Парадокс выбора

Всё прошло идеально, с той безупречной чёткостью, какая даётся лишь когда не оставляешь миру ни одного шанса на фактор случайности, позаботившись обо всех возможных проблемах заранее. Официальный порт-ключ из Британии — совершенно легальный, выданный через посредничество подкупленного чинуши, — сработал безупречно. Одно прикосновение, и Адриана уже стояла в зоне прибытия под защитным куполом, где надзиратели лишь мельком скользнули глазами по её бумагам, даже не потрудившись всерьёз вчитаться в фамилию. От них веяло скукой и тупой уверенностью в своей безопасности. Этим всегда легко воспользоваться, если добавить ещё и милую улыбку. С отцом было даже проще, чем она ожидала. Долохов подключился мгновенно, с той хищной ухмылкой, которую Адриана терпеть не могла — но которая неизменно означала результат. Он нашёл пару архивных деталей, несколько фотографий, готовых сказать в нужный момент пару ласковых слов волшебников, и куда же без письма от дочери — и отец после этого молчал. Не потому что испугался, нет. Просто понял: сопротивление бесполезно. Либо он не влезает в её жизнь и сейчас, либо получает столько проблем, что до конца жизни хватит. А в том, что Мартин одним из первых оказался в курсе того, что его дочь вернулась обратно в страну, девушка ни на мгновение не сомневалась. Версию для внешнего мира составили с той теплотой, какая подкупает даже самых въедливых и дотошных кретинов. Дочь, решившая навестить больную мать. Германия — родина, ностальгия, семья, старые воспоминания. Работало безотказно. Даже самые холодные из знакомых отзывались с нотками сочувствия, присылая свои письма. Поверили все. Настолько легко, что это даже раздражало. Особенно из-за того, что до этого о её существовании будто намеренно забыли. Со связным она вышла на контакт к концу первой недели своего нахождения здесь. Отозвался быстро — как и ожидалось, в прочем. Для передачи использовала Патронуса: незаметно, без следов, хоть и неодобряемо в её... коллективе, из-за предрассудков. Полумесяц света, вспыхнувший под сводами снятого номера в гостинице — и уже через день пришёл ответ. Уточнение. Согласование. Ещё несколько переправленных фраз. К концу недели всё было решено окончательно. Пока же она решила выждать. Узнать побольше, приглядеться, оценить обстановку, в которой она когда-то жила до своих семнадцати лет. И, возможно, поймать тот момент, когда можно будет отпраздновать — если мать всё-таки сдохнет. Она, по-детски упрямо верила, что это вот-вот случится. Дрянь ведь держалась исключительно на нежелании умирать. Встреча с английскими волшебниками, конечно, не была частью её плана. Хотя новость о назначении нового врача просочилась к ней ещё до вылета — но она не придала ей значения. Плевать, подумала тогда. Очередной полудурок в халате, который беспомощно разведёт руками, стоит ему только зайти в тупик. Не он первый, и не он скорее всего последний. Однако имя Уильям она распробовала особенно тщательно. Внутри оно отзывалось одновременно азартом и тем самым интересом, когда встречаешь непохожую ни на что аномалию. Прямо как она сама. Разве могло быть что-то более неожиданное, чем обнаружить второго незваного гостя? И когда он — именно он — предложил такую возможность… лишения магии, она чуть не расхохоталась прямо в лицо. Превратить ведьму в сквиба. Мать. Эту высокомерную тварь, которая всю жизнь отравляла ей кровь, собственной дочери, по велению супруга, стоило тогда только ещё маленькой девочке начать выбирать свой собственный путь. Прекраснее назидания трудно было придумать. Величайшая кара — и самое тонкое унижение. Да ещё руками официального аппарата страны. Законно. Под аплодисменты коллег и с печатью одобрения. Она медленно кивнула тогда. Не всерьёз, но достаточно, чтобы это выглядело как дипломатическое «подумаю». А внутри уже прикидывала, сколько компромата придётся вывалить на Роменштайна, чтобы этот упрямый дед согласился на ритуал. Антонин ждал у выхода, прислонившись к бетонной ограде, будто просто прохожий. Пальто нараспашку, чёрные волосы чуть влажные от жары, лицо обветренное, с двухнедельной щетиной, глаза — внимательные, мутно-голубые, но не бегающие. Нос с легкой горбинкой, губы мрачной полоской. Он говорил на английском неторопливо, с