Тень зависимости

Чонгук робко поднялся на миниатюрную сцену и взял микрофон. Улыбка мгновенно исчезла с его лица. Он сделал короткий вдох, обводя взглядом собравшихся. — Всем привет, — голос Чонгука дрогнул. — У меня была тяжёлая неделя. Кто-то из вас знает, почему, кто-то нет… Я — парень Ким Тэхёна. Он много раз посещал эти собрания. Часто и я приходил сюда, чтобы поддержать его в борьбе с этим недугом. Я долго думал, что сказать, пытался написать речь, но в итоге решил просто рассказать о нас. О том, как я впервые увидел Тэхёна, о наших поцелуях, первых танцах… О том, как я полюбил его… так искренне, так сильно. Мы строили планы на будущее, хотели сыграть свадьбу за границей. Но всё рухнуло в одно мгновение… *** — Завтра прилетает Тэхён? — спросил Чимин, друг Чонгука с первого класса. «Привет, Гук! Утром вылетаю, скоро буду дома!» — гласило электронное письмо от Тэхёна, которое Чонгук получил накануне его возвращения из Штатов. Молодой музыкант Юнги, Чимин и ещё несколько друзей Чонгука сидели за кухонным столом, не спеша потягивая алкоголь в честь скорого возвращения Тэ. Целых шесть месяцев они не виделись. Тэхён прошёл долгий курс реабилитации. Столько «чистых» дней — это было похоже на чудо. Эта мысль грела душу Чонгука и наполняла его гордостью за любимого. Утро выдалось ярким и даже прохладным — необычно для летнего дня. Глаза Чонгука немного опухли после вчерашнего, а голова раскалывалась, пока он не поднял её с подушки. Юнги с друзьями уехали поздно ночью; Чонгук с трудом вызвал всем такси, но, слава богу, все добрались до дома благополучно. Он смутно помнил, как собирался, что ел. Все его мысли были только о Тэхёне и его возвращении. Дорога до аэропорта заняла полтора часа. Добравшись до терминала, Чонгук сразу же заметил знакомую фигуру в толпе. «Вон он, Тэ! — ликовало его сердце. — Там!». Тэхён с перекинутой через плечо спортивной сумкой цвета хаки стоял, прислонившись к знаку «Парковка запрещена», у бордюра недалеко от зоны выдачи багажа какой-то малоизвестной авиакомпании. Худой, в выцветшей красной футболке и каком-то новом кардигане (Чонгук его раньше не видел), в мешковатых джинсах, болтавшихся на узких бедрах, и красных кедах-конверсах. Заметив Чонгука, Тэхён расплылся в улыбке и помахал рукой. Несколько секунд — и вот они уже в тёплых объятиях, которые приятно обжигали кожу и заставляли улыбаться до ушей. Чонгук давно не испытывал такого счастья. Он безумно соскучился. Тэхён рядом ощущался как нечто естественное и правильное, особенно в машине, на пассажирском сиденье. Привычная рок-музыка, тихое бормотание Тэхёна себе под нос и покачивание головой в такт — всё это успокаивало Чонгука. — Ты даже не представляешь, как я скучал, — сказал он. — Это невозможно передать словами и смайликами в сообщениях. —Я тоже по тебе скучал, Тэ. Я очень рад, что ты наконец-то дома. Наконец-то со мной. Брюнет взглянул на зеркало заднего вида и увидел там небольшую вставленную фотографию самого себя. Счастливого, ещё школьника. Именно тогда он и познакомился с Чонгуком, и с тех пор не мог представить свою жизнь без этого парня, похожего на милого крольчонка. Ким навсегда запомнил, как этот «крольчонок» смущался от комплиментов и как нежно отвечал на поцелуи. На фотографии у него была ровная оливковая кожа. У Тэхёна когда-то она была такой же (и это не преувеличение, не эффект камеры), но теперь его лицо выглядело изможденным, цвета рисовой бумаги. Глаза на фото были карие, ясные, у него — как тёмные стеклянные шарики. В детстве у Тэ были светлые, длинные волосы, а сейчас — выгоревшие, как поле в конце лета, с охристыми и жёлтыми прядями — последствия неудачной попытки мелирования с помощью хозяйственного отбеливателя в детстве. В этот момент Чонгук, кажется, даже не замечал дороги, а просто