dare, daring, dared

Фаенон и раньше совершал много глупостей. Например те, что, казалось, давно были выброшены из памяти, но только лишь затем, чтоб потом внезапно всплыть в голове перед сном и не только забрать его на всю оставшуюся ночь, но и заставить внутренне съёживаться последующие дни. Да, именно такого рода. Можно было бы поспорить, что хорошо, что никто, кроме него самого, не мог испытать такое чувство неловкости за подобные действия, потому что, конечно же, никакой уровень идиотизма не мог помешать ему нырнуть с головой в очередную дурость. Кто-то может неправильно понять и увидеть в этом некую мазохистскую форму самонаказания, но смысл, стоящий за этим, был – и даже сам Фаенон подтвердил бы это – простой и ясный. Он просто хотел наслаждаться своими годами учёбы в университете, живя на полную катушку, и начать беспокоиться о таких обыденных вещах (он всегда говорил это, преувеличенно закатывая глаза), как ответственность и прочие формальности, лишь тогда, когда придет время. Только была одна небольшая проблема. Его друзья очень хорошо знали, насколько импульсивным порой он мог быть, и, будучи невероятно заботливыми, они намеренно разжигали огонь его безрассудства — определенно не ради собственного удовольствия, которое они получали от забавных последствий. Тем не менее, они знали, где провести черту, никогда не намереваясь причинить вред своему другу и заботясь о том, чтоб и они, и сам Фаенон могли посмеяться над этим. Жаль, что вся эта рациональность растворилась в воздухе одним чудесным воскресным вечером, когда компания друзей собралась за круглым журнальным столиком с набором карт UNO в одной руке и алкоголем в другой. Изначально они собирались ограничиться только карточной игрой, но под головокружительным действием алкоголя, немного поколебавшись, Цифер, в попытке сохранить игривую атмосферу, предложила им одновременно с этим сыграть в правду или действие. Мидей лишь посмеялся над этой идеей, указав на её нелепость, потому что как, чёрт возьми, они могли сейчас сосредоточиться на чём-то ещё. Тем не менее, он всё-таки присоединился, вероятно лишь затем, чтобы не отключиться, выпив на пару стаканов больше, чем нужно, несмотря на крайне низкую переносимость алкоголя. «Правда или действие?» — спросила Кастория, поворачиваясь всем телом к Фаенону. На щеках выступил лёгкий румянец, украшая её лицо. Он не был уверен, было ли это из-за того, что она только что призналась, что всё ещё кладёт в ночь перед важными экзаменами учебники под подушку, надеясь, что знания чудесным образом появятся у неё в голове, или это было просто выражение лица совершенно пьяного человека. Фаенон нерешительно постучал пальцем по своим картам, прежде чем остановиться на зеленой карточке пропуска, вызвав этим раздосадованный стон Мидея. «Действие». «Я хочу, чтобы ты…» — уже начала Кастория, но была тут же прервана Мидеем, который решил закончить за неё: «…попросил профессора из нашего университета переспать с тобой». И он торжествующе ухмыльнулся, наслаждаясь сладким вкусом своей мести. Фаенон уставился на него с явным недоверием, разинув рот и уже готовый что-то возразить. Но он быстро пришел в себя. Глаза сузились, губы растянулись в самоуверенной улыбке. «Спорим», — сказал он чётко и решительно, и не было похоже, что он притворялся, потому что, кажется, был искренне уверен, что сможет справиться с этим без проблем. В конце концов, быть самым здравомыслящим среди своих пьяных сверстников всё же имело свои преимущества, поскольку, если рассуждать логически, вопрос был только в том, кого именно он спросит. Ему нужно было лишь выбрать того, кто относился бы к своей работе слишком серьёзно и только отмахнулся бы от него пренебрежительным жестом руки, а найти такого человека в университете было так же просто, как дерево в лесу. Или нет. Потому что именно в этот редкий момент у Цифер включились почти невероятные телепатические способности (как они с друзьями любили это называть). Словно прочитав его мысли, она добавила: «Справедливости ради, чтобы убедиться, что ты не прибегнешь к своим грязным уловкам, мы сами выберем, к кому ты подойдёшь». Если бы Фаенон отвернулся, он определённо пропустил бы многозначительные взгляды, которые Кастория и Мидей бросили на Цифер. Внезапно он потерял былую уверенность. Сохраняя невозмутимое выражение лица, он только пожал плечами в ответ: «Меня это вполне устраивает». «И мы зафиксировали твои слова», — девушка забила последний гвоздь в крышку гроба, хитро зажав телефон между большим и указательным пальцами, давая тем самым понять, что их договор теперь официально задокументирован. Это послужило бы доказательством слов Фаенона — на тот случай, если похмелье, которое наступит на следующее утро, сотрёт воспоминания об этой ночи. Да, он определенно больше не был так уверен.