отчётливым акцентом — глухие «р», удлинённые гласные, изредка срывался на русские ругательства. — Ну как, ещё жива? — Спросил он, выпрямляясь и бросив короткий взгляд на двери госпиталя. — К сожалению, — Адриана усмехнулась, закуривая. Помогает поддерживать нервы в приемлемом состоянии, при этом негативных эффектов благодаря волшебству нет. Прелесть, а не зависимость. — Лежит как проклятая мумия, но держится. Надо было побольше пожеланий тогда отцу через письмо передать. Он весело хмыкнул, поравнявшись с ней. — Ты всё ещё надеешься, что она помрёт сама? — Надежда умирает последней, — затянулась Вернер, неторопливо идя по каменной кладке. Случайный прохожие не слышали ни слова благодаря чарам тишины. — Значит, переходим ко второй части, — мужчина довольно кивнул, поправив рукава своего пальто. — Контакт с Гласом установлен. Место подтверждено, время есть. Сделка обещает быть отличной. — А мы им? Что-то меня забыли посвятить в эту часть плана перед отправкой, — Антонин прищурился. — Поставки. Распыляемое зелья. Всё по плану. Те идиоты уже скупают весь доступный запас на чёрном рынке, считая, что никто не заметит этого. Они мнят себя гениями, типичные фанатики, — голос Адрианы был ленив, но точно выстроенный и с долей презрения. — Мы предложим им масштаб. Каналы. И пусть думают, что это подарок от богов, не иначе. — А взамен? — Знания. Только они. Их демонология — это не самоделки в подвалах некромантов-недоучек. У них есть артефакты, реликты времён до Первой Мировой. Доступ к крови призванных. Настоящие технологии призыва. Не сам процесс — его мы знаем. А нюансы. Поддержка связи, обратные векторы и всё в таком духе. Должен быть в курсе по этому поводу. Антонин кивнул, также вытаскивая сигарету. Подкурил от её огня. Именно этот проклятый всеми богами русский подсадил её на никотин. — Значит, ты играешь светлого посланника, а я что, за телохранителя? — За наблюдателя. И ты неплохо вжился, Тони. Эти культисты уважают силу. Ты — идеальный пример. Бедный Люциус не даст соврать. Он усмехнулся, зубы белые на фоне щетины. Шутка явна была понятна только им двоим. — И всё же они дураки. — Именно поэтому мы и работаем с ними. Случайное кафе встретило их приятной атмосферой лени, пряча всех желающих от дневного зноя. Чашка с тонкими зелёными ветвями вдоль фарфорового ободка приятно грела руки. Адриана приподняла руку, отломила от миндального торта кусочек и, неспешно пережёвывая, покосилась на своего товарища и, в каком-то смысле, даже друга. Тот молча следил за улицей, рассеянно крутя ложку в чашке с кофе. На столе у неё лежал лист плотной бумаги. Перьевая ручка неспешно крутилась между пальцев. «Цисси, милая моя подруга. Мы добрались без сучка и задоринки. Архитектура, как всегда, поражает: тут всё дышит симметрией и вечной претензией на порядок. Заверяю как та, кто семнадцать с лишним лет прожила в Германии. Как твои дела? Люциус всё ещё осаждает тебя по поводу того самого, или перешёл к более изысканным методам убеждения? Не удивлюсь, если он уже строит для тебя собственный особняк в надежде порадовать. Надеюсь, он хотя бы начал говорить с нормальными интонациями. А то его вечное «я выражаю глубокую обеспокоенность» уже звучит как проклятье. Когда мы вернёмся — а это будет скоро — требую девичник. Без компромиссов, с кучей алкоголя и хотя бы одним нелепым костюмом. Этот праздник должен быть началом новой эры, а не скучным мероприятием для политиков с мешками на лицах. Передавай привет Беллатрисе. (Я знаю, что ты всё равно это прочитаешь, Белла. Не утомляй сестру своими наставлениями, оставь хоть немного мозгов на что-то кроме этого. И да, я помню, что обещала принести тебе из-за границы кое-что интересное).

Обнимаю, твоя Адриана».

