Парадокс выбора

Пара реинкарнаторов встретилась, как и всегда. Заранее обсудив детали с помощью чудо-Патронуса, который служит, будто палочка выручалочка, без опозданий каждый уже находился на тихой и мирной полянке, где проводятся нелегальные учебные занятия, узнай о которых кто-либо посторонний, так сразу бы попытался сдать их властям. После базовых приветствий и дани уважения традициям Туманного Альбиона, то бишь обсуждения погоды со всем причитающимся, они наконец перешли к главному обсуждению: — Ты видел последние сводки? — Спросила Вернер, будто между делом, с довольной улыбкой на губах. — Нападения на магглорождённых уже даже не пытаются маскировать под хаос или вовсе игнорировать. Аж гордость в некотором роде берёт за новый режим, не буду скромничать. — Видел, — странно на неё посмотрев, согласился Моррисон. — И да, это больше не похоже на разрозненные выходки, как каждый теперь может заметить. У Томми-боя наконец закончилось терпение играть по правилам, полагаю? — Ага, два раза подряд не вышло, третий решил сделать похоронным. Тотальный террор и всё такое, сам знаешь. И дальше будет только хуже, хоть развиваться ситуация будет и постепенно. Смерти станут регулярными. Не «если», а «когда». Раз в пару недель, иногда чаще. Чтобы не успевали выдыхать. Это я ещё про магических тварей молчу… — Чтобы страх не спадал и люди ждали следующего удара, живя с этим чувством каждый день, м-да? — Лениво проведя ладонью по лицу и убирая излишне отросшую чёлку, риторически поинтересовался парень. Нужно будет постричься сходить потом. — А что там с тварями? — Именно. И никаких фронтов, никаких удержаний территории и прочей чуши. Пришли, резко ударили и ушли. Если цель прикрыта — разворачиваемся. Ой, да чего я тебе рассказываю, сам прекрасно понимаешь, как вся эта бесовщина работает. А касательно зверюшек… пока ещё рановато, но они обязательно появятся, не сомневайся. Чтоб ты знал, тайно содержать стаю дементоров — тот ещё геморрой! Корми, не давай выйти погулять, бр-р, ужас! Он кивнул, не видя смысла отрицать и строить из себя глупого идиота, требующего излишних объяснений очевидным вещам. — Партизане в чистом виде, — незамысловато хмыкнул Уильям. — Даже за родину, в некотором извращённом виде, и то сражаются, какие старательные, хм. Похлопал бы, да боюсь, твои коллеги не оценят моего энтузиазма, ха-ха! — Да, лучше тебе не встречаться с ними лишний раз. И знаешь, что в этом самое мерзкое? — Без какого-либо веселья усмехнулась немка, откинувшись на заранее созданный диван с головой. — Я ловлю себя на одном и том же желании. Напиться до беспамятства. Просто чтобы на время выключиться и не быть способной даже на ногах ровно стоять. Бывший гриффиндорец, — хотя, бывших не бывает, — бросил на неё короткий взгляд, но не стал перебивать. Она была одета в короткие джинсовые шорты и лёгкую белую блузку без рукавов, на ногах же более красивый аналог женских греческих сандалей. В данном времени такой одежды ещё не изобрели по большей части, потому становилось понятно, что та трансфигурирована. В прочем, ей очень даже идёт, а в современности на проходящую мимо красотку оглядывался бы каждый уважающий себя мужик. — Мне уже осточертело, — продолжила вполне справедливо жаловаться девушка. Любого ведь доконает такая неблагодарная работа! — Вырезать невинных. Смотреть, как это называют «необходимыми мерами». Делать вид, что всё это часть большой стратегии, а не просто бесконечная мясорубка, главной целью которой стоит голова Крауча. Терпеть практически каждого из тех, кто был бы не против пустить маггловский городок как жертвы на ритуал просто забавы ради. Я, конечно, и сама та ещё… Не буду отрицать, но порой желание придушить вообще всех подавить очень сложно, арг-х! Моррисон