Парадокс выбора

Вокзал Кингс-Кросс вновь был переполнен многочисленными волшебниками, провожающими своих детей обратно в школу чародейства и волшебства Хогвартс. Уильям стоял, слегка переминаясь с ноги на ногу, пока его родители всё ещё о чём-то между собой переговаривались — мать поправляла ему шарф, откидывая с глаз выбившуюся прядь, а отец кивал ей с лёгкой улыбкой. Эвелин, как всегда, выглядела безупречно: длинное пальто цвета топлёного молока подчёркивало её стройность, а волосы, убранные в сложный узел, искрились золотыми бликами под зимним солнцем. Она наклонилась к сыну, обняла крепко, прижимая к себе, и шёпотом сказала: — Пиши, ладно? И следи за собой. И не попадайся в передряги, хорошо учись… — Мне кажется он и так это знает, дорогая, — слабо улыбнулся Джонатан. — Не мешай мне прощаться с сыном, бесчувственный чурбан! — притворно возмутилась дама, укоризненно смотря на мужа. Парень почувствовал её мягкие руки на плечах, запах её духов — тонкий, чуть цветочный. Отец подошёл, молча хлопнул по плечу, но в глазах у него было столько тепла и гордости, что Уильяму захотелось задержаться ещё хоть на минуту. Всегда приятно, когда тебя любят просто потому, что ты есть. Но время поджимало: с платформы уже раздавался громкий свисток, а вокруг ученики начали торопливо прощаться, подхватывая чемоданы и забирая своих питомцев. — Всё, я пойду, — слабо улыбнулся Уильям, сжимая рукоять своей дорожной сумки. Он ещё раз обнял мать, а затем отступил, махнув рукой родителям. — Не волнуйтесь. Я напишу на следующей неделе! Он двинулся к поезду, пробираясь сквозь людской поток. Сердце чуть кольнуло, когда он оглянулся через плечо — мать подняла руку, прощаясь, отец кивнул с серьёзным лицом. Ему стало тепло от этой картины, и в груди зашевелилось странное волнение: уже скучал, хотя не успел даже отойти. Впрочем, он знает, что это чувство пройдет сразу, как только он потеряет их из виду. Стараясь не задеть других учеников, парень осторожно пробирался к нужному купе. Как они ещё года два назад договорились всей компанией садиться в один вагон, а если быть точнее, то его заднюю часть, так и до сих пор придерживаются этого. Так банально удобнее найти друг друга, чем шастать по всему поезду, заглядывая в каждую кабинку. А так как в одну вся компания не помещалась, то всю часть этого вагона ребята благополучно оккупировали под себя. — Привет, Лили! Марлин! — Сразу войдя к двум сидящим девушкам улыбнулся парень. — Здравствуй, — немного зло отозвалась рыжеволосая, что по сравнению с бодрым приветствием МакКиннон, выглядело странно. — А что с ней? — Притворным шёпотом спросил парень, быстро закинув свой облегчённый чемодан на верх и усевшись напротив однокурсниц. — Да ничего со мной, всего лишь узнала сегодня о том, что «кто-то» сломал палочку Розье, избил его до полусмерти, стёр память, и при этом Северусу тоже досталось! — Рассерженной кошкой практически зашипела девушка. Моррисон лишь в небольшом удивлении приподнял брови. И что именно её здесь смущает? — Ну-у, и? Минусы будут? — Это ведь вы сделали? – на всякий случай спросила девушка, хоть и сама прекрасно знала ответ. — Да, — спокойно пожал плечами парень, прекрасно понимая, кого имеет в виду рыжеволосая, — не отпускать же его было после того, как ты чуть не умерла. Она лишь вздохнула побольше воздуха, а Марлин, явно предвещая небольшую ссору, быстро закрыла дверь, заперев ту заклинанием. — Эван чуть не умер! Сев сказал, что у того целых две недели из памяти пропали! Две! — Опять же, и что с того? Мне нужно было его похвалить за то, как он попал в тебя? Ты тоже, так-то чуть больше недели в медпункте пролежала, — начал раздражаться парень, — так что всё произошедшее с розочкой вполне заслуженно. — Это жестоко! — Жестоко было начинать потасовку в коридоре, где пострадало множество людей, в том числе и вы обе, — резко ответил Моррисон, махнув на девушек рукой, — если тебя что-то не устраивает, всегда можешь сказать сразу: «Уильям, не вмешивайся в мою жизнь и не мсти тому, кто меня чуть не убил, а ему за это даже ничего и не было. Он же не заслужил такого обращения!». И если в следующий раз с тобой что-то случиться, я просто мирно постою в сторонке, пока ты будешь истекать кровью. Пожалуйста, Эванс, обращайся, — едко