Она приподняла лист, выдохнула, прочла про себя. Почерк был спокойным, чуть с уклоном в старый стиль, но без лишнего жеманства. — Готово, — бросила она, допивая чай. — Нарцисса получит завтра, если совы не решат по пути подраться в королевской битве. Тони хмыкнул, не отрывая взгляда от окна: — Удивительно. Ты, оказывается, умеешь быть ласковой. — Только с теми, кто не выбешивает меня одной своей постной миной, — отрезала она и, подогнув край письма, спрятала его в конверт с гербом на воске. Тони сдвинул чашку, поднёс её к губам, но так и не отпил. Глянул на Адриану исподлобья, будто примеряясь — не начнёт ли она снова язвить. — Вот скажи мне, — пробормотал он с хрипотцой в голосе, — если всё это пойдёт боком, как обычно у нас с тобой происходит, кто будет всё расхлёбывать? Кто опять будет бегать кругами, замазывать следы, жечь бумажки и объяснять нашим, почему мы живы, а половина других — нет? Адриана отломала ещё кусочек десерта, откинувшись на мягкую спинку стула. — Ну, если всё пойдёт боком, то разгребать придётся нам обоим, — лениво заметила она. — Только если ты будешь бегать и пытаться спрятать наши следы, то я займусь той частью, которая отвечает за геноцид ближнего своего. Она склонила голову, чуть прищурилась, расплываясь в сухой, невесёлой ухмылке: — Так что, Тони, если уж нас и накроет — то красиво. Со спецэффектами. Без занудных объяснений и прочей нудной хрени, как ты любишь выражаться. Тот фыркнул, наконец отхлебнув кофе. — Тебя бы в пропаганду. Умеешь вдохновить. Первая встреча с представителями культа прошла удивительно спокойно, почти по-деловому. Ни фанатичных выкриков, ни истерик, как того ожидала девушка. Передача зелий — партия в плотно закупоренных склянках с дымчатыми маркировками — прошла без лишних слов в старом, запылённом зале, где мозаика на полу давно выцвела от времени и свечной копоти. Они всё подписали, передали контакты на случай досрочной отгрузки, и наконец аппарировали прочь. Будни после того растянулись, как сырая верёвка: затхлый воздух дешёвых номеров, бесконечные списки кодов, сигналов и инструкций, приятельские разговоры в кафе и даже поход в подпольное казино, где она абсолютно легально стала богаче на три сотни галлеонов. Адриана каждое утро мыла руки — просто чтобы убедиться, что кожа чиста, без кровавых разводов. На третьей неделе, ровно через четырнадцать дней, связной объявился снова. Худой, как выжатая тряпка, с вечно затравленным взглядом и приторной вежливостью. — Госпожа зовёт, — сообщил он, — Пора взглянуть на плоды наших усилий. Тони вздохнул, как перед экзаменом, и посмотрел на Адриану. Она приподняла бровь. — О, конечно. Что может пойти не так, если устроить массовое похищение в праздник Солнцестояния? Только всё, — произнесла она с натянутой вежливостью, едва сдерживая раздражение. — Гениальный выбор, господа. Стоило только войти в хоть сколь-либо привычную рутину, как по всей стране прогремел инцидент на горе Брокен. Мало ей было Англии, так теперь ещё и это… — Госпожа считает… — начал было связной, но Тони его перебил: — Мы поняли. Будем рады познакомиться лично с твоей хозяйкой. Сначала была аппарация в Дрезден. Их провели через задворки старого квартала — здания из жёлтого камня, улицы, как будто срезанные временем, и подземный вход, спрятанный под полуразвалившимся склепом. Спуск в катакомбы был длинным и влажным, как глотка змеи, какой-нибудь Нагайны. Уже доводилось убедиться в этом наблюдении на очередном собрании. Стены дышали плесенью, а спуск, казалось, всё не заканчивался. Ощущение мерзлоты мельком пробежало по телу. Ну да, конечно, где ещё эти дегенераты могли устроить своё логово, кроме как там, где чуть не коллапсировал мир? Просто великолепно, Моргана их всех задери. Когда они остановились у очередного поворота, Тони склонился ближе к Адриане и прошептал: — Мне всё это не нравится. Она кивнула, даже не взглянув на него. Движение было едва заметным — как у хищника, что насторожился в траве. — Будь готов, — выдохнула она. — Если начнут звать своего демона или другую нечисть — ты бьёшь первым. Второй конец света нам тут не нужен. У нас другая задача. Кабинет был отделан с почти болезненным вниманием к деталям: панели из красного дерева блестели, как полированная кровь, окна прятались за тяжёлыми шторами цвета спелой черешни, а на столе, выточенном вручную, стояла хрустальная ваза с одной-единственной лилией. В воздухе — аромат дорогих духов, цветочных. Адриана вошла спокойно, почти лениво, как гость, пришедший на поздний завтрак. На шаг позади и чуть правее, двигался Тони — молча, сдержанно, как всегда, когда немного нервничал. У камина стояла она. В красном, идеально подогнанном платье, с волосами, спадающими волнами — женщина, представившаяся как София. Голос — ясный, поставленный, даже слишком. Ни одной