки Шедоу Милк один из немногих, кому довелось испытать на себе все прелести заточения в Серебряном Дереве. К несчастью для окружающего мира, без последствий такое не проходит, он и до был не самым уравновешенным. Только лишь поэтому приходится слегка модифицировать план и взглянуть на Пьюр Ваниллу собственными глазами. Наверняка дурачок сейчас страдает от кошмаров, нигде не может почувствовать себя в безопасности, не способен довериться даже самым близким, даже самому себе и, конечно, ни дня его не проходит без мыслей о великолепном и незабываемом Шедоу Милке, ставшим причиной всех этих бед. Какая честь! Именно поэтому Шедоу Милк был не слишком впечатлен, увидев Пьюр Ваниллу в более чем благоприятном расположении духа. Не очень ему понравилась и счастливая улыбка на лице Вайт Лили, когда та вела с королем непринужденную беседу за чашечкой чая. Безмятежная атмосфера королевства, дружеские посиделки со старыми приятелями, крепкий сон... это что, какая-то шутка? Увиденное не просто шло вразрез с ожиданиями, действительность была их зеркальным отражением. Да как он может! Пьюр Ванилла задумчиво подошел впритык к зеркалу и внимательно, насколько ему это позволяло зрение, осмотрел собственное отражение. Заправил выбившуюся прядь, смахнул с одежды несуществующие пылинки, покрутился так и эдак. Шедоу Милк выгнул бровь. Куда этот балбес опять собрался? Почему ему просто не сидится в своей блескучей комнатушке? Для кого он так старается? О, невыносимо, это ведь его игрушка, не ее! Пьюр Ванилла хихикает отражению и перемещается на кровать. Садится и ждет. Шедоу Милк тоже ждет. Ждет, как с минуты на минуту дверь откроется и на пороге появится эта зазнайка Вайт Лили. Как же он ее ненавидит, как презирает и ее саму, и ее тошнотворного поклонника! Глупые, глупые печеньки! Но проходит минута, две, десять. Проходит полчаса, а Вайт Лили все еще нет. Плечи Пьюр Ваниллы поникли, голова опущена, ах! Хоть какая-то награда за утомительное ожидание! Так ему и надо, пусть поймет, пусть узнает! Вернее, не то чтобы Шедоу Милк сам знал. Точно нет. И все же видеть, как чужая улыбка сменяется полным разочарованием, было неописуемо приятно. Когда за окном уже слишком темно, чтобы на что-либо надеяться, Пьюр Ванилла кивает сам себе: — Хорошо. Может быть, завтра? Разумеется, ответа не следует, всё-таки Вайт Лили здесь нет. Шедоу Милк закатывает глаза и утыкается носом в подушку, зачем-то прихваченную с собой на ту сторону. Невыносимо. Что любопытно, на следующий день Пьюр Ванилла видится со своей ненаглядной. Они мило болтают, прогуливаются по саду под ручку, с улыбкой вспоминают о том, как было, вспоминают о том, как уже не будет. В общем и целом выглядит омерзительно, если вы спросите. Потом они расходятся, Пьюр Ванилла отправляется в свою спальню, снова прихорашивается, снова садится на кровать и снова ждет. Шедоу Милк не понимает. Они ведь только что разошлись? Более того, если Пьюр Ванилла хотел увидеться с ней ночью, ему просто следовало об этом сказать, разве не так должен поступать главный борец за правду? Серьезно, это позор! Пьюр Ванилла глупец. Шедоу Милк не знает, зачем продолжает смотреть на это, кажется, там был какой-то план? Судя по всему, какой-то план был и у Пьюр Ваниллы, потому что этот олух ждал кого-то в своей комнате каждый чертов день с того момента, как Шедоу Милк начал за ним поглядывать и, вероятно, делал так и до этого. Просто немыслимо, какая поразительная преданность, граничащая с лёгкой формой сумасшествия. Это просто жалко! А он-то думал, что единственный клоун здесь. Как славно, как славно! Сегодня Пьюр Ванилла выглядел особенно уставшим. Видимо, собрания, встречи и излишнее внимание радуют его не так сильно, как могло показаться на первый взгляд. Шедоу Милк задумчиво наблюдает за ним, когда Пьюр Ванилла, глядя в потолок, внезапно выдает: — Я же знаю, что ты смотришь, за кого ты меня принимаешь? Чье-то сердце забилось быстрее. Вряд ли Пьюр Ваниллы, но точно не Шедоу Милка. Чье? Он подумает об этом позже. Или не подумает. Нет, пожалуй, он не будет думать об этом. Пьюр Ванилла устало вздохнул и повернулся на бок. — Ладно, я понимаю и не сержусь. Спокойной ночи. ? —...