смотрел на любимое лицо, изучая каждый сантиметр заново. «Всё ли на месте?» — думал он. Эти шесть месяцев были для него адом, хоть он и понимал необходимость этого расставания. Оставив позади суету центра, они наконец добрались до окраины города. Поворот налево, короткий подъем в гору, и перед ними открылся тихий район, утопающий в зелени. Аккуратные домики прятались за живыми изгородями, газоны блестели изумрудной зеленью, а воздух был напоен ароматом цветущих садов. Здесь царила атмосфера покоя и умиротворения, резко контрастирующая с шумом и сутолокой, из которой они только что выбрались. — Я хочу, чтобы мы вечером посмотрели фильм, если ты не против? — спросил Гук, заглушив машину. — Давай. Хочу окунуться в старую атмосферу и твои обнимашки. — мечтательно прошептал Тэ и выскользнул из салона. Он подхватил сумки и направился к подъезду, ожидая Чонгука у двери. Теперь все будет хорошо? После ужина Тэхён попросил одолжить ему машину, чтобы поехать на собрание анонимных наркоманов. Поскольку он неоднократно попадал в неприятные переделки — включая инцидент, когда он разбил обе их машины за один раз (управляя одной, врезался в другую), Чонгук его всё-таки лишил привилегии сидеть за рулем. Но сейчас его просьба звучала вполне разумно. Или ему просто так казалось. Посещение собраний анонимных наркоманов входило в обязательную часть курса реабилитации, и Чон конечно же согласился. Он взял их универсал, на котором все еще виднелись следы прошлых аварий. После собрания он дисциплинированно вернулся домой и рассказал, что попросил кое-кого стать его наставником на время пребывания в городе. Мужчина был уже в возрасте и много поведал за свою жизнь, поэтому Гук радостно улыбнулся и затащил своего долгожданного в кровать. На завтра он снова попросил машину. На этот раз — чтобы съездить пообедать с этим наставником. Конечно, Чон разрешил. На него произвело впечатление то, с каким старанием Тэхён соблюдал установленные правила, даже не ослушиваясь. Это сильно подкупало. Он рассказывал Чонгуку, куда идет и когда будет дома, и всегда возвращался вовремя. Вот и в этот раз приехал домой спустя каких-то пару часов. На следующий день ближе к вечеру они сидели в гостиной, зависая на новый фильм по телеку. Оторвав взгляд от интересного фильма, Гук посмотрел на улицу. Уже начинало темнеть. Чуть позже он с удивлением услышал, как брюнет тихо похрапывает. Но без четверти семь он проснулся, словно от толчка. Взглянув на часы, он вскочил со словами: «Чуть не пропустил собрание!» — и снова попросил одолжить ему машину. Чонгука радовало, что, несмотря на усталость и на то, что он с удовольствием проспал бы до утра, Тэхён ответственно относился к реабилитации: он нашел в себе силы встать, ополоснул лицо водой, откинул руками волосы, падающие на глаза, натянул свежую футболку и выбежал из дома, боясь опоздать. Когда пробило одиннацать, Тэ все еще не было. Чонгук уж очень устал за день, но лежал в постели без сна, и его беспокойство росло. Ему приходило на ум миллион совершенно безобидных объяснений. Часто после собрания люди идут куда-нибудь выпить кофе. А может быть, он болтает со своим новым наставником. В голове у него спорили два голоса: один убеждал его, что он дурак и параноик, другой был уверен, это случилось что-то ужасное. По опыту Чонгук знал, что беспокоиться нет смысла, но тревога вспыхивала помимо его воли и совсем не отпускала. Ему не хотелось предполагать худшее, но в прошлом, когда Тэхён нарушал «комендантский час», это часто предвещало беду. Он лежал, вглядываясь в темноту, и его тревога росла. Печально, но это состояние стало привычным. Вот так он ждал Тэхёна годами. Просто ждал. Вечерами, когда он не возвращался к оговоренному часу, Гук ждал, когда раздастся скрежет машины, выруливающей на подъездную