эмоции, только профессиональное обаяние. И что-то в её чертах било по затылку лёгким током — словно знакомая тень на чужом лице. Адриана не могла вытащить имя из памяти, но чувство не уходило. — София, — тихо повторила она, подходя ближе. — Приятно наконец познакомиться. Надеюсь, вы не сочтёте за фамильярность, но вы выглядите… действительно ослепительно. София чуть склонила голову. — Благодарю. И по отношению к вам стоит сказать то же самое. Очаровательный выбор цвета, Адриана. Улыбка у той получилась настоящей, хищной. — Что ж, перейдём к делу. Вы получили зелья ещё с недели две назад. Полный состав, оговорённое количество, инструкции по хранению. Даже с надбавкой — знаете, щедрость по нынешним временам почти вульгарна в нашем обществе. Она скользнула ладонью по полированной поверхности стола, останавливаясь прямо перед собеседницей, будто именно Вернер была хозяйкой положения. — Ваша очередь, София. Я понимаю, что в вашей структуре скорость не в почёте, но… когда встречаются взрослые, слово всё-таки должно что-то значить. Особенно если оно дано культом, чья суть — в священных обещаниях, насколько я разбираюсь в вашей структуре. Тон — мягкий, вкрадчивый. Почти заботливый. В нём не было угрозы, только обрамлённое лаской нетерпение. София не моргнула. Только пальцами едва коснулась своей груди — будто бы проверяя, всё ли на месте. — Конечно. Мы признательны за это. И готовы выполнить свою часть уговора. Глаза Адрианы сузились. — Тогда не тратьте моё время. Я хочу видеть материалы. Вообще все, что сможете передать. За цену всех этих зелий можно было бы выкупить какую-нибудь не слишком богатую страну. Так что я ожидаю соответствующего жеста. София кивнула, медленно, как будто взвешивала, стоит ли говорить дальше. — Хорошо. Но предупреждаю… кое-что из того, что вы узнаете, невозможно забыть. — Надеюсь на это, — хмыкнула Адриана. — Уж поверьте, Тёмный Лорд не отправил бы нас просто так. София чуть склонила голову, словно в насмешке — над собой или над воспоминанием, что только ей было ведомо. — Касательно же облика, который вы наверняка смутно узнали, судя по вашим глазам, — ответила она негромко. — Это не моя настоящая внешность. Проекция, вытянутая из мыслей одного мальчишки… хотя, пожалуй, юноши. Ему повезло. Он стал чем-то большим, чем просто строчкой в чьей-то будущей истории. Адриана ненавидит, когда её так открыто читают. Захотелось съязвить, но она сдержалась. А ещё интерес к таинственному юноше как появился, так и пропал. Не до него сейчас. Она отвернулась, шагнула к массивному шкафу в углу кабинета и щёлкнула замком. Створки раскрылись беззвучно — и полки будто потемнели от плотно уложенных гримуаров. Примерно три десятка — все по демонологии, с клеймами старых школ, обрывками печатей, в кожаных обложках, где порой угадывались узоры, похожие на отпечатки когтей. Нижняя полка утопала в книгах по другим дисциплинам — некромантия, жертвоприношения, химерология и прочие радости для тех, кто не имеет предубеждений относительно таких знаний. София провела рукой по корешкам, как хозяйка по шерсти любимого животного. — Вы всё это получите. Здесь копии, конечно, но сделанные полностью один в один. Мы не дураки — знаем, как работать с союзниками. Особенно с теми, кто представляет интересы… господина Риддла. Она произнесла имя спокойно, без нажима. Как будто говорила о погоде. Внутри Адрианы будто что-то рванулось — тонко, как надломившаяся струна. Но наружу не вышло ничего, кроме чуть более долгого моргания. Она просто кивнула и всё так же легко произнесла: — Мы рассчитываем на взаимовыгодное и, надеюсь, долгое сотрудничество. Антонину лицу удержать удалось похуже. Чуть видно нахмурился, явно недовольный услышанным. А затем, с лёгким изгибом брови, будто спрашивая между делом, поинтересовался: — Простите моё любопытство… но для чего вам нужно столько жертв? Или это часть вашей эзотерики — не делиться тайнами? София не ответила сразу. Лишь посмотрела пристально — взгляд её был мягким, почти доброжелательным, но за этой бархатной поверхностью ощущалась острая, ледяная глубина. Затем губы изогнулись в улыбке, неестественно тёплой для тех слов, что прозвучали: — Тогда вам стоит стать свидетелями. Некоторые моменты истории стоит не только знать — их следует