закончил парень, не смотря на рыжеволосую, отвернувшись к окну. Как же его порой бесит эта тяга к «справедливости» и «мирному существованию» от девушки. Подумаешь, она пострадала, пф! Тут другая трагедия, её обидчик получил по заслугам! Ещё и так подло! Гриффиндорское скудоумие и выборочная слепота, чтоб её! — Ты! — Уже яростно заговорила Эванс, не привыкшая к тому, что её ультимативный довод «так же неправильно и вообще нельзя!» просто проигнорировали, а также задетая последними словами парня. — Ты невоспитанный, грубый, жестокий и… и отвратительный человек! Нельзя просто взять и избить кого-то! Даже если он сам по себе плохой! Тем временем поезд наконец тронулся, отправившись в Хогсмид. Парню предстоит долгие восемь часов поездки… — Я тебя понял, Лили, — изо всех сил стараясь не сказать лишнего, процедил разгневанный её пацифизмом Моррисон, но стоило ему только посмотреть на её лицо, полное довольства восторжествовавшей «справедливости», как его понесло: — Ты меня достала с этими скудоумными нотациями. Если решишь думать мозгом, а не чем-то, что у тебя его иногда заменяет, я всегда готов выслушать твои извинения в частном порядке. Искренне надеюсь, что твой избирательный идиотизм когда-нибудь пройдет. Быстро, даже не произнеся слов использовав Финиту, сняв запирающее на двери, он вышел в коридор, отправившись к концу вагона, где было немного свободного пространства и открывающиеся окна. Мерлин всеблагой, и у его терпения есть пределы. Сколь бы значимой не была девушка в будущем, порой находиться с ней рядом опасно для нервов. Закатить ссору в первый же день после каникул из-за такого пустякового повода, испортить и себе, и ему настроение, так ещё и считать себя правой при чтении лозунга «так же нельзя!». Женщины… Пожалуй, никто не знает, что творится у них в голове и как происходят мыслительные процессы. Уильям, открыв окно и немного высунув из него голову, облокотившись, старался думать на отвлечённые от Эванс темы, дабы вновь не начать бессмысленный цикл траты времени на ворчание. Наслаждаясь треплющим волосы ветром, и просто смотря на окружающие пейзажи белых равнин, спустя некоторое время он всё же смог словить чувство умиротворения. Все его мысли давно отвлеклись от скучных полей и деревьев. Он невольно задумался о том, что, казалось бы, для всех волшебников — само собой разумеющееся, или часть из которых о таком даже не подозревает, а для него всегда оставалось чем-то из ряда вон: пространственные карманы, измерения, закрученные как спирали, в которых прячутся такие места, как Косая Аллея, или через которые движется Хогвартский экспресс. Когда он был относительно маленьким, он думал, что Косая Аллея — просто улица, скрытая магией от глаз магглов, вроде маскирующего заклинания. Но с годами начал догадываться: всё не так просто. Обычный поворот за старый паб — и ты буквально шагаешь в пространство, которое, строго говоря, не должно вмещаться в Лондон, а уж тем более — в квартал за пабом «Дырявый Котёл». Это не просто скрытая улица, это — отдельный, вложенный слой реальности, существующий рядом, но не пересекающийся напрямую с маггловским миром. Поезд тоже не так прост. Официально маршрут Хогвартс-экспресса проходит через какие-то малолюдные регионы Шотландии, но на деле, если бы поезд действительно мчался по обычным рельсам, его давно бы заметили обычные службы или туристы. Он переходит на особый рельсовый путь — буквально скользит через пространственные разрывы, места, где ткань мира позволяет составу нырнуть в «пространственную вкладку» — отдельный тоннель между измерениями. Это объясняло, почему путешествие занимало одно и то же время каждый год, независимо от погоды, расстояния и прочих земных условий. Уильям слышал от отца, что такие измерения нельзя назвать полноценными мирами — скорее, они как карманы, карстовые пустоты между слоями обычного пространства, аккуратно созданные магией древних волшебников. В некоторых из них, очень, ну крайне редко, почти нет привычного понятия времени, или оно течёт по-другому, и законы физики там уступают место законам чар. Но насколько парень знает, то последнее такое обнаруженное место волшебниками за четыре сотни лет — это целый архипелаг, находящийся чуть выше нынешнего СССР. Там, вроде