дорожку к дому. Потом наступала тишина. Ну наконец. Хлопала дверца машины, слышались шаги, щелчок открываемой входной двери. Несмотря на попытки Тэхёна пробраться незаметно, пол в коридоре предательско трещал, выставляя на показ этого воришку. Или же Гук ждал, когда зазвонит телефон, но никогда не был уверен, что это именно Тэ («Привет, крольчонок, как дела? Со мной всё хорошо «), а не полиция (» Здравствуйте, вы знаете мистера Ким Тэхёна?») или скорая помощь. Всякий раз, когда он задерживался или не звонил, ему казалось, что произошла трагедия. Он мертв. Всегда — мертв. Мертв в его голове. Но потом Тэ появлялся, крадучись забирался под одеяло, прижимаясь к дрожащей спине, тяжело дыша. Или раздавался звонок. «Прости, крольчонок, я у Джи. Случайно заснул. Думаю, лучше здесь остаться, не хочется ехать домой в такую поздноту. Увидимся утром. Люблю тебя». Чонгук чувствовал и ярость, и облегчение, потому что мысленно успевал похоронить его. В этот раз он задремал, так и не дождавшись Тэхёна. Где-то в час ночи его разбудило уведомление в телефоне. От такого потока мыслей и переживаний он забыл выключить телефон. Гук недолго пошаркал ногами по квартире, попил воды. Он вернулся в постель и снова стал маяться, не в силах заснуть. Полвторого ночи. Два. Он опять проверил их квартиру. Полтретьего. Наконец Гук услышал шум машины. Тэхён стоял на кухне, вертя в руках стакан с водой, словно пытаясь что-то в ней разглядеть, и бормотал извинения. — Я не дам тебе больше машину, — застыл Чонгук в дверном проеме, наблюдая за худощавой фигурой. — Ну и ладно, — буркнул Тэхён. — Ты под кайфом? Скажи честно! — не выдержал Чонгук, решив идти в наступление. Он ненавидел эти моменты. — Господи, нет! — Тэхён, мы же договаривались. Где ты, чёрт возьми, был? — Какого чёрта?! — вскинул голову Тэхён, но тут же опустил взгляд. — После собрания мы зашли к одной девчонке, болтали и слушали музыку. — А телефона там не было? Почему не позвонил, не предупредил? — Да понятно, понятно, — начал раздражаться Тэхён. — Я же извинился. Он скрылся в ванной, заперев дверь. Послышался шум воды. Чонгук, решив отложить разговор до утра, крикнул: «Утром поговорим!» и отправился в спальню. За завтраком он пристально наблюдал за Тэхёном, пытаясь уловить то, что не заметил в аэропорту. Вибрирующее, словно машина на предельной скорости, тело выдавало его с головой. Тэхён прятал глаза, смотрел в тарелку. Челюсть подрагивала. Замутненный взгляд метался по сторонам. Тэхён позвонил Юнги, чтобы договориться о встрече. Он старался говорить ровно, улыбаться, но в голосе сквозило раздражение. — Тэ, нам надо поговорить, — начал Чонгук, как только разговор закончился. Брюнет бросил на него настороженный взгляд, но тут же отвел глаза. — О чём? — Я понимаю, что ты опять подсел. Это видно. Тэхён раздраженно посмотрел на него, в глазах появился нездоровый блеск. — О чём ты говоришь? Ничего подобного,— и снова опустил глаза. — Раз всё хорошо, то ты не против теста на наркотики? Тебе ведь скрывать нечего, — Чонгук скрестил руки, внимательно изучая парня. Он старался прочесть его как книгу, улавливая малейшие жесты. — Да пожалуйста. Мне похуй. — Отлично, — Чонгук хлопнул в ладоши и достал из шкафчика тест. — Обычный домашний тест. Надо всего лишь пописать. Он знал, что наркоманы изворотливы. Предупрежденный — значит вооруженный. Попросить чистого друга пописать в баночку — проще простого. — Я хочу, чтобы ты сделал это прямо сейчас. И при мне, — твердо сказал Чонгук, протягивая Тэхёну тест. — Ладно! — нервно выпалил Тэхён. — Пошли. — Я понимаю, что должен был позвонить. Не употребляю я! — вспылил Тэхён. Он топнул ногой и скрылся в спальне. Вернулся одетым в выцветшую футболку с неразборчивой надписью, рваные черные джинсы и с рюкзаком на плече. В одной руке