Мой лучший друг

Ночь стояла мрачной. Ну, или Валере так казалось. Казалось бы, висел обычный серебряный полумесяц в небе. Но измотанный, зашуганный разум парня видел его сквозь простыню представляя его словно огромный вампирский клык среди россыпи звезд, что будто призренно смотрят на свои тушки вниз. Ему мерещилось? Он бредит из-за количества информации о кровопийцах? Нет. Как минимум, он проверялся у врача и сам, своими глазами видел как минимум три кровососа в лагере. Один из которых даже жил в его комнате. Грязная, давно не видевшая душистого мыла и холодной воды футболка противно липла к спине под действием пота. Вечно уложенные на бок волосы прилипли ко лбу, и хоть простыня и была не совсем простыней, скорее, постиранной уже сотню раз порошком и мылом в кипятке марлей, Валере было ужасно жарко. И то, что не давало ему раскрыться, вдохнуть свежий июльский воздух, смешанный с пылью под кроватью, так это хлюпающий звук у соседней кровати Титяпкина. Он знал. Он знал, кто делает эти мерзотные, тошнотворные вибрации. Он узнал еще ночью, после пропажи Хлопова. Увидев товарища живым и здоровым, хоть и с глупой отмазкой "уснул в лесу", он, тогда уже было,успокоился. А когда ночью того же дня, выглянув из-под "домика для комаров", он увидел это(назвать существо человеком, товарищем, или хотя бы по имени, у Валеры не хватало духа), и ему поплохело : черные, словно кукольные бусины глаза. Прилизанная , непривычная и несуразная на этом детском, невинном лице челка и длинный, окровавленный  язык-пиявка, как в тех самых кошмарах перед сном. Он, видимо, почуяв фибрами обезображенной души взгляд на себе, тут же развернулся на Валеру, и уставился, словно хищник впервые за долгую голодовку увидел зайца. Вязкая, венозная кровь бежала по бороде рыжего, заполоняя пространство резким запахом металла, а на руке Славика, что с таком силой сжимали бледные руки вампира, был огромный, словно просверленный буром укус. Даже и не верится, что когда то это нечто с дикими глазами было твоим другом. Да и не так мальчишка представлял свою встречу со сверхъестественным . Он любил фантастику, но меньше всего на свете хотел встретиться с этим в жизни. А тем более, в теле уязвимого, еще совсем молодого и неопытного, физически слабого мальчика, без единомышленников, или хотя бы тех, кто поверил бы ему. В одиночку пред лицом самого пугающего в мире. Пред лицом Неизвестности. Он мог бы приоткрыть лицо, ведь как он понял, Лева не может попасть в "крепость" без приглашения, но лишь одна мысль увидеть эту картину вновь, увидеть этот, далеко недетский, стеклянный взгляд, вынудила Лагунова покрыться новым слоем липкости. На эту склизкую оболочку прилипал страх. Сильный, что хотелось рыдать и скулить, но не настолько сильный, чтобы выдать свое бодроствоние. Он искал ответы в книжках, перебирая в старой советской библиотеке книжки про упырей. Пытался отравить бледное подобие Левы чесноком, как в тех европейских страшилках про Дракулу, пытался отпугнуть крестом, но ничего не выходило. Он видел, что упырей становилось все больше, потому что их видно за версту. Прилизанных, в пионерской, идеальной форме,как на линейку, пай детишек, тихих и образцовых. Он боялся и за Анастасийку. Нежную, как самые вкусные конфеты "Птичье молоко", но при этом еще и очень воспитанную и живую-в самом прямом смысле этого слова. Для нее нужно было замарачиваться. До нее Валере было дело, и он это делал. Но,бестолку. Он не может найти их слабость. Его сердце остановилось, когда он услышал как к домику подошли. Рука, что просвечивалась из-за лунного света коснулась покрывала, "стен" его крепости. Десткий, еще не сломавшийся, но уже такой неживой и строгий голос начал шептать. И этот шепот заставлял покрыться мурашками с головы до пят. Вот она, неизвестность. "Лагунов... Ты спишь?"- тихо, с какой то детской наивностью спросили. И он знал, кто это был. Но Лагунов молчал. Он зол на товарища, и ему страшно. "Я слышу твои шорохи, дружище.." -продолжил вампир. Немного постояв, Лева вздохнул и сел на пол, прислонившись к личной тумбочке Валерки. Его вид был.. Бледным, словно полупрозрачным, но при этом, даже сквозь пелену одеяла Валера видел его усталость. Наконец, Валера ответил, с небольшой запинкой. "Что ты д-делаешь с ними?"- спросил Валера, тихо, не высовывая лицо из-под хрупкой крепости . Хлопов лишь вздохнул. "Я просто хочу...лучшую футбольную команду. Складный, идеальный коллектив...и для него остался лишь ты..."