на секунду задумался, подбирая «правильный» ответ. Ни осуждения, ни сочувствия её слова в нём не вызвали. Чужое горе оставалось чужим, как и кровь на руках коллеги. Здравая корочка эгоизма напополам с цинизмом на собственной личности ещё никогда не вредила. — Ну, — выдал он наконец, философски пожав плечами, — если припрёт, всегда можешь выплакаться мне в рукав обо всём, что наболело. Я, как благородный джентльмен, обязуюсь тебя выслушать и поддержать. Вернер замерла, уставившись на него пустым взглядом, а потом без замаха, резко дала подзатыльник. — Ай! — Моментально и даже искренне возмутился шатен, потерев место удара. — За что?! Очень болезненный подзатыльник, между прочим! — За слишком агрессивную человечность, — с ехидным смешком пояснила эта язва. — Ты иногда пугаешь такими порывами странной доброты больше, чем те, кому за это платят деньги. Не думал пойти работать психологом, а? — Я стараюсь, универсальный навык, так-то. Касательно последнего же… нахрен не сдалось выслушивать, как ту самую «единственную» никто не любит и не ценит, а после вправлять ей мозги. Мне ещё свои нервы дороги, так что нет, спасибо. — Ладно, — понимающе фыркнула милфа. Ведь физически она сейчас старше Уильяма, так? Так. А значит — милфа! Ну и мысли порой в голову лезут… — Хватит о чужих смертях и шизофрении. Ты сам что делать собираешься дальше после того, как поступишь в аврорат? Не только же всё свободное время будешь пахать на службе во благо «родины»? Особенно, когда всё это закончится? Парень помолчал, задумчиво потерев гладко выбритый подбородок. Мысли давно крутились вокруг одного и того же, всплывая в самые неподходящие моменты. Между тренировками, короткими передышками и совместным времяпрепровождением на пару с Лили. Да и разговор с родителями уже состоялся. Хм… А не обсуждали ли они уже всё это с коллегой?.. Что-то из памяти совсем выпало. Похоже, если и говорили, то мельком, раз совсем ничего не отложилось в голове. Быстренько простимулировав окклюменцию, Уильям против воли сморщился. Его будущую работу уже обсуждали, ясно. — Думаю о карьере исследователя, — сознался наконец он. — Ну, знаешь, лазить там по всяким запретным местам в надежде найти какой-нибудь артефакт или ещё палку-убивалку какую, к примеру. Да и повидать магические традиции других стран после того, как вся эта фантасмагория закончится, хотелось бы. — Серьёзно? — Она вскинула брови в слабом удивлении. — Хотя… подсознательно такой выбор и ожидала. — Желание полностью остепениться пока не нагнало, а полазить хочется, ты-то сама большинство стран мира объездила. Если бы мне раньше сказали, что я всерьёз задумаюсь об этом, я бы, наверное, только отмахнулся. А теперь вот хочется и всё тут, когда приютский придурок упокоится. И самое главное, что чем больше думаю, тем логичнее это выглядит. Не всю же жизнь сидеть в этом туманном болоте, м-хм? Да и пару таких путешествий уже было, впрочем… Окинув его ироничным взором, немка с ничем не скрываемым скепсисом принялась перечислять ненужные детали: — Лазишь куда не просят, лезешь туда, где опасно, и находишь вещи, которые лучше бы никто не находил. Да, звучит знакомо. — Вот именно, у меня, между прочим, после этого небольшая неприязнь ко всем немцам!.. Ну, ты не в счёт, понимать надо. Разница только в том, что сейчас это выглядит как случайность, а в будущем может стать работой, стану каким-нибудь популярным экспедитором… или исследователем, как правильно? Ай, да плевать. Сам буду лезть в задницу мира, лишь бы что-то новое узнать, п-фе. — Плюсы очевидны, — солидно покивала Адриана после короткой паузы. — Ты получаешь свободу действий, а не приказ за приказом. И тебе не нужно вписываться в чужую иерархию, чтобы делать то, что умеешь