он держал чехол с электрогитарой, увешанный нашивками разных групп, другая рука была засунута в карман. Голова опущена. — Ты, блять, прав, — развел он руками, протискиваясь мимо Чонгука. Тот попытался его остановить, но получил корпусом гитары по ноге. — Я употреблял всё это время, как приехал домой. И все месяцы нашей разлуки тоже. Хлопнув дверью, он вышел из квартиры. Чонгук выбежал за ним, крича его имя, но Тэхён уже скрылся из виду. После минутного замешательства он развернулся и вернулся в дом. В спальне, на смятой, неубранной постели лежал скомканный листок бумаги, он тяжело опустился и развернул его, чувствуя, как беспокойство свинцовой тяжестью оседает в груди. На нем было написано корявым подчерком Тэ: «Дорога назад кажется слишком запутанной и сложной. Я не смогу вернутся к обычной жизни». Рука сильно дрожала. Он не знал, что чувствовать. Его жизнь опять канула в пропасть. Рука набрала знакомый номер. Послышались первые гудки. — Чонгук, что случилось? Я ведь только что разговаривал с Тэхёном и все было хорошо. — пробормотал тихий голос парня. Он, судя по всему, только встал. — Юнги, Тэхён сбежал с дома. — голос издал что-то наподобие нервного смешка. — Он опять употребляет. Он опять. Пожалуйста, если он прийдет к тебе, то ничего не давай ему и сразу позвони мне. Я не знаю, что делать. Думаю, что поищу ему новую клинику. Но сейчас надо собраться и поехать его искать. Ну конечно, как же иначе! Ему хотелось прекратить все это. У него больше не было сил терпеть. Если бы он только мог вычеркнуть Тэ из своей жизни! …. Где может быть Тэхён? Это был самый настоящий кошмар. Но всякий раз, когда ему казалось, что его терпению пришел конец, он находил в себе новые силы и терпел дальше. После полного уныния и упадка духа возникло безумное желание что-то делать, хоть что-нибудь. Самое настоящие отчаяние. Он прекрасно понимал, что все его попытки бессмысленны, но отчаянно хотел найти Тэ и привести снова домой. Чонгук услышал короткий вздох. — Мне жаль, но… Нет смысла искать его, если он не хочет, чтобы его нашли, — сказал Юнги. В этих словах почувствовалась одновременно тревога и — ещё что? Что это было? Раздражение? Печаль? Вселенская боль? — Тебя просто в очередной раз постигнет горькое разочарование. Чонгук сказал: «Знаю». Больше не стал ничего говорить, но в его голове вертелась мысль: конечно, бесполезно его искать, если он не хочет, чтобы его нашли, но, с другой стороны, он может умереть, и тогда будет точно слишком поздно. Страшнее всего — ожидание. Он ведь может не вернуться. — Давай, — сказал парень на трубке.— Ищи его. Хуже не будет. Но не тревожь Чимина, он и так устал. Удачи. Звонок прекратился. Чон понимал, что Юнги изо всех сил старается не судить его или Тэхёна. Надо действовать. Может быть, ему станет легче от того, что он хоть что-то попытается сделать, а не сидеть на месте. Итак, Чонгук снова поехал в город прочесывать улицы, магазины, заправки, кафе, бары. Он вглядывался в лица людей, и везде ему мерещился Ким. Чуть-ли не каждый второй казался похожим на него. Но его нигде не было. Он опять исчез. Словно его не существовало. Вернувшись домой, Чонгук снова позвонил Юнги. — Не знаю, где он. Я созвонился с врачами из клиники Штатов. Они сказали, что Тэхён показывал отличные результаты, но позже начал сбегать по ночам. В его компьютере нашли запрос про метафетамин. Но потом он прошел тест на наркотики, и они закрыли на этот случай глаза. Они даже не позвонили мне… Ничего не сказали. Он мог тогда достать мет. Юнги терпеливо выслушал и сказал уверенно: — Не думаю, что он долго будет шататься по улицам. Это ему точно не доставит удовольствие. Чонгук надеялся, что он окажется прав, но это никак не ослабляло тревогу. Он беспокоился, что Тэ может пострадать от передоза или еще