бы, даже были временные аномалии, связанные с Песками времени… Нужно будет прочитать эту книжку, от которой и отталкивался отец. Подумав об этом, Уильям ухмыльнулся: по сути, волшебники — это не просто мастера колдовства, они ещё и древние инженеры измерений. Если бы обычные люди знали, какие архитектурные чудеса скрываются у них под носом… Но магия хороша именно тем, что она остаётся невидимой. Иначе, скорее всего, началась бы новая масштабная война с многомиллионными жертвами, чего никому не надо и в самом страшном сне. Хотя Гриндевальд такую и развязал как раз лет тридцать назад, сразу на два мира… Впрочем, это уже совсем другие дебри, и уходить в историю Второй Мировой парень не хочет, учитывая то, что там происходило куда больше зверств и ужасов, чем это описывается в любой книге. От того, как маги возвращали в мир Статут Секретности, ему даже поплохело немного. Это же сколько ритуалов было проведено… — Чего ты тут один стоишь? Обернувшись и увидев Фрэнка, уже одетого в школьную форму, Уильям спокойно кивнул, обратно вернувшись к созерцанию видов. Друг встал рядом, облокотившись об стену. — Отдыхаю от Эванс. Она вынесла мне мозг буквально за минут пять. — Соболезную, — действительно сочувственно кивнул Лонгботтом, — я когда был на приёме в Министерстве вместе с мамой, мне тоже мозги выносила каждая девица, которую мать пыталась сосватать. Просто ужас. — Хах?! — Всерьёз удивился Моррисон. — Какой сватать, тебе только пятнадцать через два месяца! Тогда уж мои проблемы с одной девушкой куда менее… проблемные, чем у тебя. Я надеюсь, ты уже не помолвлен и все ещё хранишь веру в то, что станешь Великим магом в тридцать? Фрэнк засмеялся, залихватски обхватив парня за шею и нарочито серьёзным голосом произнёс: — Только если ты тоже решишь превзойти Директора к тридцати, Уил. У тебя-то ещё не все потеряно, это мне обязательно жениться в ближайшие лет восемь, в то время как ты у нас гордый и свободный орёл, — уже оба, заполнив небольшой коридор своим хохотом, прошли к купе, где и сидел Лонгботтом. Оно находилось через одно от того, где сидели двое девушек, и внутри уже были Фоули с Барнсом. — Салют будущему Великому магу и художнику, — довольно улыбнулся Уильям, пожав руки товарищам и усевшись возле уже закрытой двери. — И тебе привет, гроза всех змей на Островах, — вернул шпильку Адам, слабо улыбнувшись, рисуя в небольшом альбоме, умостив тот на мягкий плед. — Я влюбился, — с полной серьёзностью в голосе, вдруг произнёс Барнс. Кажется, сколько-то раз (чуть больше, чем пять за последние полгода) каждый из присутствующих это уже слышал. У Эдвина чуть ли не каждый месяц появлялась любовь всей жизни, о которой друзьям приходилось выслушивать по несколько часов на день, но дальше пары походов в Хогсмид, их великая и непоколебимая любовь не уходила. — Кто в этот раз твоя ненаглядная? — С долей смирения спросил Моррисон, усаживаясь по удобнее и достав свой новый дневник из кармана. — Ну, мы живём в одном городе… Никто не стремился перебить его или выпытать больше подробностей, ожидая, когда парень сам решится продолжить. — И так получилось, что она, вроде как… Вроде как сквиб, — словно перед расстрелом, тяжело выдохнул кудрявый шатен, не дав вставить и слова, быстро заговорив: — Нет, она хорошая, замечательная девушка! Мы познакомились, когда она с матерью недавно переехала, ну и я помог ей, а потом… — Успокойся, Эдвин, — понимающе похлопал товарища по плечу Адам, — мы не змеи, чтобы осуждать то, что тебе понравилась обычная девушка. Главное ведь то, какой у неё характер. — А ещё она на два года старше меня, — окончательно добил друзей Барнс, — и Анна просто ангел во плоти! В этот раз молчание было более выразительным, даже скорее сочувствующим. В очередной раз этот ловелас выбрал ту девушку, которую не сможет банально привлечь. Будь он хоть трижды волшебником… — Да что?! — Словно почувствовав всю подоплёку, возмущённо спросил Эдвин. — Нет, ничего. Кстати, Адам, ты ведь на приёме был? — «Тактичную» смену темы Фрэнком все банально проигнорировали, с удовольствием оставив романтическое горе и его будущие последствия самому Эдвину. — Да, — рыжеволосый поджал губы, явно вспомнив не самый приятный отрезок каникул, — та ещё трата времени. Слушать словесный понос