Обиды

Холод. Ветер. Огни ночного города. Одиночество. Ты стоишь уже минут десять перед окном своей комнаты. Тебя обдувает всё теплеющий апрельский ветер, но он будто встречный ветер для корабля, что продувается всеми ветрами на свете. От него не спрятаться, не скрыться. Кажется, будто всё это заранее написанный фильм. Сценаристы, особенно профессиональные, как садятся что-то писать, уездают далеко от цивилизации. Так их работы становятся безупречными. Кажется, ты и есть персонаж с глубокой судьбой. У тебя великое будущее? Ты должен спасти мир? Или, может, есть какая-то сверхсила? Нет. Ты просто человек, что пытается жить в мире, где нет абсолютов, а сам веришь в самое светлое. Противовес тому, что было в твоей жизни. «Я слишком мягок для мира, я невозможен, будто инопланетянин...» — эта мысль не позволяет спать, просто ни с того, ни с сего, ты понимаешь: лучше быть как все. Ходить по вечеринкам, заводить отношения с кем угодно, посылать по мере необходимости на три известных символа. Но это невозможно... Ты — заложник своей души. Да, все мы заложники тел, вроде это уже не должно быть препятствием для нас, но это... Это хуже. Иметь совесть, твёрдые убеждения, как оказывается, очень тяжело. В мире все настолько лживые, фальшивые, жестокие и грубые, что сил жить не остаётся. Осознание этого, режет сильнее кусаригамы, раскрученной опытным ниндзя. Хуже того. Ты готов прощать, казалось бы, то, что прощать нельзя. Предательство, ложь, насмешки. Но при этом же не в состоянии простить ЭТИХ двух людей, что привели тебя на свет. Раз. Тебе одиннадцать. Ты, забившийся в угол, умоляешь эту пьянь вернуть маму домой, которую он же и вышвырнул в одном белье на лестничную клетку. Беззащитность и презрение. Два. Тебе уже четырнадцать. Наконец-то одну жестокую учительницу выгнали из школы. Она однажды тебя не хотела до последнего отпускать к врачу, из-за жутких болей. Ей же было важно унизить тебя перед всеми, кто тебя априори ненавидит. И вот ты похвастался, что косвенно, эта мымра ушла благодаря тебе. Но, разумеется, они были в любимчиках. И высказали тебе всё, что думали о тебе. Ты читаешь переписку, полную желчи, презрения к человеческому достоинству. Самое мягкое, что там было: Давайте скинемся на похороны {любое имя}. Ты жалуешься матери, что была директором, на ЭТО. Но после разбирательств, именно ты оказываешься базарной бабой, что упивается властью. Ты должен был просто проглотить оскорбления! *удар по стене* Предательство — горше всего в этом мире, особенно, когда исходит от родного человека... Всех случаев и не упомнить. Слышать каждый день, пусть и не направлененно на тебя, что ты неправильный, дефектный; в целом чтоб ты сдох — тяжело. Будто пытаешься поднять нейтронную звезду. Тебя любят, только когда ты в маске. С ровестниками: весёлый шутник, что блистает эрудицией; с... родителями — пай мальчик, что бесприкословно их слушает. В первом случае: непонимающие взгляды и насмешки. Во втором случае: шаг влево, шаг вправо — расстрел лично от чекиста, в прямом смысле этого слова. Ветер, что раздражает кожу, приводит тебя в чувства. Он говорит тебе: «Ты ещё жив, значит, ещё повоюем!». Он прав. Каждое оскорбление, сказанное близкими, раздаётся церковными колоколами в голове, даже через десяток лет после очередной перебранки. И это фантомное ощущения шнура от пылесоса на спине до сих пор преследует. Ты сильный, ты честен с собой, ты способен сделать это мир лучше! Помни, и, главное, верь!