каким-нибудь образом причинить себе непоправимый вред. Прошла неделя с тех пор, как Ким Тэхён пропал. Потом другая. Бесконечные дни и ночи. Чонгук старался не сидеть без дела, постоянно чем-то занимался. Каждый день обзванивал полицейские участки, больницы. Каждый день ездил в город, снова и снова искал Тэхёна на знакомых улицах. Пытался работать. Пытался вернуться к прежней жизни, словно Тэхёна в ней никогда не было. Но мозг остро реагировал на каждый звонок, каждое сообщение, надеясь, что это он. Дни складывались в новые недели. Чонгук старательно возводил стену вокруг своего сердца, кирпичик за кирпичиком, замуровывая воспоминания о Тэхёне. Работа заполняла пустоту, оставляя лишь тянущую боль в груди по вечерам. Он механически выполнял привычные действия: утренний кофе, дорога в офис, совещания, отчеты. Старался не оставаться один, чтобы не дать мыслям утащить себя в омут отчаяния. Друзья, спортзал, шумные бары — всё годилось, лишь бы не слышать эха квартиры без второго сожителя. Но иногда, в тишине ночи, стена давала трещину, и воспоминания хлынули потоком: смех Тэхёна, его тёплые руки, обещания счастливого будущего. Чонгук заставлял себя думать, что это к лучшему. Что он сделал всё, что мог. Что нужно жить дальше. Но глубоко внутри тлела искорка надежды, которую он боялся признать даже самому себе. Именно в такой момент, когда он почти убедил себя, что всё кончено, раздался звонок. Номер, который он знал наизусть, но уже не ждал увидеть на экране. Тэхён… — Привет, крольчонок… Мне так жаль… Я так перед тобой виноват… Но я уже шесть дней в завязке. Я хочу бросить ради тебя. Ради нас. Помоги мне… В трубке были слышны рыдания. Ему действительно было жаль. — Приезжай домой… Всё обсудим. И они обсудили. Чонгук увидел в глазах Тэхёна боль, но и искреннее желание завязать. Отец Тэхёна прислал Чонгуку крупную сумму, что позволило договориться с клиникой в Лондоне. Родители Тэхёна были в разводе. Отец поначалу пытался бороться вместе с Чонгуком, но потом сдался, лишь изредка присылая деньги на лечение. Тэхён переехал в небольшую квартиру в Лондоне, и ему там понравилось. Друзья тщательно помогали парню с переездом, мотивируя окончательно бросить. Чонгук поставил последнюю сумку и сел напротив Тэхёна, смотря ему в глаза. На днях он прочитал, что метафетамин вызывает одну из сильнейших зависимостей. И именно он провоцирует резкие перепады настроения, внезапные приступы злости или агрессии. Вот тут весь пазл наконец-то сложился. — Спасибо, что помог. — первый заговорил Тэ. — Мой новый дом. Тут уютно. — Родной. — небольшая пауза. — Я созванивался с врачами из Штатов. Они рассказали про твои запросы про метафетамин. Я не думаю, что ты попробовал его только один раз или вообще не пробовал. Поэтому лучше тебе сказать правду. Всё ведь намного серьёзнее? Брюнет кивнул. — Меня всегда тянуло. Ко всему. К траве, алкоголю, экстази, кокаину, ЛСД. И я принимаю всё это уже пару лет. Начал через год, после нашего знакомства. На той вечеринке, в честь окончания старших классов я попробовал впервые траву. — Я помню. Я всю помню. Но сколько ты употребляешь метафетамин? — Чонгук боялся услышать болезненную правду. — Всего пару месяцев. — Но почему? — Я не знаю. Я блять не знаю. — взгляд Тэхёна устремился на дрожащие руки. — Попробовав, я почувствовал себя счастливым и уже не смог остановиться. Будто это то, за чем я гнался всю свою жизнь. Я хотел сбежать из этой дурацкой реальности. — Но зачем? — Чон просто не понимал. — Я всё это время был рядом, дарил любовь, старался. — Этого потом перестало хватать, поэтому я погнался за новыми ощущениями, чтобы снова почувствовать себя живым. — Реальность ведь не дурацкая, просто ты себя убедил этими глупыми мыслями. Я ведь всё время думал, что все хорошо, пока ты открыто не начал