CK Eternity summer

Хёнджин поправляет свои солнцезащитные очки, устроившись в плетёном кресле на веранде. Тень от деревянной решётки укрывает его колени, а из-за неё выглядывает Сан, щурясь от света. — Ты к нам не выйдешь? — спрашивает он и поднимается на крыльцо. — Разве ты не помнишь, как я сгорел в прошлом году? — отвечает Хван и склоняет голову к плечу. Он тянется к блюдцу с располовинчатыми плодами инжира и кладёт кусок в рот, облизнувшись с аппетитом. — Я был похож на слоёное пирожное со своими облезающими плечами, а ты месяц мазал меня кремом от ожогов и не мог поцеловать ниже губ. Мне было больно, тебе – невкусно. Сан смеётся и присаживается перед ним на корточки: — Уён-и испёк бельгийские вафли, а Чонхо принёс льда для лимонада. Уверен, что не присоединишься? Я найду для тебя ветровку, чтобы прикрыться. — Я вымокну от жары. — Мы доедим без тебя первый урожай смородины, — заходит с козырей. Хёнджин улыбается, глядя на него сверху вниз, пока младший устраивает ладони на его коленях и игриво проводит пальцами по молочной коже. Хёнджин поднимает голову, чтобы взглянуть на ребят в саду. Он рад быть здесь, наблюдать за чужим весельем, обмениваться шутками и подслушивать разговоры, но он чувствует, что растечётся, как ванильный пломбир, если покажется на солнце. Под раскидистым деревом стоит стол с клетчатой скатертью, на нём Феликс с Чаном пытаются расставить тарелки с закусками, чтобы каждому было удобно дотянуться. Уён и Чанбин играют с автоматическим поливом, то и дело брызгая друг в друга. Попадают во всех, кому не повезёт пройтись рядом. Хонджун просит, чтобы они не задели колонку (хотя Джин молится, чтобы её наконец закоротило и стало потише). Минги машет Хвану обеими руками, и он на расстоянии видит, что его ладони фиолетовые от ягодного сока. Наверное, он не успеет попробовать первую в этом сезоне смородину. — Ты не можешь провести тут весь день. Потанцуй со мной, принц, я хочу танцевать. — Ах, только ради тебя, — хихикает Джин и поднимается на ноги. Он хватает с фарфорового блюдца последний кусок инжира и даёт Чхве откусить, а остаток съедает сам. Сан держит Хёнджина за руку, спускаясь с ним по ступеням, а потом обнимает за талию и кружит вокруг себя, заставляя старшего рассыпаться в искристом смехе. Он сладкий. Он пахнет фиалкой и сандалом. Хван притворно дуется, когда с его носа скатываются очки, но Чхве осторожно поправляет их для него, а потом ловким движением снимает с его волос гавайский крабик, чтобы волосы распались тёмными волнами по его шее. — Эй, что за привычка? — фырчит Джинни. — Я верну потом, — обещает Сан и цепляет заколку на шлёвку джинс, чтобы не потерять. — Ты выглядишь бесподобно с распущенными. Хёнджин обнимает его за плечи, глядя в глаза, и не удерживается от того, чтобы оставить несколько поцелуев на его смуглой коже – нужно чмокнуть в каждую родинку и в обе ямочки. Сан подставляется под ласки, как кот, широко улыбаясь. Парни вокруг дразнятся, саркастично интересуясь, как Чхве уговорил вампирского княжича снизойти до них, смертных, но он игнорирует их. Только выхватывает из-под чужой руки вскрытую баночку Dr. Pepper, чтоб неповадно было, и делает несколько глотков. Хёнджин смеётся над тем, как он жмурится – так холодно, что больно дёснам. — Ребята, угощайтесь, пока осталось, — говорит Юнхо, поворачивая пиалу с кусочками фруктов. — Куда убрали сахар? — ворчит Чонин. — Я не могу пить чай горьким. Хёнджин наклоняется над столом, чтобы достать себе вафлю с мёдом. Сынмин подталкивает к нему тарелку, и Хван пачкает пальцы, забирая мягкий вафельный квадрат. Сан утягивает его