Люциуса Малфоя, стоя недалеко от Паркинсона с Уилкисом. Что может быть лучше? — Оу, твой отец решил познакомить тебя с «уважаемым» членом общества? — Лишь немного выделив интонацией слово, спросил Уильям. — Сколько там, кстати, вообще было людей? — Да весь свет магической Британии, — нагло проигнорировал первый вопрос Фоули, — даже Директор Дамблдор там был, хоть он и не любитель таких мероприятий. — А в чем вообще смысл этого? Ну, смотрите, — принялся объяснять свой вопрос Барнс, жестикулируя руками, — собрались все они, так ведь кроме речи Министра там ничего и не было наверняка толкового. Адам вздохнул, будто разговор про такие вещи его физически утомляет. — Да мало в этом смысла, просто театр, где каждый взрослый играет нужную ему роль, сбагрив детей к другим их возраста. По крайней мере было забавно смотреть, как Малфой пытался нести какой-то витиеватый бред про важность перемен и превосходство чистой крови. При этом старательно игнорируя стоящую в десяти метрах госпожу Министра магии. Сюр, да и только. — Выборы нового ведь будут в этом году? — Неуверенно спросил Лонгботтом. — Ага, читал уже газету? — Эдвин кивнул на номер «Пророка», лежащий с краю сиденья, у окна. — Ну, вот ты и прочитаешь. – фыркнул Френк и перебросил несчастную газету обратно. — Ох, чтоб тебя, ленивая ты задница, — закатил глаза Барнс, однако взяв ту в руки, — тогда слушайте великого меня! «ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПЕРЕМЕНЫ: ВИЗЕНГАМОТ ВЫДВИГАЕТ УЛЬТИМАТУМ МИНИСТРУ ДЖЕНКИНС! Лондон — После нескольких месяцев напряжённой ситуации в магическом сообществе и растущего недовольства политическим курсом Министерства Магии, Визенгамот на внеочередном заседании 16 декабря выступил с жёстким ультиматумом министру магии Юджине Дженкинс. В официальном заявлении говорится, что «в свете нестабильности внутренней безопасности и неспособности действующей администрации адекватно отвечать на вопросы волшебников» магическое сообщество нуждается в новом руководстве, способном обеспечить порядок и защиту интересов всех граждан. Госпожа Дженкинс, возглавлявшая министерство с 1968 года, снискала известность благодаря своей умелой политике во время массовых беспорядков, связанных с маршами за права сквибов, где она сумела удержать равновесие между радикальными чистокровными семьями и активистами. Однако, как отмечают аналитики, последние годы стали серьёзным испытанием для её администрации. Визенгамот в своём решении подчеркнул, что доверие к кабинету Дженкинс было окончательно подорвано в связи с чередой нераскрытых нападений, тревожными слухами в магическом мире и неспособностью Министерства дать чёткие ответы на запросы общества. В официальном письме, представленном совсем недавно, магический совет потребовал, чтобы Дженкинс сложила полномочия в течение двух месяцев, после чего будет назначено временное правительство, а выборы нового министра магии состоятся в конце декабря 1975 года. Предполагается, что уже на следующей неделе начнутся консультации среди крупных политических игроков, чтобы определить потенциальных кандидатов. Само Министерство пока воздерживается от комментариев. Источники, близкие к окружению Дженкинс, сообщили «Пророку», что министр «глубоко разочарована решением Визенгамота, но будет действовать в рамках закона и интересов общества». Между тем, магическое сообщество с затаённым дыханием следит за развитием событий — ведь от этих выборов будет зависеть, сможет ли Британия вернуть себе утраченное чувство безопасности и стабильности.» — Нераскрытые нападения? Так сразу отодвигают её от полномочий? — Хмуро пробормотал себе под нос Уильям, быстро связывая это с предстоящим в ближайший год всеобщим напряжением предвоенной обстановки… Кажется, маховик будущих событий принялся понемногу раскручиваться уже сейчас. Вот ведь дерьмо. — Мне после этих новостей хочется только выпить горячего чая и забыть их, как страшный сон, — негромко сказал Адам. — Происходит какая-то чертовщина, и практически никто не понимает какая именно. Это напрягает. — И не говори, — поддакнул Фрэнк, который тоже хмурился всё больше, чем дальше Эдвин читал газету, — не к добру это. Как жаль, что они оба полностью правы. Только ещё не представляют, насколько именно «не к добру».