употреблять и воровать вещи из нашего дома. Ты своровал шприцы для инъекций моей матери и морфий из семейной аптечки. Но сейчас я банально осознаю, что ты просто перепробовал все наркотики на свете, врал всем. И опять почему?! Я думал, что мы по-настоящему близки. — Я знаю, что ты во мне разочарован, но… — Не смей всё скидывать на меня. Ты ведь был чудесным парнем… Учился, играл в баскетбол, подрабатывал. А теперь посмотри на нас. — Прекрати. — резко вскрикнул Тэхён. — Уйди. Он перепробовал всё что можно, чтобы не дать Тэхёну впасть в метамфетаминовую зависимость. Вряд ли Гуку было бы легче, если бы он подсел окончательно на героин или кокаин, но каждый близкий метамфетаминового наркомана вскоре узнаёт, что этот наркотик обладает особенно чудовищными свойствами. Стефан Дженкинс, певец из группы Third Eye Blind, признался в одном интервью, что метамфетамин дает ощущение: «неожиданной яркости и блеска». Наряду с этим он делает человека опасным, деструктивным параноиком, лишает всех иллюзий и ведет к саморазрушению. Потом ты начинаешь совершать какие-то немыслимые поступки, чтобы снова почувствовать себя яркой и блестящей личностью. Желание запомниться. Тэхён всегда был чутким, тонким, проницательным, невероятно сообразительным и, даже в какой-то степени, жизнерадостным, но метамфетамин и всё употребление наркотиков изменил его до неузнаваемости. Но некая надежда стала вновь появляться, когда ему начали звонить врачи с хорошими результатами. Тэ на лечении подружился с другими пациентами. Особенно близкие отношения сложились у него с руководителем программы, посвятившим свою жизнь помощи наркоманам и алкоголикам. Там требовалось соблюдать строгие правила проживания и выполнять обязанности по хозяйству. Кроме того, резиденты должны были посещать ежевечерние собрания. Тэхён также участвовал в амбулаторной программе, встречался с новым психиатром и работал с другим наставником из общества анонимных алкоголиков — Томом. Вместе с ним Тэ совершал долгие велосипедные поездки по шоссе, а также бегал марафоны, наслаждаясь минутами чистой жизни. У Тома были ярко-голубые глаза, он не притрагивался к наркотикам более пятнадцати лет. Тэхён сказал отцу, что Том вдохновляет его своим примером, «показывает, какой может быть здоровая жизнь». По телефонным разговорам складывалось впечатление, что это прежний Тэ, нормальный Тэ, Тэ в здравом уме. Трудно было поверить, что этот Тэхён — тот обдолбанный наркоман, которого Чонгук видел недавно, один и тот же человек. Ему казалось, что наконец-то с помощью метода «проб и ошибок» им удалось найти удачный вариант лечения. — Я люблю тебя. — Тэхён скинул с плеч сумки и подхватил любимого, целуя долгожданные губы. Жить без Чонгука рядом было тяжело. Чон не смог поехать из-за работы, но даже на расстоянии чувствовалась его поддержка. А Чонгук не верил глазам, что перед ним чистый, прежний Тэхён. У них была целая неделя, чтобы повеселится от души, а потом Ким вернется обратно в Лондон, продолжив лечение. Чон посетил собрание анонимных наркоманов, выслушав чудесную речь своего парня. Он гордился им. Он гордился, что тот прошел такой тяжелый путь, который означал, что у них будет шанс. Что у Тэ есть шанс. Засыпали и просыпались они вместе. Вместе поехали к отцу Тэхёна, радуясь результатам. Вместе ходили в кино с друзьями, занимались простым сексом полным любви. Они сходили в парк аттракционов, закрывая детские гештальты. Вместе они собирали сумки и ехали в аэропорт, чтобы сказать очередное друг-другу «скоро увидимся. Обнимаю крепко-крепко». Но во взгляде Тэ была капля грусти. Может он просто не хочет уезжать? Наверное. Но это была лучшая неделя, пока не раздался очередной звонок. *** Машина остановилась посреди пустой дороги. Тэхён потянулся к телефону и набрал номер