...

Настоящий ужас охватил его лишь через несколько часов, когда его друзья уже давно попрощались друг с другом, а Фаенон начал полностью приходить в себя в теплых объятиях своих простыней. Никого не удивило бы, что осознание начало приходить к нему только сейчас, и на короткое мгновение он серьёзно усомнился в своем выборе, потому что как, чёрт возьми, он собирается выбраться из могилы, которую он сам себе вырыл? Очевидно, вопрос был риторическим, поскольку он прекрасно понимал, что в данном случае виноват только он сам. Он зарылся головой в подушку, надеясь, что это поможет ему отвлечься от этой кошмарной путаницы в мыслях, но по какой-то причине это лишь вызвало в его воображении образ друзей, бросающих друг на друга двусмысленные взгляды, которые могли означать одновременно ничего и всё, что угодно. Потерпев поражение, он молился, чтобы его друзья, как и он сам, образумились и обрели ту рациональность, в которой они клялись, и сжалились над своим бедным другом. Ну серьёзно?

...

«Знаешь, — Мидей прислонился к стене, в который раз проверяя время на своем телефоне. — Ты всё ещё можешь отказаться этого, когда захочешь...». Затем с почти дразнящей улыбкой он добавил: «...если ты чувствуешь, что не в состоянии это сделать». Фаенон, который скорее умер бы, чем признался, что на самом деле чувствовал себя немного неловко, бросил на него пронзительный взгляд. Он выдавал желаемое за действительное, надеясь услышать от друзей что-нибудь утешающее, например, что они передумали и выбрали профессора, который его просто пошлёт, а не вот это. Однако, это лишь больше разожгло в нём дух соперничества (он не был уверен, что это было хорошо). «Если бы я был слабаком, конечно». Фаенон ещё пристальнее уставился на дверь, за которой Кастория и Цифер, кажется, всё ещё ждали окончания занятия, как будто это могло помочь им быстрее выйти из аудитории. И, о чудо, они это сделали. Цифер задорно похлопала его по плечу: «Вижу, ты хорошо выспался, дружок». Фаенон отмахнулся от её руки. У него и правда не было на это сил, учитывая, что они все держали его в напряжении весь день, а теперь часы показывали 5 вечера. Единственное, о чём он мог думать — как можно скорее покончить с этим и избавиться от этой нелепой тревоги. Должно быть, выражение лица выдавало его, потому что Кастория прочистила горло, привлекая всеобщее внимание. Она указала через плечо на дверь, из которой только что вышли две девушки. «Все уже ушли, так что если хочешь сделать это, то сейчас твой шанс», — она сразу перешла к делу, громко подчеркивая свое желание. Фаенон сразу понял, что это его последняя возможность сдаться, но он уже поборол сомнения, терзавшие его всего несколько мгновений назад, и к нему вернулась его привычная уверенность. «Да ладно, что с вами, ребята? Вы хотите, чтобы я сделал это или нет? У вас такой голос, будто вы хотите меня отговорить», — беззаботно рассмеялся парень. Но его шутка возымела обратный эффект, потому что казалось, будто чаши весов сдвинулись, поскольку теперь его друзья обменивались неуверенными взглядами друг с другом. О, посмотрите на это, к ним всё-таки вернулось здравомыслие. С этими словами Фаенон направился в аудиторию, и хотя он не оглядывался, всё равно знал, что за ним наблюдают, чтобы убедиться, что он выполнит свою часть задания. Фаенон вздрогнул от того, как непреднамеренно громко захлопнулась дверь. Сквозь длинное узкое стекло толстой двери он бросил последний взгляд на своих друзей и смущенно улыбнулся, увидев, что они ободряюще поднимают большие пальцы. «Я могу вам помочь?» Фаенон повернулся на голос. Он не знал, чего ожидал (на самом деле никаких ожиданий у него и вовсе не было), но когда он увидел