-не закончил футболист, как его перебил голубоглазый- "Да? И ради этого ты отдал свою человечность? Ради победы в летнем лагере?" На секунду, Лева замер, а потом с силой ударил по прикроватной тумбочке Валеры. "Скотина ты, Лагунов! Это моя мечта! Выиграть чемпионат смены- это значит все для меня!" Лева разгневался, и, казалось, кипел от злости. Хоть он и был мертв, холоден, а его мечта стала абсолютной, казалось, единственной чертой его характера, он понимал что Валера прав. От того и взбесился. У вампира не было шанса пожалеть о своем выборе- повелитель обрывал все ненужные мысли, опасаясь предательства со стороны слуг-мертвецов. А Лагунов притих. Услышав удар по тумбе, он, уже было подумал, как Леве не страшно? А что, если пацаны проснуться? А если увидят капитана с кровью у рта, а Титяпов так вообще увидет у себя свежий укус? Тогда то ему точно поверят, и про вампиров, и про неживого Леву,и про... Марионеток. И тут же, мысль умерла так же быстро, как и родилась: все в комнате - марионетки Хлопова,  ему ничего не стоит промыть им мозги. И вот, логической цепочкой, Лагунов понял, что Лева может спокойно разбудить кого нибудь, заставить того разрушить крепость и промыть мозги, а после, уже без проблем укусить его самого. И, судя по тому, с каким беспордонством стукнул Хлопов, было понятно, что он тоже уже пришел к этой мысли. Лагунов снова затрясся. Он знал, какой силой обладают вампиры, тогда, с какой силой его уронил на землю Бекля... Тогда нежити ничего не стоит догнать его и укусить. И он молчал, всхлипывая и жмурясь. А Лева, кажись, учуял страх. Возможно, его инстинкты уже были заострены на Валере, ведь он последний кто ему нужен, и кто не приклонился ему. Но почему то, он не стал злорадствовать, приводить угрозы или шантаж.Он тихо встал с пола, пару капель крови у рта рухнули на деревянный пол. "Спи, Лагунов..."- скрип половиц вывел Лагунова из паники. Лева добровольно уходил. .... Весь следующий день Валера пытался понять, как хотя бы защититься от вампиров, не то что убить их. Он уже пару раз пытался сбежать, спать на улице, прикрываясь чем нибудь, но его каждый раз ловил Игорь Саныч. Его сообразительность привела его к умозаключению, что вампиры не могут дотянуться до людей, если они целенаправленно закрываются от окружающей среды, поэтому он так яро мчался на улицу. Туда, где можно прикрыться чем нибудь потяжелее, чем тонкой простынкой, что уже однажды слетела. И сегодня, проследив как вожатый идет с Вероникой к реке, он прошмыгнул на улицу. Вампиры- это не духи, и они совершенно не привязаны к своим палатам. Именно поэтому, отдыхая под досками уже облупившегося домика и прикрываясь оторванной дверью со стеклянным витражным окном, проходя сквозь которое, свет ложился на бледной коже радужными пятнами, он застыл, а ели видные волоски на его коже встали дыбом, как только радуга перестала поступать в его "коморку". Открыв глаза после чуткого, только начавшегося сна, он увидел его. Лева сидел на коленках, опираясь руками о землю и всматриваясь в витражный обломок.Он, наконец наткнувшись на пару голубых, как расписные гжельские блюдца глаза, широко улыбнулся. На его лице не было крови, а его рыжеватые волосы отражали лунный свет. Его старательно прилизанные, но распушившиеся от имитации сна волосинки были полупрозрачными и даже напоминали молочную "паутинку" в супе. Символично, что Лагунов ненавидел этот суп так же сильно, как и эту безнадежную атмосферу и это существо перед ним. Оголенные, бледные как сама луна плечи, покрытые еще видными веснушками, которые Хлопов успел получить на солнце пока был жив. Рыжик смотрел в глаза Валерки и ухмылялся. А тот нахмурился и выпалил. "Че ты здесь ошиваешься?"- грубо сказал Валера, с явной ненавистью к Леве. На что вампир и бровью не повел. Возможно ли такое, что после смерти чувство вины, злости или грусти притупились? Или ему просто не хотелось злиться? Это он умел, Валера сам видел вчера. "Лагунов... А почему ты ушел?"- тихо, но с ухмылкой прошептал вампир, всматриваясь в витраж. "Какое тебе дело? Что, уже всю кровь пацанов выпил и тебе мало?"- прошипел Лагунов, хмуря брови. "Нет. Просто... Хотел предложить тебе вступить в нашу команду. Ты не такой как все. Ты умнее, и проворливее, отличный нападающий. Согласен, а?" -ухмылка ушла, розоватые губы приоткрылись, а он наклонился еще сильнее, поворачивая голову набок. Валере стало не по себе. Голова хоть и лежала естественно, но эта обстановка напоминала сову в виде Левы и полевую мышь в норке в виде него самого. "Я не хочу. Ты не собираешь команду, а скорее собираешь кукол для театра марионеток!"