наставника. Глаза были полны пустоты. Несмотря на чудесную неделю, он чувствовал, что не все вернулось на места. Между ними не было былого доверия. Точнее. Чонгук никогда не будет верить Тэхёну на все сто процентов. Эта мысль убивала Кима. — Каждый день — это маленький шаг, поздравляю. Добро пожаловать в реальный мир. — Я не хочу жить в реальном мире. Мне душно от него. — В тебе говорит болезнь. Она хочет сломать тебя, изолировать от всех и окончательно убить. — Это ведь не похоже на болезнь, Том. — Тебе надо понять, что это болезнь. — Но блять это же не рак какой-то! Это мой и только мой собственный выбор. — Но если ты начнешь заново, то ты решишься окончательно право выбора. Ты потеряешь все. Так что продолжай делать правильный выбор. Делай правильный выбор. — Том сделал небольшую паузу, переводя тему. — Я знаю, что тебе нужно. Приезжай ко мне на работу, выпьем чая, поговорим. Потом покатаемся на великах. — Хорошо, договорились. Я попозже позвоню. Тэхён сделал рванный вдох и хлопнул дверцей машины. На улице был слышен беспокойный берег и шелест ветвей. Ничего уже не успокаивало. Такого яркого желания снова употреблять у него не было никогда. Он хотел забыть о существовании этой боли, этого стыда, этой жизни. Хотел опять утонуть. Какой же он жалкий. *** — В смысле он не вернулся? Вы должны были меня проинформировать сразу, а вы молчали двое суток. Вы сейчас нагло признаетесь, что не знаете, где он. — Гук перешел на жалкий крик, в котором было столько боли. — Тэхён звонил Тому. Ему было тяжело, но он продолжал бороться. Его нет ни на работе, ни в квартире. На собрании его тоже не было. Телефон отключён. — Чем вы там таким занимаетесь!Блядство! Телефон вдребезги разбился об пол. Он мог быть где угодно. Ему опять нужно ехать. Юнги, узнав о исчезновении Тэхёна, сразу примчался на помощь. — Почему ты так уверен, что он точно в Лондоне? — Юнги перехватил руку друга. Он почувствовал мелкую дрожь. — Я уже купил билеты. — Ты должен остаться. — Но Тэхён не справится. Давай ты успокоишься, расслабишься и будешь разумным. — Это тебе нужно быть блять разумным! — Юнги перешел на крик. — Мне плевать на Тэхёна. Бегаешь за ним, забыв, что ты тоже человек. Я устал смотреть, как ты самолично тонешь в горе этого дерьма. Ты напрочь забыл, кто ты такой. — Да не разумно это нихуя! Но как мне быть, если я знаю, что мой парень где-то пропадает, что он может быть уже мертв?! А я банально не знаю, что с ним, не знаю, как его спасти. — Его не спасти! Его не спасти. Слова ударили сильнее ножа. Взгляд упал в пол вместе с сумкой. В одно мгновение в голове пронеслись все их счастливые моменты. Школа, танцы, совместная жизнь и рутина. А потом в голове появилось осознание, что вот таких моментов было безумно мало. Почти все время Чонгук боролся с наркотической зависимостью Тэхёна. Ему казалось, что он потратил на это всю жизнь. И как же душило это осознание. — Бедный Тэхён, —прошептал Гук. По щекам потекли слезы.  — Бедный Тэхён? Но это не Тэхён. Чонгук больше не мог искать и находить оправдания его поступкам. Прошло еще несколько ночей, полных терзаний и страха. Потом остались только он и пустота. Чонгук начал ходить к психиатру, чтобы избавиться от со зависимости и окончательно отпустить ложные мечты и Ким Тэхёна. Стереть его из своей жизни. Врач посоветовал ему написать прощальное письмо «любимому», высказать все свои чувства и сжечь, чтобы разорвать в голове все ниточки, которые их связывали. Но письмо продолжало лежать на столе нетронутым. Он не смог его сжечь. Слишком там было много. На этих страницах была их жизнь, его жизнь на протяжении стольких лет. Слишком это по-настоящему. Пришлось спрятать письмо в тумбочке, чтобы оно не маячило перед глазами. Чон Чонгук начал свою жизнь заново. Он убрал все их совместные фотографии, сложил