перед собой обладателя голоса, что-то щелкнуло в его голове, и внезапно всё обрело смысл – вот почему его друзья смотрели друг на друга вчера вечером с таким сомнительным выражением в своих блестящих глазах. Потому что, честное слово, этот человек был полностью во вкусе Фаенона. Мужчина, о котором шла речь, был на голову – или, может, чуть больше – ниже его. Бледно-зеленые длинные волосы обрамляли его лицо и были аккуратно собраны в хвост. Его единственный здоровый глаз вопросительно смотрел на Фаенона, другой был скрыт медицинской повязкой. Фаенон зацепил пальцем свой чокер, поправляя его, хотя он и так сидел на шее идеально. Его взгляд блуждал по изящным рукам собеседника, которые, казалось, замерли на месте, покоясь на сумке, прислонённой к поверхности кафедры. Судя по всему, он как раз собирался уходить, что внезапно заставило Фаенона поторопиться, не желая задерживать этого человека слишком долго. Он немного сократил дистанцию, приблизившись к мужчине, отчасти по той причине, что его передёрнуло от мысли, что его слова разнесутся по всей аудитории, если ему придётся говорить на таком расстоянии. «Эм, да. Во-первых, мне действительно очень жаль, что я отнял у вас время». Да, черт побери, Фаенон только сейчас понял, что ему, возможно, следовало спланировать этот разговор заранее. Он попытался найти нужные слова, но потом решил, что к чёрту это всё, он может быть честным и откровенным. «Во-вторых, вы на самом деле заинтересовали меня. И я подумал, не согласитесь ли вы, эм... ну знаете, мы с вами...» «Ты предлагаешь мне секс?» — вмешался собеседник, его голос звучал так невозмутимо, словно он говорил что-то само собой разумеющееся. Фаенон чуть не задохнулся. Он был рад, что они наконец-то добрались до сути, но, честно говоря, какого хрена? «Я польщён, — его руки снова начали шарить по сумке. — Но я предпочел бы не участвовать со своими учениками в авантюрах, которые могут привести к скандалу». Фаенон вздохнул с облегчением. Ну что ж, его работа здесь закончена. Профессор подхватил сумку подмышку, опорой для которой служила тонкая талия. Свободной рукой он уже сжимал дверную ручку, когда бросил на Фаенона последний мимолетный взгляд и замер: «Хм? Ты не мой студент». «Меня зовут Фаенон, — пояснил он. — Я нахожусь под руководством профессора Аглаи». По правде говоря, он назвал её имя только по собственной прихоти, и если подумать, то это мог бы быть кто угодно другой, однако по какой-то причине имя его профессора пробудило азарт в мужчине перед ним, который, казалось, теперь полностью завладел вниманием Фаенона. На смену прежнему равнодушию теперь пришло что-то другое, как будто ему бросили вызов. Он решительно дёрнул ручку двери, словно хотел убедиться, что произнесённые слова не покинут пределы этой комнаты (как будто громкий хлопок, раздавшийся, когда Фаенон закрыл дверь ранее, не был достаточной гарантией этого). «Тебе следовало сказать это сразу, — его хмурый взгляд сменился самодовольной улыбкой. — Не думал я, что придётся сводить счёты с кем-то таким образом, но меня устраивает. Я возьму тебя на заметку». Фаенон уже совершил много глупостей. Те, что могут смутить, лишить сна, заставить внутренне съёживаться, но, несмотря ни на что, над ними всё равно можно будет посмеяться позже. Но это? К какой вообще категории относится «секс на одну ночь с профессором»? На самом деле, то, во что он ввязался, уже вряд ли можно было считать глупостью – это было просто неприлично, и Фаенон солгал бы, если бы сказал, что это его нисколько не возбуждает. «Фаенон». Все еще наполовину погруженный в свои мысли, он посмотрел в сторону голоса, зовущего его по имени. «Лаванда или жасмин, что предпочитаешь?»

...