танцевать на траве, шагая в ритм, покачиваться, как бумажные кораблики на ручейных волнах. У младшего по рукам стекают капли конденсата, и баночка газировки скользит в ладони, поэтому он передаёт её первому, кто попадётся – Сонхва-хёну — и отряхивает ладонь. — Чьё это? — спрашивает Пак. — Без понятия, — усмехается парень. — Можешь вылить. — Я тебе вылью, — ругается Джисон и подоспевает к ним. Хёнджин смеётся над тем, как Хан отвоёвывает свой пеппер, держась одной рукой за венок на голове. — Какие тревожные, жёлтые цветы, — хмыкает Сонхва, разглядывая одуванчики и лютики в его волосах. Кое-где белый липкий сок склеил пряди, но Хан ещё не знает об этом. — Жёлтые, но я их не выброшу, мне Минхо сплёл, — хвастается он. Хёнджин неслышно подпевает мелодии из колонки, когда они отходят подальше. Сан оглаживает его талию ладонью, пока старший незаметно перенимает инициативу и начинает вести танец. Ветер легко треплет его смольные волосы, Сан аккуратным жестом заправляет их за уши. — Тебе не кажется, что пахнет влагой? — спрашивает Джин, облизывая пальцы от жидкого мёда. — Разве? На сегодня не обещали дождь. — Ты же знаешь, синоптики гадают на погоду по кофейной гуще и рыбьим косточкам, они никогда не предсказывают точно, — хихикает парень. Точно в подтверждение его слов, Сану на нос падает тяжёлая капля. Он поднимает голову, чтобы увидеть приближающееся дождевое облако, а через мгновение жмурится, потому что новая капля попадает прямо в глаз. Остальные у стола тоже замечают, что дождь начинает стучать по тарелкам, и Чан командует уносить всё в дом. Парни подбирают блюдца, чашки и ложки, закрывают сендвичи, чтобы не размокли, кто-то визжит, потому что поливать начинает не на шутку, и все старания обходятся напрасно. Минхо подбегает к автополиву, чтобы перекрутить кран для подачи воды, а Ёсан спасает колонку, пряча её под крышей веранды. Тёмные капли расползаются по нагретым солнцем деревянным ступеням, гремит посуда, переплетаются голоса. Сан тянет Джинни за остальными, но тот тормозит его: — Наконец-то наступила хорошая погода, а ты хочешь домой? — спрашивает, поднимая очки на макушку. — А ты собираешься вымокнуть? — хмыкает Чхве. — Почему нет? Сан не может поспорить. Они оглядываются на ребят, которые экстренно сворачивают садовую вечеринку, и решают, что их не остановит непогода. Капли воды стекают по лицам, парни жмурятся, но дышать наконец-то становится легко – дождь прибивает к земле сухую пыль, отбивает лепестки по кустам, не жалеет крошечные лютики и белые яблоневые цветы. Чхве чуть не поскальзывается на траве, но Хёнджин удерживает его на ногах и зачёсывает пальцами его влажную чёлку. У самого пряди липнут к лицу и шее, но ему всё равно – он красив и знает об этом, отдельная благодарность Чхве Сану. Младший в темпе вальса подводит Джина к столу и поднимает его, чтобы усадить на мокрую скатерть. Он выглядит так чарующе, что невозможно упустить момент. Пока Ёсан с Сынмином убирают растаявший рафинад и нарезку фруктов, больше теперь похожую на летний суп, Хёнджин обнимает Сана за шею и целует со всей нежностью. Младший отвечает ему, обнимает за талию, закатав рукава – только заколка на джинсах мешает встать ближе. Они не слышат, как со стороны ругаются – "безобразие, лучше бы помогли!" – и липнут друг к другу, как перилловые листья. Хёнджин пахнет фиалками и сандалом – сладко, сладко, сладко. По столу течёт разлитый лимонад, Сан стряхивает липкие капли с рук и зарывается в его волосы. Нужно время, чтобы его распробовать. Они в саду одни, их музыка – шум капель по листьям. Это стоило того, чтобы выйти из тени.