- Валера хмуриться. А с лица Левы ухмылка пропадает на совсем. "Я обещаю тебе, потом, ты сам придешь, и будешь просить о том, чтобы я принял тебя в нашу команду."- его глаза сверкали алой искрой. И контрастировали с алым галстуком на шее. Лева сел, смиренно. Полностью сев на коленки и переложив руки с точки опоры на колени. Почему он сидит и не уходит? Валера хотел было спросить, но не стал. Он отвернулся спиной, а Лева начал постукивать по стеклу витража. Валера резко развернулся, подняв тучку пыли из песка в тесном пространстве и покашливая. "Проваливай. Ты мне не друг." Хлопов замешкался. Не друг? Но почему? "Я не друг?" "Да. Не друг. Друзей не кусают! И ты обещал мне покой ночью, но при этом все же попытался подчинить."-откашлившись, он отрезал. Картина тянущегося к его молодой, пульсирующей вене языка- иголки все еще стоял перед глазами. Странные темные пятна в глазах от резкого пробуждения, сквозняк до костей, и пара изумрудных острых глаз пробивающиеся через это. Он помнил, как животный голод и предвкушение господства тут же сменились удивлением и даже.. Виной? После того как он увидел проснувшегося Валеру. Валера помнил, с какой минимальной силой вырвался тогда, и Лева даже не побежал за ним. Валера ушел в раздумие. Вопрос в голове о смысле этого поступка тут же начал прожигать его рассудок. Он не видел рационального объяснения. Разве в таких моментах инстинкты вампиров не должны были заставить Леву бежать? Лева нервно опустил глаза и поджал губы. Поводив зелеными радужками по земле пару секунд , он выдохнул. "Все живы. И все счастливы в этом лагере. То, что я их капитан на некоторое время никак не повлияет на их будущую жизнь после лагеря. Они слушаются меня, и мы строим сплоченный коллектив ради общей, грандиозной победы"- Почему то в этом холодном монотоне, Валерка услышал того самого невинного паренька с корабля, что предложил ему дружбу. Такой наивный , добродушный тон, словно рыжий игривый котенок захотел завести друзей, получить счастливую жизнь и достигнуть своей мечты. Валера даже на секунду начал сочувствовать пареньку. А что, если тот не знал о последствиях и условиях становления "командиром"? Что, если ему не говорили, через что он пройдет и чем станет ради становления авторитетом? Но тут же осознание о реальных, сейчашних мотивах Левы, его новой сущности и расчетливых действиях и диалогах ударом по лицу вывело Валеру из этого транса. "Я не стану твоей куклой. Я тебе уже сказал. Для меня быть под контролем, это даже хуже чем смерть." Лева продолжал смотреть в глаза, что выбивались из тьмы укрытия Валеры. Лицо нечитаемо, почти что разочарованное. "Валера, ты не понимаешь от чего отказываешься. Это лето станет идеальным и беззаботным. Только дай мне принять тебя в команду..." Лева слегка наклонился и прищурился , всматриваясь в пыльные стелышки. Валерка уже прижался к фундаменту дома, трясясь, как лист на ветру. Они были знакомы с Левой всего ничего. Но мальчишка уже успел показать себя как независимый от чужого мнения.Может, если бы они оказались на одной стороне в этой войне, то смогли бы победить? Ведь Лева, как человек, показался очень смелым и принципиальным. Один только момент, когда он был готов вписаться с Титяпкиным за Валеру. И именно эта упущенная дружба, то, как он не смог защитить человека от превращения в это отродье, гложило его и без того израненную смертью брата душу. Лева продолжал сидеть. Молча. Он всматривался в витраж, пытаясь разглядеть хоть что нибудь, а как только Лагунов разворачивался, он начинал постукивать по витражу, не давая спать. Он желал поговорить с Валеркой, будто бы его рациональный разум вбивал в Леву его человечность назад. Словно монстр.. Тосковал по своим эмоциям? Словно он поторопился со своим желанием становиться командиром, и, заплатив слишком огромную цену, наконец, начал жалеть? Или же это просто притворство, чтобы обмануть Валеру, втереться в доверие, приманить к себе, убедить что он раскаялся и потом укусить? "Прости меня, пожалуйста..."- тихо сказал Лева . И хоть жалость-типичная уловка, но почему-то в Леве чувствовалась искренность, словно его сердце забилось, и он приходил в себя. И хоть нужды вампира ему не перекрыть, теперь Валера знал, что Лева-друг, пусть и не в самом привычном значении этого слова для пионера . ***