***

Поезд замедлялся, гудя на морозном воздухе, и Уильям смотрел в промерзшее окно, даже не замечая, как его дыхание затуманивает стекло. Обычно возвращение в Хогвартс было для него радостью — шум, смех, предвкушение занятий и встречи с друзьями. Но сегодня газета, прочитанная Эдвином, на пару с конфликтом с Эванс отравили настроение. Заголовки о Визенгамоте и вынужденной отставке Дженкинс звенели в голове, как предупреждение: что-то тёмное сгущается над волшебным миром, и он даже знает что конкретно, а если быть точнее — кто. Он почти не заметил, как поезд окончательно затормозил, и студенты, смеясь, высыпали на перрон. Оказавшись под сводами замка, он впервые за вечер немного расслабился, откинув тревожные мысли. Большой зал, украшенный еловыми гирляндами и парящими снежинками, выглядел празднично, будто каникулы ещё не закончились. Длинные столы ломились от яств, и ученики всех курсов радостно переговаривались, обмениваясь историями о каникулах, новых подарках, глупых семейных случаях. Уильям сидел рядом с Барнсом и Блэком, кивая на их шутки, но сам почти не ел — кусок словно застрял в горле. Где-то напротив весело смеялась Лили, окружённая подругами, и это только добавляло ощущения отрешённости. Бесит. В какой-то момент профессор Дамблдор поднялся, чтобы произнести речь. Его глаза мерцали теплом, голос был спокоен: он приветствовал учеников, говорил о начале нового полугодия, о надежде на мир и дружбу — но Уильям ловил себя на мысли, что эти слова звучат как хрупкая оболочка, за которой прячется что-то тревожное. Он поймал взгляд профессора Флитвика, которому тоже, казалось, приходилось заставлять себя улыбаться. Когда праздничный ужин подходил к концу, студенты начали нетерпеливо шептаться о завтрашних уроках, о планах на выходные, о новых выходках Пивза и будущих выходках мародёров, в которых никто не сомневался. Уильям вздохнул, поднялся вместе с друзьями и направился к лестнице в башню Гриффиндора. Он знал, что впереди снова будут весёлые вечера в гостиной, глупые споры, запоздалые домашние задания. Но конкретно сейчас ему хотелось просто лечь и не просыпаться. Желательно до ближайших выходных. Уильям заметил Эвана Розье ещё на перроне, но не стал акцентировать на нём внимание — и теперь, уже в Большом зале, взгляд снова невольно скользнул в его сторону. Обычно безупречно собранный, холёный слизеринец выглядел заметно потускневшим. Под глазами легли тонкие тени, кожа была чуть бледнее обычного, а манера держаться потеряла ту самодовольную лёгкость, которой Розье так любил демонстрировать своё превосходство. Волосы, обычно аккуратно уложенные, теперь выбивались из прически, словно он не до конца справился с привычным уходом. Даже мантия сидела на нём не так идеально: чуть помятая, с неаккуратно застёгнутой застёжкой. Но больше всего выдавали глаза — холодные, настороженные, с каким-то новым оттенком жесткости. Уильям отметил, что тот почти не разговаривал с товарищами по факультету, лишь хмуро кивал и держался чуть особняком. «Дома дали взбучку, — подумал Уильям, наблюдая за ним украдкой. — И явно не словами, раз он до сих пор так выглядит». Теперь в движениях Розье чувствовалось что-то напряжённое, чуть нервное — будто он всё ещё слышал в ушах голос отца или кого-то, кому пришлось оправдываться за недавний позор. Уильям почувствовал странное, двоякое ощущение: с одной стороны — удовлетворение, с другой — лёгкое беспокойство. Потому что человек, загнанный в угол, редко становится