видеть. Тонкая рука сделала приглашающий жест, и Адриана, сохранив вежливое выражение лица, чуть склонила голову в знак согласия. Сопротивляться бессмысленно, да и любопытство… оно, как всегда, срабатывало быстрее здравого смысла. Бывает полезно знать, как именно думают фанатики и что они планируют сделать в этот раз. София не стала затягивать. Она подошла к столу, открыла боковой шкаф и достала сумку-портал с внутренними стабилизаторами — зачарованную, явно не новодел. Одним движением, точно укладывая деталь в механизм, начала складывать внутрь гримуары. Те послушно исчезали, без звука, без сопротивления. Сумку она вручила Антонину. — Храните это хорошо. Уверена, вы с этим справитесь. Он кивнул коротко, отрывисто. Долохову явно не нравится всё происходящее. София подошла к высокому хрустальному шару в центре помещения, обвитому металлическими витыми прутьями с рунами. Её пальцы коснулись поверхности, и внутрь шара словно хлынул свет. На мгновение всё вокруг будто погасло, чтобы уступить место изображению. Картина проявилась с кристальной ясностью: обширный зал, похожий на старую подземную часовню, только в десятки раз масштабнее. Десятки людей стояли по кругу, тогда как ещё столько же завершали приготовления. В центре возвышалась древняя платформа, где над алтарём висело нечто, отдалённо напоминающее зеркало. Почему лишь отдалённо? Да потому, что от него так полыхало энергией, что спутать это с обычным украшением вообще не вышло бы. По периметру алтаря мерцали символы, складываясь в шестеричный цикл с живыми свечами, которые явно не горели воском. Адриана непроизвольно шагнула ближе, зрачки расширились. Такого размаха… Ни Министерство, ни Орден, ни даже сам Лорд — никто не собирал столько энергии в одном месте. Это было безумие, сравнимое лишь с... Мать её Моргана и отец Мерлин... Нет-нет-нет, неужели они... — Приятного вам зрелища, — с этой напоследок брошенной фразой София бесшумно покинула кабинет, оставив дверь приоткрытой, как будто и не было разговора. Воздух стал гуще. Адриана стояла молча. Тони рядом шумно выдохнул и пробормотал: — Знаешь, я всё больше думаю, что мы с тобой зря согласились на этот спектакль. Но ответа не последовало. Шар озарился новым светом. В зале все заняли свои места и уже спустя пару минут на экране ритуал вступил в активную фазу: всполохи магии закручивались спиралями, вытягивая силу из стоящих по кругу участников. Сердце Адрианы сжалось. Потом она поняла. — Чёрт возьми… — выдохнула она и, словно щелкнуло в груди, резко вскинулась. — Они устроили это там. Надо выметаться. Сейчас же, как можно быстрее и дальше! Тони только мельком взглянул на неё — понял сразу, без расспросов. — Много жизней сверху, — бросила Адриана. — Если поток сорвётся — погребёт всех. И нас, кстати, тоже. Они быстро достали из сумок свои маски. Плащи легли на плечи с почти торжественным шелестом. Перевоплощение заняло меньше минуты — тени Пожирателей вернулись на сцену. Дверь скрипнула — шаги. Они затаились в дыхании змеиной тишины. Культист. Молодой, с лицом, которому, возможно, ещё не довелось сделать по-настоящему неправильного выбора. И всё же — он стоял между ними и выходом. С палочкой в руке. — Avada Kedavra. Зелёная вспышка вырвалась от руки Адрианы с концентратором в ней так стремительно, что щит, который поставил культист, успел лишь дрогнуть, прежде чем рассыпался. Раздался свистящий звук, будто что-то невидимое и громадное пронеслось по воздуху. Авада прошила его грудь без следа крови. Он рухнул без звука, как кукла, обрезанная за нитку. Никаких разговоров. Никаких оглядок. Адриана скользнула вперёд, чуть поспешно перешагнув через тело. За спиной шаги Тони, короткое заклинание глушения, на случай наблюдателей. Теперь — только вперёд. На выход. И желательно — не слишком громко, пока вся эта псевдосвященная конструкция не начала рушиться под тяжестью собственных амбиций. Каменные своды трещали над головой — здание, кажется, уже начинало отзываться на то, что происходило в зале. Воздух вибрировал, пах металлом и чем-то древним, как будто сама магия в этих стенах скрипела зубами. Они свернули за угол, когда их перехватила пятёрка в узнаваемых красных плащах. Чистые лица. Готовые палочки. Без разговоров, без «Сдавайтесь». Первой вспыхнула