лучше всего. — И при этом можно копать глубже, — в полном согласии добавил Уильям. — Изучать артефакты, старые традиции, чужие школы магии, как уже говорил. Не только же консервативными англикашками ограничиваться, хоть тут и собрались два сильнейших волшебника в мире, а? После войны, ай да как рвану! Если она когда-нибудь закончится, конечно… — Звучит так, будто ты уже мысленно собрал чемодан и готов хоть завтра вылетать, — вздохнув, будто услышала несусветную глупость, пробормотала девушка. — Ты меня вообще слушаешь? Это не план на завтра. Скорее понимание, куда идти дальше, если всё это не закончится тем, что нас просто перемелет в кровавую труху, которую даже на похоронах будет невозможно показать для прощания. Вернер на несколько секунд задумалась, после чего прямо спросила: — Минусы ты тоже видишь? — Конечно. Это практически полностью одиночная работа. Минимум поддержки. И если вляпаешься — вытащить тебя будет некому. — И ты всё равно туда смотришь, — констатировала очевидное. — Разве не должен? Это единственный вариант, где я не буду просто реагировать на чужие решения постфактум. А смогу искать, понимать и, возможно, опережать. К тому же никакой дедовщины и душной карьеры в Министерстве. Выпущу пару «оригинальных» книжек, повидаю мир, никакого начальства над головой, чем не мечта? Главное в аврорате период жизни перетерпеть, раз туда обратно берут ветеранов. — Как направление очень даже разумно, — скупо улыбнулась немка, потрепав его по плечу. — Особенно если учитывать, как быстро мир катится к чертям. Люди, которые умеют находить опасные вещи раньше других, будут нужны всегда. — Я на это и рассчитываю. Выйти на пик славы, заработать состояние, а после на пару с Лили тихо да мирно жить на пенсии, хех. А сама-то, куда пойдешь после закономерного освобождения? — …Пока не определилась. Когда сниму эту дрянь с руки, тогда и подумаю, — неохотно поделилась мыслями шатенка, мотнув головой на своё левое предплечье. Основной разговор на этом закончился, и Вернер без лишних размусоливаний перешла к делу, ради которого они тут и собрались в принципе. Дуэли потянулись одна за другой, без поблажек и пауз на раскачку. Она давила превосходящим опытом, читая его, как открытую книгу, заставляла работать на пределе, выбивая привычные реакции и навязывая решения, до которых он сам бы ещё не дошёл. Ошибки сразу отмечались, иногда жёстко, с наглядной демонстрацией, иногда почти лениво и мимоходом, но всегда так, что второй раз повторять их уже не хотелось. Стоит лишь сказать, что столько раз Уильям не проигрывал ещё никогда, отчего его самолюбие было самую малость задето. К вечеру силы закончились окончательно. Магия отзывалась с задержкой, тело ныло, мысли путались, но именно в этом состоянии она и остановилась, будто дожидалась момента, когда дальше давить просто бессмысленно. Моргана его снасилуй, он ещё никогда так не выкладывался! Да даже в проклятой трижды Германии парень не настолько выбивался из сил, как сейчас! Получалось лишь на ногах стоять, и то, благодаря базовым медицинским чарам, которые не давали упасть от изнеможения. Когда дыхание выровнялось и стало ясно, что на сегодня всё, Моррисон сказал напоследок: — Выдержи всё это дерьмо, а то очень не очень получится, если такая крутая тётка, как ты, помрёшь. Как там говорилось? Ах, да: одна ошибка — и ты ошибся. Так вот, не ошибайся. Естественно, из всего напутственного прощания немка услышала лишь самое важное: — …Как-как ты меня назвал?! «Тётка»? Не тебе это, мелкому извращенцу, который завёл роман с малолеткой, говорить! — Ауч, чтоб тебя! Очередной подзатыльник вышел ещё более болезненным, а в её глазах так и плясали злорадные черти. Понравилось ей, что ли, руки распускать? Благоразумно