Шедоу Милк. Ой! Это шло вразрез с первоначальным планом, поэтому пришлось срочно оборвать связь. Нет, просто нет. Нет. Шедоу Милк уже не уверен, стоит ли соулджем того, чтобы подвергать себя таким пыткам. В данный момент будет проще прикончить ведьм самостоятельно, без соулджема, без миньонов, без коллег, без Дарк Энчантресс. Еще проще будет прикончить себя, просто рассыпаться на месте. Желание вернуться к состоянию муки еще никогда не было таким сильным, возможно, стоит наведаться к старой знакомой. Возможно, стоит лечь спать. Возможно, стоит сделать вид, что этого не было. Да, наверное это лучший вариант, утром все окажется дурным сном, если утро вообще наступит. Шедоу Милку, как обычно, крупно не повезло: к сожалению, утро наступило; ночь прошла, а события вчерашнего вечера вместе с ней — нет. Он метался из угла в угол, в надежде обогнать лезущие в голову мысли, со злостью бросал плюшевых ванилл на пол, подбирал, мысленно извинялся, виновато ставил на место, затем делал то же самое; он накричал на Блек Сапфира за то, что тот «слишком громко думал», раскидал все вещи по комнате, даже умудрился расцарапать стену, прежде чем его осенило: это все — часть плана! Конечно! Пьюр Ванилла ждал его каждый вечер, Пьюр Ванилла надеялся и верил, этот глупый и наивный дурень, что Шедоу Милк собственной персоной явится и озарит его будни своим присутствием. Прямо как он и планировал. Браво! Одна единственная проблема: проще от этого не стало. По какой-то причине, во многом ему самому неведомой, хотя бы просто взглянуть на Пьюр Ваниллу еще раз казалось невозможным. Даже если это и было частью плана, в моменте отказаться от соулджема было проще, чем засветиться в его жизни снова. Отказаться от соулджема, да, но отказаться от возможной реакции на свое появление? Ох, но ведь Шедоу Милк любит драму! Какие это будут эмоции, какие страсти! Как можно упустить такой шанс? Энергетический вампир не готов отказываться от своего хлеба. Кроме того, сцена сойдёт за целое театральное представление! Нет, он никак не может это упустить, совсем никак! И он начинает готовиться. Сочиняет, репетирует, отыгрывает, прикладывает все усилия ради своего маленького спектакля. Делает все, что угодно, но не проверяет Пьюр Ваниллу. Так и быть, пусть наслаждается крупицей спокойствия какое-то время. «Какое-то время» слегка затягивается, что-то по-прежнему держит Шедоу Милка за горло и не дает ему сделать вдох. Что-то липкое и обволакивающее съедает его изнутри, а он даже не может дать паразиту имя. Вопиющая несправедливость. Но вот все готово: он готов, сценарий готов, осталось только..- Сегодня вечером, впервые за долгие, долгие месяцы, Вайт Лили составила Пьюр Ванилле компанию. Ха, конечно. Конечно. Они лежат на кровати вдвоем, листают какую-то дурацкую книжку, смеются. Гадость. Отвратительно. Если подумать, может, ему всё-таки приснилось? Если мысленно вернуться в тот момент, может, можно услышать, как совершенно другое имя слетает с чужих уст? Может, Шедоу Милк превзошел самого себя и поверил в собственную ложь? Может, стоит напомнить, наконец, этим низшим созданиям, кто он есть. Может, просто стереть это королевство с лица земли, может- Какая-то наглая и до ужаса знакомая рука схватила его и силой выволокла из тени. Он моргнул несколько раз, чтобы поскорее прийти в чувство, но когда открыл глаза вновь, обнаружил себя в чужих объятиях. К счастью, Вайт Лили нигде не было. К сожалению, рука принадлежала Пьюр Ванилле. В этом было мало смысла, но Шедоу Милк припоминает какой-то глупый пункт про распростертые объятия. Кажется, он что-то мурчит в ответ, кажется, это не было частью плана и вряд ли могло пойти ему на пользу. Может, всего лишь только кажется. В чужих руках как-то слишком хорошо, пожалуй, лучше, чем должно быть, лучше, чем он себе представлял. Не то чтобы он