ядовитая зелень Авады, вторая — в такт, чуть позже. Синхронно, как хорошо обученные псы, они били сразу на поражение. Тони рванул в сторону, выкрикнул короткое и резкое заклинание — в следующее мгновение массивный фрагмент стены, выдранный из кладки, рухнул перед ними, глухо звякнув, принимая на себя удар. Адриана же подняла руку почти спокойно, как будто проверяла температуру воды, — и бросила вперёд огонь. Но не просто огонь. Чёрно-красные языки Адского Пламени с визгом рванули вперёд, обволакивая всё на пути. Пронзительный хруст — кости, плоть, воздух — исчезло всё, что дышало. Ни крика, ни стона. Только пустота и запах гари. Авроров не стало. Ни тел, ни теней. Пугающе быстро. Адриана опустила руку и резко, без оглядки, бросила: — Пошли. Двинулась вперёд, почти не ступая — скользя, как пущенная стрела. Ни капли жалости. Если здесь уже Авроры — значит, не одна группа. Не пятёрка. Сотня, не меньше. Может, больше. Скорее всего, зафиксировали истончение границ — прорыв между планами, тот самый холодный стон, что тянулся из центра ритуала, как гниющая нить. Подобные вещи Министерство чует, как хищник — кровь. А учитывая похищение пары сотен волшебников… При этом если учесть масштабы — вполне возможно, уже связались с международным отделом. Подмога из Франции. МАКУСА. Поголовно все немцы, австрийцы, проклятье, да может даже Дамблдора позовут на пару с Советами! Она рвано втянула воздух, не замедляясь. Челюсть сжалась, будто могла таким образом пережечь идущую изнутри ярость. Идиоты. Глупые, самодовольные фанатики. Решили красиво умереть — так чтобы с хлопком, с золотой каймой, с трагедией на первых полосах. И втянули их в это! Оставить за собой полмиллиона мёртвых душ, город под руинами и такое подпитанное, насыщенное магией Зеркало, что и сам Лорд содрогнулся бы. А может, и нет. Кто знает, что творится в его голове. Порой он непредсказуемый до ужаса. Плевать. Эти культисты уже мертвы. Она мысленно перешагнула через них, как через труп собаки. У них не больше получаса. Может, двадцать пять минут, если нестабильность пойдёт по цепочке. Взлетит всё — и крыши, и катакомбы, и башни. Адриана почти видела, как разлетается этот проклятый Дрезден, как волна выжженного эфира хлещет по реальности, ломая не только улицы, но и все окрестности, создав вторую Хиросиму, только с перманентной дырой в самом мире. — Блядь, да чтоб вы сдохли, уроды в мантиях! — Антонин смачно, с грудным рычанием выдал всё, что думал о культистах, перемежая мат с проклятиями, и всё это на чистом русском языке. За углом — вспышка. Аврор. Молодой, резкий, с зеленью в глазах и храбростью, что только хуже ему делала. Антонин выстрелил раньше. Не думал, не прицеливался — инстинкт. — Affociente, — и заклятие-пробойник, искажая воздух там, где пролетело, пробило грудь аврора, прошив ту насквозь и разбросав кровь по стенам. Не останавливаясь, Тони развернулся, и в его пальцах разгорелось знакомое, почти родное пламя. Адское. — Отойди, — бросил хрипло, уже выжигая путь перед ними, стоило только появиться очередной группе. Огненный язык рванул вперёд, как зверь с цепи, лижущий каменные стены, обрушивая потолок и превращая воздух в вязкую, ревущую жару. Как и ожидалось — авроров здесь, как тараканов. Стены начали трястись чуть сильнее, а чувство чего-то неестественного, чуждого, кривого, лишь нарастало. Как и незримый гул вместе с бесперебойным шёпотом в ушах. Дело плохо... Позади, в ту же секунду, встала магическая защита. Адриана — уже готова. Щит скользнул, будто плёнка над ними, раздвигая волны жара. Она не моргнула, не отшатнулась, только прищурилась, проверяя, как далеко тянется пламя. Их стиль — отточен десятками боёв и сотнями часов тренировок. Синхронен. Они не бежали. Они прочищали себе путь, как нож сквозь масло. Для обычных, не посвящённых Пожирателей такое количество Пламени — смерть или магическое истощение на грани потери сознания. Но не для тех, кого сам Лорд тренировал лично, вкладывая в это всю... весь осколок души. Создавая свою собственную, абсолютно (в его понимании) преданную именно ему, Тому Риддлу, Лорду Волдеморту. Сорок минут. Может, чуть больше. Хватит, чтобы выжить. — Крысы. Больные козлы! Я вас сам в пентаграмму затолкаю, по частям! — Не унимался Тони, демонстрируя большой