решив не отвечать, дабы не спровоцировать эту закомплексованную тётку ещё больше, парень лишь шутливо отдал честь, испарившись с поляны. Поздним вечером, когда более-менее восстановил силы до состояния, чтоб мог нормально ходить, да убрав с себя лишние запахи и следы бурных дуэлей, Уильям аппарировал домой. Сразу ощущалась усталость, несмотря на попытки привести себя в тонус, но дом встретил привычным теплом и спокойствием, которые прочно в нём обосновались за неполный месяц. На кухне Лили сосредоточенно и с воодушевлением возилась с яблочным пирогом, создавая ощущение, что весь мир на этот момент для неё сузился до формы для выпечки и таймера. На ней была лёгкая белая пижама с мишками — слишком домашняя и лёгкая, чтобы не бросаться в глаза. Штаны и кофточка создавали чрезмерно убойный образ милоты, а махровые тапочки лишь дополняли естественную красоту. Он специально бесшумно подкрался сзади, наклонился и поцеловал её в щёку, а затем, не удержавшись, звучно шлёпнул по попе. Лили дёрнулась, обернулась с шутливым возмущением и заметным смущением, инстинктивно начав потирать место удара, а второй рукой тыкнула пальчиком ему в грудь, выпалив с притворно надутым возмущением: — Ты невозможен! Полнейший пошляк! Ни слова ни сказал, и сразу такой, ай-ай-ай! Уильям лишь широко улыбнулся, заключив её в успокаивающие объятия. — Если ты против, я тут же стану пай-мальчиком, — легонько прошептав ей на ушко, он отстранился, уклонившись от шутливого удара. Взгляд при этом вышел настолько хитрым и понимающим, что Лили не выдержала и рассмеялась. В ответ она схватила чистое кухонное полотенце и метнула то в него, без злости, скорее для порядка и баланса вселенной. Через пару минут, уже спокойнее, Эванс обратилась к нему, будто вспомнив между делом, одновременно колдуя над блюдом. — Кстати, где ты пропадал весь день? — Отрабатывал заклинания в глуши, — расслабленно ответил Моррисон без лишних подробностей, который словил медитативный приход от наблюдения за чужой готовкой. — К Выручай-комнате теперь доступа нет. Мы больше не бравые студенты Хогвартса, как ни крути, так что приходится изворачиваться. Эти слова вызвали у неё лишь мягкую, чуть печальную улыбку. Рыжеволосая жгучая красотка кивнула, принимая сказанное без вопросов и сомнений, словно для неё это было самым естественным объяснением на свете. Пожалуй, так и взаправду, хм. Недоверия, к счастью, между ними никакого не было, и он хоть из кожи вон вылезет, но не допустит его появления. Пирог отправился остывать на край стола. Лили выпрямилась, задержав на нём косой взгляд с разворота всего на мгновение, а потом повернулась обратно уже полностью с заметно более игривым выражением лица. Взгляд стал лукавым, почти заговорщицким. — Вообще-то, — мелодично протянула она, покрутившись на месте из стороны в сторону, чуть нагнувшись, — у нас ещё есть время для парочки очень приятных вещей. Намёк был настолько прозрачным, что Уильям даже не стал делать вид, будто не понял. И это он в этом доме пошляк?! Да тут его совращают в прямом эфире без возможности тактического отступления! После целого дня работы! — Тогда я в душ, — чуть ли не пропел он сразу, несмотря на внутреннее напускное возмущение. Парень подошёл ближе, обнял её и поцеловал в губы — долго и уверенно, без спешки. Лили ответила так же охотно, позволив отстраниться только через пару секунд. Идеальная девушка. Никакого другого определения для неё невозможно было подобрать априори. Утро как обычно было тихим и до противного туманным за окном. Уильям проснулся от ощущения чужого тепла и тяжести на боку. Лили спала, закинув на него ногу так по-хозяйски, что он сам усомнился в своих правах на эту кровать. Рыжие волосы растрепались и разметались по подушке, закрывая