вещи Тэхёна в коробку, спал на диване. Начал больше проводить времени с друзьями. Но мысли о Тэхёне возвращались время от времени, напоминая что не все «в порядке». Он продолжал волноваться, но не так сильно, как мог. Юнги был рядом все это время. Каждый вечер он приносил свежий ужин. Вместе они ходили гулять по ночному парку, в кино на последний сеанс. Именно эти моменты помогли Гуку не сойти с ума. Моментами близкий «друг» (Чонгук начал сомневаться в правдивости всех его мыслей) оставался с ночевой, что заставляло забыть о пустоте в квартире. В один из таких вечеров, как и требовалось ожидать, на телефоне высветился незнакомый номер, а на конце трубки послышался тихий родной шепот: — Чон Чонгук на связи. Короткий вдох. Юнги стоял рядом. — Это я, привет. — Тэхён? — Да. — долгое молчание. — Крольчонок, не ненавидь меня. Я поступил ужасно. Я хочу завязать, но прошу, прошу, прошу, только не клиникой. Я хочу вернуться домой. Знаешь, я понял, что должен быть и жить с тобой. Ты дашь мне силу порвать с этим. Ладно? — Нет, этого не будет. — Юнги взял за руку Чонгука, чувствуя, как он ломается изнутри. — Я бы очень хотел помочь тебе, но я не могу. — Пожалуйста, любимый, помоги мне… Мне нужно, чтобы ты чуть-чуть помог. Пожалуйста помоги. Ты мне нужен рядом. — Я не могу помочь. — Черт, почему ты не слушаешь! — Звони наставнику. — Не хочу говорить с ним, я хочу говорить с тобой. — Попроси о помощи. Я надеюсь, что ты возьмешь себя в руки. Я люблю тебя. — Я люблю тебя, Гук. Люблю тебя. Чонгук скинул звонок. Он не мог больше держать это в себе, поэтому громко зарыдал, прижимаясь к Юнги. *** — Всем привет, — голос Чонгука дрогнул. — У меня была тяжёлая неделя. Кто-то из вас знает, почему, кто-то нет… Я — парень Ким Тэхёна. Он много раз посещал эти собрания. Часто и я приходил сюда, чтобы поддержать его в борьбе с этим недугом. Я долго думал, что сказать, пытался написать речь, но в итоге решил просто рассказать о нас. О том, как я впервые увидел Тэхёна, о наших поцелуях, первых танцах… О том, как я полюбил его… Так искренне, так сильно. Мы строили планы на будущее, хотели сыграть свадьбу за границей. Но всё рухнуло в одно мгновение… Тэхёна больше нет. Он умер от передозировки во вторник. И я скорблю о нём… Но я кое-что понял. На самом деле я скорбил о нём все эти годы, потому что, когда он был жив, его как будто не было. Сложно жить, когда ты оплакиваешь живого. Поэтому, в каком-то смысле, так даже лучше. — слезы стали скатываться по бледным щекам. — Я так любил его. Мне всегда казалось, что я должен быть сильным для него. Для нашего будущего. Но после этого ничего не может быть. Я надеюсь, что он не страдает. Прощай, Тэхён. Чуда так и не случилось. От него остались лишь воспоминания. Осталось лишь израненное сердце. Их больше не существует. *** Тусклый свет единственной лампочки под потолком отбрасывал причудливые тени на обшарпанные стены туалета. Знакомый до боли кафельный пол, холодный и безразличный, словно впитывал последние мгновения жизни Тэхёна. Он сползал по стене, оставляя за собой темный след от грязной одежды. В руке все еще был зажат пустой шприц, тонкая игла которого мерцала в полумраке, как издевательское напоминание о призрачной эйфории. Это кафе когда-то было их местом, их убежищем. Здесь они смеялись, строили планы, шептались о любви. Теперь же Тэхён остался один, запертый в тесной кабинке, лицом к лицу со своей разрушенной жизнью. Губы посинели, глаза закатились, зрачки сузились до крошечных точек. Тело содрогнулось в последней конвульсии, и он обмяк, словно сломанная кукла. Тишина. Только капающая из крана вода отсчитывала секунды в безжизненной пустоте. Тэхён пришел сюда, чтобы умереть. В месте, которое когда-то было символом их любви, он поставил последнюю, роковую точку.