словарный запас родного языка, а в голосе уже слышался не просто страх, но и оголённое бешенство. — На хрена такое вообще устраивать?! Праздник, мать их, Солнцестояния… С ума сошли, пидоры! Огонь пульсировал, прожигая новые дыры в катакомбах. Они бежали как раскалённые лезвия сквозь плоть умирающего города. Под ногами дрожали камни, а воздух будто гудел. Всё чаще — вспышки, удары, заклинания, которые можно было только увидеть. На остальные чувства полагаться сейчас банально небезопасно. Шёпот становился навязчивее, как и нежданные образы, которые стали появляться в голове сами собой. Распятое, перевёрнутое головой в низ гигантское существо... яркий свет... один огромный красный глаз на лице... Окклюменция прочно стала щитом в разуме, ненадолго отрезав нежелательное влияние, после которого можно только сойти с ума. Группы авроров выскакивали одна за другой, будто саранча. Их было много. И всё равно — недостаточно. Уровень был не тот, к счастью. Ух и устроит она после этого себе отдых… Пока… Адриана заметила его первой. Даже не лицо, а походку. Манеру держать палочку — чуть в сторону, как будто всё время готов стрелять сбоку. Оба глаза целы, как и ноги. Но лицо… о, лицо спутать она ни с кем бы ни смогла. Аластор Грюм. Поправка. Грюм, который в самом расцвете сил и без тех многочисленных травм. Уже сейчас он один из лучших авроров во всей Британии, если не во всём мире. Она резко рванула Тони за локоть, увлекая за поворот, прежде чем заклятие ударило в стену рядом с ней, оставив шрам глубиной в ладонь. — Здесь Грюм! Адриана оглянулась. Сердце пропустило удар. Если здесь он — то и французы, и немцы, и, не дай Мерлин, Дамблдор точно также присутствуют. Значит, зеркало уже ощущается сквозь измерения настолько, что собрались все, до кого местное правительство только дозвалось. Всё случилось вмиг. Грюм вышел вперёд, как будто его туда поставил сам бог войны — ни колебаний, ни пафоса. В лицо Адрианы, стоило ей только выглянуть, ударило заклинание, свернувшее воздух в сиреневую спираль. Она еле успела нырнуть обратно за стену, метнув в ответ осколочное, а затем сразу же прикрылась клиновидным щитом, который дрожал от перегрузки, словно стекло под звуковой волной. Грюм не был один. Из бокового ответвления коридора высыпала группа — как под копирку: идеальные дуэты, чёткие роли. Кто-то удерживал защиту, кто-то — забрасывал их проклятиями, как на тренировке. Заклятия шли наотмашь: одно — для отбрасывания, другое — чтобы прожечь насквозь. Антонин завопил по-русски, не от злости — от чистого крика ярости, и сорвался вперёд, как снаряд. Земля поднялась перед ним стеной — живой щит из камня, что Вернер трансфигурировала прямо напротив него — и после волна Адского Пламени, прошедшая по полу и стенам, как живая тень с зубами в сторону врагов. Один из авроров среагировать не успел — горел уже на взлёте. Другой успел заклинанием разорвать поток, но не отбился от Авады девушки, стоило только Долохову резко нырнуть в сторону, прижавшись к стене. — Справа! — Рявкнула она, скользя вдоль по стене, использовав чары моментального гниения, чтобы лишить противника руки. Её глаза — колющие, хищные. Пальцы горели. Кровь сейчас заменял азарт боя и адреналин. Грюм шагал вперёд. Он не защищался. Он резал воздух. Словно шёл по давно отрепетированной схеме, на автомате, без жалости. Заклинания, что срывались с его палочки, были не названы — только жест, только интонация. Удар — сплошной удар, постоянно и без пауз. Останавливаться он не собирался. — Он нас прижимает! Сейчас замкнут, если не уйдём! Антонин крыл всех, включая архитекторов этих катакомб, и поливал всё, что двигалось и пыталось высунуться из-за противоположного угла коридора, проклятиями так, будто у него был личный счёт ко всем аврорам Британии. Адриана перебросила щит вверх, вздыбив потолок — на секунду их залило пылью. Этого хватило, чтобы отбежать назад, к развилке. Отдавили авроров назад — хорошо. Но идти дальше опасно уже самим. Однако Грюм уже предугадывал траекторию. Новый залп — и воздух сжал их в ловушку: гравитационное проклятие. Адриана упала на колено — тяжесть, как будто её запаяли в свинец. На зубах — медь, во рту — кислота. Только не сейчас. Скорее. Скорее. Она не закричала. Она взяла эту боль — и вытолкнула