Когда Фаенон покинул аудиторию, его встретили недоверчиво распахнутые глаза друзей. Он поднял вверх указательный и средний пальцы, выражение лица не выдавало его мыслей, хотя время, проведенное им в кабинете с профессором, и так отвечало на невысказанный вопрос. Первой нарушила тишину Цифер: «Ты переспишь с ним? С профессором Анаксой?» Даже Кастория недоверчиво прикрыла рот рукой, выглядя так, будто увидела привидение. «Полагаю, это моя вина?» — медленно процедил Мидей сквозь стиснутые зубы, вина сквозила не только в его тоне, но и в том, как он отвел взгляд. Фаенону стало так жаль их всех, и он чуть не расплакался, не привыкший к такому жалкому зрелищу. Отбросив напускную серьёзность, он ухмыльнулся: «Конечно, но, к счастью для тебя, всё прощено и забыто, — он положил руку на грудь, как какой-нибудь святой. — В благодарность за то, что помог мне затащить этого красавчика в постель». «Боже, ты чудак», — выдохнул Мидей, потеряв всякую серьезность. Он сильно хлопнул Фаенона по спине, отчего тот рухнул. Краем глаза он все же успел заметить Цифер, которая колотила кулаком по стене, визжа «В яблочко!», прежде чем он распластался на полу.

...

Дрожащими пальцами Фаенон вертел ключ-карту в руке. Его ногти бездумно обводили едва заметные царапины, украшавшие поверхность, пока он смотрел на экран телефона, а затем на номер комнаты перед собой. Он не то чтобы нервничал или что-то в этом роде, но прошло уже немало времени с тех пор, как он занимался этим с кем-то другим. Фаенон был слишком смущён, чтобы признаться в этом, но тот факт, что его партнером на этот раз был кто-то, к кому он действительно испытывал физическое влечение, невероятно возбуждал. Как только Фаенон вошел в тускло освещенный номер, он вспомнил о внезапном вопросе, который профессор Анакса задал ему в лекционном зале несколько дней назад, на который он немного растерянно ответил «жасмин», чей сладкий и насыщенный аромат теперь окутывал его. Проследив его запах, парень смог установить источник — ароматические свечи, украшавшие полки. Но у Фаенона не было для этого места в его мыслях. Не тогда, когда человек, которого он так безумно хотел увидеть, сидел на краю кровати. На тело Анаксы был накинут халат, ноги непринуждённо закинуты друг на друга. На коленях аккуратно лежал ноутбук. Фаенон мог только беззвучно пробормотать «черт побери» при виде этого зрелища. Кажется, наконец заметив присутствие парня, Анакса искоса взглянул на него, напевая что-то себе под нос. Затем он закрыл свой ноутбук. «Я думал, буду сидеть здесь и проверять работы всю ночь», — произнёс он с ноткой сарказма в голосе. Фаенон приподнял бровь. Как будто от этих слов внутри что-то щёлкнуло, потому что теперь он был полностью погружен в происходящее. Те же беспокойные пальцы, что и раньше, теперь уверенно принялись расстегивать молнию на куртке. «Вы относитесь к этому... — он спустил рукава куртки вниз, — довольно просто». Отложив ноутбук, Анакса поднялся на ноги. Он уверенно шагнул вперед, останавливаясь прямо перед высоким парнем. «Ты имеешь в виду, для того, кто собирается принять кое-что в задницу?» Словно желая подчеркнуть последнее слово, он взял большую руку Фаенона и положил её на пушистую ткань халата, обтягивающую его ягодицу. Если возбуждающий аромат жасмина ещё не помог Фаенону настроиться на нужный лад, то этот жест определенно сделал это. Он прикусил губу, встретившись взглядом с Анаксой, который выглядел таким же возбуждённым. Анакса снял резинку с волос и быстрым движением отбросил длинные пряди назад. Той же рукой он круговыми движениями провел кончиками пальцев по верхней части тела Фаенона, медленно спускаясь ниже. Анакса оказался первым, кто прервал их зрительный контакт, его взгляд блуждал между ними. Фаенон проследил за его взором и застонал от смущения, заметив очевидную твёрдость у себя в штанах. Свободная рука непроизвольно потянулась вниз, чтобы прикрыть её, но Анакса оказался быстрее и прижал их тела вплотную друг к другу, потираясь бедром о растущее возбуждение. Фаенон прерывисто