слабее. Чаще — только опаснее. Впрочем, что толку от этого, если розочка без понятия, кто посмел с ним такое сделать? А на одних догадках далеко не улетишь, однако. Уже в гостиной, Фрэнк предложил парням сходить на кухню за сладостями, дабы своим составом отпраздновать начало нового учебного семестра в школе. — Идите без меня, я ещё зайду к Хагриду, проведаю здоровяка, — отделился от компании друзей Уильям, предварительно захватив с собой товар для бартера, привезённый из дому в чемодане. Он не скрывал от них, что периодически заходит к полу-великану, правда, умолчав про бизнес. Незачем им это знать. Дорога к его хижине сквозь мягкий белый ковёр снега выдалась приятной, в чем-то даже успокаивающей. Лишь он сам, сплошная белизна и красивый замок позади. Ну разве это не прекрасно? Хижина Хагрида зимой выглядела особенно уютной, словно игрушечный домик посреди заснеженного леса. Её массивная каменная кладка была припорошена мягким слоем снега, а толстая соломенная крыша под тяжестью снега чуть прогнулась, но держалась прочно. Из трубы вился тонкий серый дымок, обещая тепло и запах горящих дров внутри. Окна, затянутые лёгкой изморозью по краям, едва светились изнутри жёлтым светом, и рядом в снегу уже виднелись крупные отпечатки лап Клыка, который, видимо, недавно бегал вокруг. Вокруг хижины царила спокойная зимняя тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием веток или шелестом снежинок, сползающих с деревьев. Крохотный огород, летом такой живой, теперь скрывался под белым одеялом, а бочка для воды покрылась ледяной коркой. Возле крыльца можно было заметить небольшие, насколько возможно было их таковыми назвать, ёлочки, украшенные на манер тех, что стояли в Хогвартсе, а на массивной двери висел не очень аккуратный, самодельный венок. Уже находясь внутри, Уильям вежливо отказался от предложения попробовать фирменного супчика Хагрида, беспокоясь за свой желудок, и деловито начал выкладывать содержимое в виде алкоголя и множественных упаковок с кормом. — За эти два месяца всё стало только хуже, Уил, — с нотками беспокойства в голосе принялся рассказывать Хагрид, перекладывая драгоценный скарб, — в округе завёлся оборотень, покусал двух кентавров уже, ещё и чуть на единорога налетел, судя по следам, но там вообще чертовщина какая-то происходит. Вокруг него тогда несколько зверюг ещё было, там драка целая завязалась. Лучше и близко не суйся в полнолуние к лесу, а то вдруг чегой-то случится, и что мне делать? Стоило парню только услышать про оборотня и «несколько зверюг», как в голове будто щёлкнуло. Мародёры. Анимагия. Люпин оборотень. Директор их покрывает. Прогулки по лесу. Он даже ненадолго завис от того, что вспомнил это только сейчас, когда Рубеус ему практически прямым текстом напомнил. Моргана ущипни его за задницу, если это не Мародёры! — Вот как… — медленно пробормотал Уильям, — Я тогда, пожалуй, пойду поскорее обратно. Директор ведь уже знает об этом? — Конечно-конечно, я Дамблдору первому же и сказал, как узнал, но ты ж знаешь, Директор очень занятой человек, и уважаемый, да. Ну ты бывай тогда, и передавай привет родителям. — Угу, до встречи, — махнув рукой, вышел из хижины парень, быстрым шагом отправившись обратно в Хогвартс. Теперь, когда он вспомнил благодаря полу-великану про Люпина, осталось лишь удостовериться в этом и можно будет придумать много чего интересного. Определённо, наладить контакт с Мародёрами ещё больше куда предпочтительнее. Уж он-то не упустит этот шанс.