наружу, будто родила искру. Вспышка — и в узком коридоре всё заполнилось жёлтым, искусственным светом, разрывающим лоскуты кожи каждому, кто под него попадёт. Антигравитационный выброс, специально разработанное контр-проклятие против таких любителей поиграться с гравитацией, которое строится на других принципах, и из-за конфликта чар просто устраивает большой взрыв перед целью, подвергшейся атаке. — Мы отсюда так не выйдем… — прошептала она, тяжело дыша и создав очередное Адское Пламя. Адриана резко сжала Тони за плечо, чуть заставив его замереть, и на секунду отпустила контроль над огнём, — тот с хищным шипением расплылся вокруг, не касаясь двоицы, обжигая стены и пламя, словно живое, металось вокруг, освобождённое от поводка контроля. Её взгляд застыл на палочке, которую она сжала с той же железной решимостью. Потом, не отрываясь от движения, она достала неработающие, красивые часы из потайного кармана. Пробойник Барьеров — этот портключ не был для слабаков или новичков. Его создание требовало не просто знания, а настоящего гения магии, редкого таланта и бесконечного терпения. В их организации таких порталов — буквально горстка. Адриана знала цену каждой секунды и не собиралась умирать здесь. Благо, что на самый крайний случай ей удалось взять один такой. Когда чары сработали, в воздухе словно прорезалась тонкая, едва ощутимая трещина — проход из невозможного в возможное. Волшебный портал, способный выдернуть их из этого ада, даже если вокруг поставлены самые непробиваемые купола и барьеры против трансгрессии. Она бросила взгляд на Тони, холодно уверенный, спокойный — здесь и сейчас у них не было другого выбора. Вдвоём они не продержатся и минуты, но вместе с этим портключом появилась надежда. Надежда на бегство из ловушки, которую уже начали затягивать. Когда Пробойник Барьеров активировался, тело словно утратило привычные границы реальности. Мир распался на миллионы искрящихся осколков, и время растянулось в бесконечный шлейф света и тени, которые смыкались и рассыпались одновременно. Внутри сознания вспыхивали острые вспышки — будто всплески электричества, пронизывавшие каждую клетку, каждый нерв. Воздух сдавил грудь, как мощная волна, заставляя бороться за вдох, а кожа казалась слишком тонкой, будто под ней пульсировали лезвия. Перемещение было не столько переходом из точки А в точку Б, сколько болезненным разрывом самого «я», когда частицы тела и сознания размывались, растворялись, а затем собирались заново, но уже в новом месте. Страх и шок танцевали на грани безумия, сливаясь с отчаянной волей к жизни. Временами казалось, что ты паришь между мирами, скользишь по узкой ниточке, на которой балансируют судьбы. Когда, наконец, приземлились на поляне, стиснув зубы, Адриана ощутила, как боль разливается по телу — левая рука и нога словно расколоты на части, нервы жгут адским огнём, кровь из ран обильно струится, льётся тяжёлой вязкой лентой, стучит в ушах леденящим шумом. Она увидела свои левые конечности отдельно от тела, сейчас валяющиеся в грязной после дождя земле. Каждое движение — пытка, каждое дыхание — борьба с тем, что уже ускользает из рук. Тони рядом — его правая сторона груди раскрыта, словно разорванный мех, а в глазах — искажённый ужас и непокорная злость. В ту же секунду, когда Адриана и Тони оказались на поляне, рядом неожиданно исказилось пространство — возник Добби. Его худощавое тело казалось призрачным в мерцающем свете, но в глазах горела непоколебимая решимость. Без лишних слов и колебаний он мгновенно накрыл их защитным коконом, словно мягким, но непробиваемым плащом. В миг, словно ветром, они были перенесены внутрь — туда, где стены казались теплыми, а воздух насыщенным лекарственными чарами. Добби осторожно положил обоих на узкие кровати, глаза его метались, следя за каждым вздохом, каждым движением. Облако магии лёгкой и целительной энергии окутало их, позволяя сознанию наконец отпустить хватку боли и страха. Адриана почувствовала, как сознание постепенно смягчается, и тело начинает отпускать боль. Она знала — вылечат. Не сейчас, не сразу, но шансов стало больше. А мысль о предстоящем докладе Лорду казалась сейчас чем-то далеким, ненужным, чуждым. Сейчас — лишь темнота и облегчение, а завтра — уже проблемы будущей Адрианы.