выдохнул, с одобрением встречая трение и двигая бёдрами навстречу в неторопливом темпе. Теперь, когда обе его руки схватили задницу Анаксы, он крепко сжал её. Он собирался показать Анаксе, что не позволит ему просто так играть с собой. И когда его уши уловили что-то похожее на стон, он расценил это как своего рода похвалу, сжимая пальцы чуть сильнее. Но в эту игру могли играть двое, и, словно в перетягивании каната, рука мужчины скользнула вниз по заднице другого и повторила его действия, вызвав у Фаенона неожиданно громкий стон. «Тебе легко угодить», — сказал Анакса с насмешливой улыбкой. «А ты знаешь, как довести кого-то до исступления». Фаенон оставил эти слова при себе, не желая подыгрывать слегка заносчивому самодовольству мужчины. Вместо этого парень довольно грубо толкнул его вниз за тонкую талию, так, чтоб симпатичное личико Анаксы теперь находилось на уровне его промежности: «Тогда будь добр». И Анаксе не нужно было повторять дважды. Без лишних колебаний он дёрнул за пояс, и его умелые руки быстро освободили пульсирующий член. Фаенон резко выдохнул, почувствовав, как довольно прохладный воздух коснулся его возбуждения. Не давая возможности привыкнуть к этому, Анакса прижался языком к основанию члена и оставил влажный след, мучительно медленно продвигаясь вверх по стволу, всё это время жадно наблюдая за реакцией Фаенона через полуприкрытый глаз. Фаенон не смог сдержать вздоха от этого поистине превосходного вида, и когда Анакса наконец достиг головки, полностью обхватывая её губами, он приоткрыл рот, наполняя комнату сбивчивыми стонами, больше не в силах быть тихим. «У тебя хорошо получается». Так хорошо. Дрожащей рукой он поймал прядь волос, упавшую на лицо Анаксы, и заправил её за ухо, проводя большим пальцем по покрасневшей, слегка натянутой из-за давления на неё изнутри, щеке. Чересчур завороженный происходящим, он запустил пальцы в длинные волосы, собирая их вместе и крепко прижимая к затылку профессора, надавливая на него, чтобы быть уверенным, что тот не сдвинется с места. Ещё несколько минут Фаенон купался в этом пленительном удовольствии, чувствуя, как слабеют колени от ощущений. Время от времени он чувствовал лёгкую вибрацию на своём члене от стонов Анаксы, который теперь сжимал руками внутреннюю часть бёдер Фаенона, когда тот входил в него на всю длину, упираясь в заднюю стенку горла. Лишь когда Фаенон почувствовал, что находится в опасной близости к разрядке, он наконец выпустил чужие волосы из своей хватки и позволил им упасть на плечи, чтобы он мог оттащить Анаксу от ноющего члена. Поняв, что Анакса не ослабляет хватку, парень выругался себе под нос, будучи вынужденным применить чуть больше силы, чем планировал. Наконец, мужчина отстранился с хриплым вздохом, от его языка всё ещё тянулась едва заметная нить вязкой слюны. «Чёрт возьми...», — почти беззвучно пробормотал Фаенон сквозь стон, любуясь непристойным видом. Анакса прошёлся языком по губам, облизывая их, довольный своей работой. Опираясь рукой на кровать рядом с собой, он попытался встать, но высокий парень поспешно толкнул его на матрас. Все еще стоя у кровати, Фаенон стянул с себя рубашку, обнажив подтянутое тело. Редкие капли пота в сочетании с приглушенным освещением только больше подчеркивали его крепкое телосложение. Анакса, внимательно наблюдаюший за мужчиной, воспринял это как знак, следуя чужому примеру. Он зацепил пальцами пояс, завязанный вокруг талии, и выскользнул из халата, позволяя ему сползти вниз. Фаенон оцепенел, замирая на месте, чтобы полюбоваться полностью обнажённым телом Анаксы, тяжело сглатывая. Без привычных нескольких слоёв одежды стройные, но изящные изгибы его тела только больше подчёркивали разницу между их телосложением и ростом. Он не мог дождаться, когда заключит его в свои объятия, когда почувствует его. Прежде чем окончательно стянуть штаны, Фаенон пошарил по заднему карману, пока не нашел то, что хотел. Не теряя времени, он залез на кровать, опускаясь на колени прямо перед Анаксой, который внимательно следил за каждым