представлял. План Шедоу Милка в огне, горит адским пламенем, обжигает щеки вместе с чужим дыханием. Плана больше нет, ни А, ни Б, никакого. Он хмурится и отворачивает лицо, чтобы не встречаться с чужим взглядом. — Глупый Ванилли, ты как всегда все испортил. Это не по сценарию. Пьюр Ванилла смотрит прямо в душу, если та еще осталась. Внимательно и чутко. Очень раздражает. Спустя мгновение он ласково улыбается и берет руку Шедоу Милка в свою. — Боюсь, я еще не успел с ним ознакомиться! Ты не мог бы...? Шедоу Милк таращится на собственную руку, спрятанную в чужих ладонях. Тоже не по сценарию. Он машет той, что свободна, мол, без разницы уже. Пьюр Ванилла понимающе кивает: — Тогда нам нужен новый сценарий, — не раздумывая заявляет он. Ах, святая простота! — Нет, нам не нужен новый сценарий. Нам вообще не нужен сценарий, ты внесешь правки даже в самый лучший, а мои сценарии по определению безупречны, — Шедоу Милк раздраженно выдергивает руку из чужой хватки и перемещается в дальний угол спальни. В глаза не смотрит. Пьюр Ванилла устало вздыхает и опирается на посох. — Тебе не нравится. Шедоу Милк бросает на него озадаченный взгляд. Ему не нравится? Ему много чего не нравится, о чем конкретно его спрашивают? — Конкретизируй вопрос. — Это не вопрос. Я утверждаю, что тебе не нравится. Он закатывает глаза: — Дорогуша, конечно мне не нравится! О чем бы сейчас ни шла речь. — Тебе не нравлюсь я. Сегодня. Шедоу Милк пораженно вскидывает руки, что за бестолковое высказывание! — Да ты мне и вчера не сильно нравился! — вполне ожидаемо комментирует он, озвученная мысль, тем не менее, привлекает его внимание. Он всем телом поворачивается к собеседнику, давая тому возможность продолжить. — Верно, — для того, кто отделался легким испугом, Пьюр Ванилла выглядит как-то слишком...опечаленно. Будто это он тут самый несчастный, он лишился чего-то ценного и значимого. — Всё верно. Ни сегодня, ни вчера, ни дня с того момента, как я внес правки в сценарий, над которыми ты старался больше всего. Шедоу Милк недоверчиво оглядывает Пьюр Ваниллу, ему не очень нравится резкая перемена в настроении. Во рту яд, хочется плюнуть в чужое измученное лицо, сделать еще хуже, намного хуже, чем есть. Он мрачно ухмыляется. — О, что за мудрые мысли посетили твою пустую головушку! Много знаешь тех, кому понравится вынашивать план десятилетиями, взращивать его и лелеять, обдумывать, додумывать, что-то менять, что-то добавлять, чтобы в решающий, в самый важный момент какой-то сопляк все испортил?! Все мои усилия коту под хвост! Из-за тебя, — Шедоу Милк зол, он так зол, что готов взорваться и взорвать сгорбившуюся над посохом фигуру вместе с собой. Пьюр Ванилла тихо вздыхает. Кажется, ему сейчас тяжело. И правильно, поделом. Шедоу Милк продолжает: — Ты уничтожил меня, мое детище, но знаешь, что хуже всего? — он издевательски улыбается, ему хочется рассмеяться. — Ты не оставил мне даже его. Ты лишил меня единственного, кто мог понять. О, спасибо, спасибо тебе большое! — Шедоу Милк, я- — Помолчи, — он одним взмахом руки отбросил его на спину, и Пьюр Ванилла даже не пытался сопротивляться, он смиренно остался лежать там, уязвимый, но абсолютно готовый к чужому гневу. Испуг мелькнул в его глазах всего на миг, чтобы сразу же смениться тошнотворным сочувствием. Он молча ждал. Шедоу Милк угрожающе навис над ним: — После того, как ты разрушил мой мир, твой собственный засиял еще ярче. Закопав в яму мои кости, ты начал глумиться над могилой, издеваться над тем немногим, что имело смысл, — он выплевывал слово за словом, предложение за предложением, и глаза Пьюр Ваниллы становились все печальнее, а его собственная улыбка только шире. — Ты убил нас. И меня, и его. А теперь разгуливаешь со своей подружкой и попиваешь чаи с приятелями, будто ничего не произошло. Почему у тебя все хорошо? Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя, потому что- — Потому что это несправедливо, что только один из нас страдает, — Пьюр Ванилла смахивает с щек слезы. Не свои. — Потому что ты не веришь, что можешь стать лучше, поэтому единственный доступный тебе способ унять мучительное чувство одиночества — опустить кого-то до своего уровня, заставить его понять силой. — он тянется к чужой влажной щеке неуверенно, боясь спугнуть. — Потому что ты сделал все, чтобы я остался с тобой на дне, а я тебя подвел. Глаза Шедоу Милка опасно сверкают, зубы скалятся, но Пьюр Ваниллу это не останавливает, он все же касается его лица. Нежно, практически невесомо. Голос слишком мягкий, взгляд слишком понимающий. Да что он себе думает? — Я понимаю, как это выглядит со стороны, — он виновато прикрывает глаза, — и мне жаль, правда жаль, но это единственный верный путь. Я много думал об этом, поверь, даже если бы все шло в соответствии с твоим сценарием, конец все равно был бы другим. — Почему ты, а не он. — Я и есть он. Шедоу Милк рявкает: — Что это? — он тянет за чужие волосы, будто намереваясь выдрать их с корнем. — Что это? — обводит пальцем одежду, трясет за плечи, отчаянно стучит кулаком по чужой груди. — Тебе никогда не стать им, не смей даже думать. Ты мне отвратителен. — Почему он, а не я? — Он понимал, — Шедоу Милк отводит взгляд. — Я тоже. — Ты думаешь, что понимаешь. Или просто делаешь вид. Но ты не понимаешь, не с высоты своего пьедестала. — Так поднимись ко мне. Шедоу Милк с отвращением оглядывает чужое лицо: те же черты, но выражение совсем другое. — Твой трон предусмотрен только для одного, мой был создан для нас обоих. Пьюр Ванилла грустно улыбается: — Можешь присесть ко мне на колени. — Фу. Он устало смеется и приподнимается на локтях. Шедоу Милк кажется спокойным, хотя всего минуту назад готов был стереть его в крошки. Пьюр Ванилла пытается поймать чужой взгляд, чтобы сказанное им точно был услышано и воспринято так, как надо: — Я отказался от твоего сценария, но я никогда не отказывался от тебя. Поэтому мы должны написать новый, тот, который будет устраивать нас обоих...- — Стоп, — Шедоу Милк жестом призывает замолчать и растерянно хлопает глазами, — ты глупый? Ты издеваешься надо мной? Ты вообще слышал, что я тебе сейчас говорил? —...Правда, мы должны будем очень серьезно поработать над ним. Каждый раз, когда кому-то из нас захочется его подкорректировать, он должен будет согласовать это с другим. Каждый раз, когда в нем будут появляться дыры, мы должны будем восполнять их. Вместе. — Ванилли, — предупреждение, не более. — На самом деле я думаю, что это очень даже осуществимо, конечно, нам понадобится больше, чем- — Пьюр Ванилла, — Шедоу Милк угрожающе накрывает его рот рукой, абсолютно уверенный в страхе и ужасе, наводимом этим опасным жестом, пока его рука не отлетает из-за соприкосновения с чужими губами. Он негодующе фыркает. — Да что ты себе позволяешь, совсем из ума выжил на старости лет? Пьюр Ванилла беззлобно хихикает и снова ласково касается чужого лица: — Шедоу Милк, — он произносит его имя с такой теплотой в голосе, что в груди начинает что-то ворочаться, что-то древнее и забытое, но все еще живое, — я очень, очень хочу написать с тобой сценарий. Всего один шанс? Ты всегда успеешь отказаться, если тебе что-то не понравится. Он закатывает глаза: — Мне уже не нравится. Пьюр Ванилла кажется слишком счастливым сейчас, упс, его непреднамеренно обнадежили. — Именно поэтому я прошу всего об одном шансе. Что ж, возможно, таков был план В. Да, точно, теперь Шедоу Милк припоминает. Как он мог забыть? Он щелкает Пьюр Ваниллу по носу: — Знаешь, если так подумать, ты очень плох в этом деле, — он старается говорить сухо, сдержанно, но непрошенная улыбка предательски рвется наружу. — Не пристало моей несостоявшейся повторяшке искусство оскорблять. Так и быть, единственный и неповторимый Шедоу Милк удостоит жалкого и ничтожного Пьюр Ваниллу своим вниманием. Радуйся, тебе повезло! — Ты прав, — Пьюр Ванилла сияет так, будто действительно в это верит, что за ужасный лжец. — Мне правда очень повезло. Фу. Омерзительно. Немного интригующе. Немного привлекательно? Ой! Чья это была мысль?