его движением. Парень разорвал небольшую упаковку, натягивая презерватив на свой член и несколько раз лениво подёргал его для пущей надёжности. Он отбросил пустую упаковку лёгким движением руки, совершенно не заботясь о том, куда она упадёт, а Анакса... Ну, его это волновало ещё меньше, поскольку он уже охотно раздвигал ноги. Фаенон не думал, что может возбудиться ещё больше, но вытекающий из головки предэякулят, медленно стекающий по ней и дразняще поблескивающий в тусклом свете, явно доказывал обратное, и в этот момент ему пришлось усердно сдержать себя, чтобы просто не наброситься на мужчину под ним. Так что вместо этого, словно получая давно заслуженную награду, Фаенон наконец позволил своим рукам ощутить мягкость светлой кожи Анаксы, проводя ими вверх по изящным изгибам чужой талии и массируя чувствительную грудь. Фаенон мог бы продолжать ещё так долго, чувствуя, как тело под его прикосновениями дрожит от желания, но... «Чего ты ждешь? — нетерпеливо выдохнул Анакса. — Ты слишком долго колеблешься для того, кто сам подошел ко мне с такой просьбой». Фаенон фыркнул, закатывая глаза. Он всего лишь пытался проявить элементарную обходительность, используя ту небольшую толику самообладания, которая у него ещё осталась, но если его добрые намерения не были признаны, он мог вообще отказаться от этого акта любезности. Он схватил ноги Анаксы, закидывая их так, чтоб они обхватили его широкую спину, одновременно с этим обвивая чужие руки вокруг шеи. Уверенно обхватив рукой своё возбуждение, он приставил член ко входу. «Виноват, я старался сдерживаться, чтобы быть уверенным, что ты сможешь завтра стоять перед своими студентами». Анакса открыл рот, чтобы что-то возразить, но вместо этого смог лишь выдавить смущающе громкий стон, когда Фаенон вошёл в него со всей силы. Он замер, обхваченный горячими стенками, и положил голову на изгиб шеи профессора, позволяя своим ушам улавливать каждый звук – неважно, было ли это его собственное тяжёлое дыхание или тихий скулёж Анаксы, – когда его мысли были совершенно пусты. Слава богам, что он решил надеть презерватив – хотя, на самом деле, Фаенон был готов взять эти слова назад в ту же секунду, как только они возникли у него в голове, потому что, матерь божья, чего бы он только не отдал, чтобы почувствовать жар внутри Анаксы без этого слоя латекса. И, как будто этого всего было недостаточно, чтобы заставить Фаенона сойти с ума, Анакса сжал его член, сдавленно простонав и откидывая голову в сторону в поисках чего-нибудь, куда он мог бы уткнуться, пряча лицо. Что бы он ни хотел сказать всего несколько секунд назад, теперь всё это казалось совершенно неважным. Впрочем, Фаенон не мог его за это винить. Сейчас лишние насмешки будут казаться пустой тратой энергии, только мешая наслаждаться каждым моментом этого ошеломляющего удовольствия. После того, как Фаенон убедился, что они оба привыкли к размерам друг друга, он начал двигаться. Сначала медленно и слегка хаотично, позволяя стонам срываться с губ каждый раз, когда его член проезжался по горячим стенкам. Затем его движения стали немного быстрее, ритм – более последовательным. Их глаза встретились, и внутри них не было ничего, кроме возбуждения и страстного желания. «Так хорошо, — хотелось сказать Фаенону. — Ну же, умоляй меня о большем» Было ещё так много всего, что приходило ему в голову – и всё это только для ушей Анаксы. Но вместо этого он просто продолжал двигать бёдрами, вбиваясь в мужчину под ним и наблюдая, как член исчезает внутри с каждым толчком. На самом деле, все эти вещи не нужно было произносить вслух, чтобы Анакса понял чужие мысли. Они и так прекрасно передавались через стоны Фаенона, его сумасшедшие толчки, то, как пальцы цеплялись за простыни по обе стороны от него, крепко сжимая. Сам Анакса был немногословен, особенно в постели. Но это не означало, что он получал от этого меньше удовольствия. Ему нравилось теряться в своём внутреннем мире, полностью погружаясь в чувства и эмоции во время таких интимных моментов, расставаясь со своей обычной приземлённостью. Профессия никоим образом не была показателем его сексуальной жизни. Это также проявлялось в виде чувственных стонов и дрожи по всему телу. Фаенон заметил, что иногда стоны Анаксы больше походили на хныканье, поэтому он начал двигаться с большей внимательностью и торжествующе улыбнулся, услышав, что мужчина под ним издал этот восхитительный звук в сочетании со скулежом, когда он попал по определенной точке глубоко внутри него. Взяв это на заметку, Фаенон начал беспощадно вбиваться в него, заставив их обоих задыхаться, хватая ртом воздух. В конце концов, Анакса крепче обхватил ногами чужую спину, в то время как руки, обессилев, соскользнули вниз по широким лопаткам Фаенона, впиваясь ногтями в его кожу в отчаянной попытке найти место, за которое можно было бы ухватиться. Теперь, когда их нижние части тела практически слились воедино, головка члена безостановочно ударяла по простате. Непристойный звук шлепков кожи друг о друга разносился по комнате каждый раз, когда их бедра сталкивались. Когда Фаенон почувствовал, что приближается к разрядке, Анакса уже звучал и выглядел таким же разбитым, его спина была так сильно выгнута, а тела крепко прижаты друг к другу. В пылу страсти Фаенон взглянул на губы Анаксы, тяжело сглатывая, но в конечном итоге всё же поборол искушение, уткнувшись лицом в изгиб шеи другого. Затем, сделав последний толчок, он кончил, интенсивно изливаясь в презерватив. «Блять», — выругался он, уткнувшись в горячую кожу Анаксы, в то время как тот жалобно всхлипнул. Его сперма растеклась по всему животу, попав и на Фаенона, превращаясь в липкое месиво, с которым позже им придется разбираться. Некоторое время они оставались неподвижными, переводя сбитое дыхание и переваривая случившееся. Всё ещё испытывая лёгкую эйфорию от оргазма, Фаенон сделал ещё парочку ленивых толчков в задницу Анаксы, который заскулил в знак протеста, прежде чем он, наконец, полностью вышел из неё. В конце концов, Анакса также высвободил парня из своих объятий и с глубоким вздохом закрыл лицо рукой, совершенно обессиленный. Кровать прогнулась под весом Фаенона, когда он встал. Анакса мог услышать только то, как парень рылся в ванной. К тому времени, как его слух уловил звук приближающихся шагов, он уже успел накинуть на себя одеяло, подперев голову внутренней стороной ладони. «То, что я хотел сказать ранее... — уголок его рта приподнялся в характерной ухмылке, — я уже взял заранее выходной на завтра, но, учитывая, как ты мягко обошёлся со мной, я начинаю думать, что мне стоит всё-таки отменить больничный». На это Фаенон лишь закатил глаза, но решил подыграть ему, послав в сторону мужчины воздушный поцелуй, прежде чем бесцеремонно швырнуть в него полотенце. «Хм? Ты так думаешь? — Фаенон задумался с притворной невинностью и подобрал с пола свою одежду. — Я исправлю это в следующий раз». Вместо того чтобы выказать удивление по поводу такого заявления, Анакса прямо спросил: «Ты имеешь в виду, когда согласишься на очередной нелепый спор со своими друзьями?» Другой мужчина тут же выпрямился и уставился на Анаксу, совершенно сбитый с толку: «Ты знал?» Теперь настала очередь Анаксы закатывать глаз. Он указал на свою повязку на глазу: «Мой левый глаз — единственное, что повреждено. Мои уши прекрасно функционируют. Я громко и отчётливо слышал тебя и твоих друзей в коридоре». Фаенон поморщился, признавая поражение. Он всё ещё явственно помнил свои слова, сказанные тогда (хотя определённо не хотел этого). «Ладно, ты меня раскусил», — он посмотрел на Анаксу преувеличенно щенячьими глазами. — Но ты же всё равно позволишь мне ещё прикоснуться к тебе?» — на что он получил полотенце, брошенное ему в ответ. Анакса потёр переносицу и тихонько усмехнулся: «Я об этом подумаю». И честно? Фаенон был полностью удовлетворён этим ответом. Он торжествующе ухмыльнулся своей маленькой победе. В конце концов, Анакса не сказал «нет», но Фаенон уверен, что даже если бы он это сделал, то он всегда нашёл бы другие способы переубедить этого очаровательного профессора.