часть лица. Дыхание было ровным, спокойным, и в этом не было ни намёка на вчерашнюю суету или тотальный разврат после. Против воли на лицо вылезла дурацкая улыбка, полная счастья. Он лежал так несколько секунд, не двигаясь, позволяя этому моменту продлиться чуть подольше. Потом аккуратно выбрался из-под её руки и ноги, напоследок полюбовавшись изгибами нагого тела, и пошёл приводить себя в порядок, стараясь не шуметь. Когда вернулся, она уже не спала, вновь одетая в пижаму, которая в порыве страсти улетела на ближайший комод. Эванс приподнялась, опираясь на локти и окинула его внимательным взглядом, чуть прищурившись. — Ты в последнее время какой-то загруженный, — начала она без упрёка. — И не надо говорить, что мне кажется. Ну вот как девушка пришла к данному выводу, так ещё и попав в точку?! Просто… как? Тем более в такое утро?! Панический вопль души так и не вырвался наружу. Вот бы можно было интуитивно понимать ход женской логики… Эх, мечты-мечты. — Это так заметно? — Если честно, да, — вытянув губы трубочкой и тщательно рассматривая его голый торс, рыжеволосая красотка продолжила немного сонным голосом: — Ты постоянно где-то мыслями витаешь. Я не слепая и не глупая, Уильям. Это не из-за нас, ведь тут всё чудесно, значит из-за будущего. Моррисон не спешил отвечать, завалившись на кровать и притянув девушку к себе, сцепил руки замком у неё на животе, уткнувшись носом в девичье плечо. — Я много думаю о том, что делать дальше, — неторопливо начал говорить шатен. — О работе. О войне. О том, где я вообще должен быть, когда всё окончательно полетит к чёрту. И чем дольше, тем... тяжелее, пожалуй, осознание всего навалившегося. Лили внимательно слушала, не перебивая, давая ему выговориться. — Я так и подумала, честно говоря. Ты не из тех, кто может просто сидеть и ждать. Особенно сейчас. В Хогвартсе ведь постоянно чем-то был занят, расслабляясь лишь по завершению своих очень важных дел, — последние слова она пробурчала с легким недовольством. — Именно, — наоборот довольно подтвердил он, нагло проигнорировав маленький укол. — И мне не нравится это ощущение… будто я топчусь на месте. Эванс накрыла его ладони своими, слабо сжав. — Тогда просто скажи, что ты планируешь. Я хочу понимать ход твоих мыслей… и чтобы ты перестал постоянно темнить, недоговаривая. Это уже за два года начинает раздражать, не стану скрывать. Девушка произнесла это с настолько наивной простотой и прямолинейность, что он даже был ей благодарен за это, раз не стала держать всё в себе до момента большого взрыва. Только уверенность человека, который не собирается уходить, даже если разговор окажется сложным и всё дойдёт до конфликта. Такое сложилось мимолётное впечатление у Моррисона. Хотя его выводы о поведении девушек не заслуживают доверия, и всё же… Она права. Пора перестать держать планы только при себе, иначе это может серьёзно аукнуться в будущем, порушив вообще всё доверие между парой. Он некоторое время молчал, подбирая слова так, чтобы они не прозвучали ни оправданием, ни провокацией. С родителями переговорил? Значит и тут справится. Потом всё-таки сказал прямо, без обходных формулировок: — Я всерьёз думаю об аврорате. Полноценно вступить в их ряды, чтобы бороться с Пожирателями. Лили только чуть выпрямилась, давая понять, что внимательно слушает. — После реформ Крауча это уже не сборище чиновников с палочками, — методично продолжил перечисление. — Это структура, в которой предостаточно возможностей для роста. Система, которая начинает работать как сила, переставая быть декоративным… эм, кактусом. И я не могу просто сидеть в стороне и смотреть, как война разгорается, делая вид, что меня это не касается. — Значит, аврорат, — задумчиво повторила Эванс, словно проверяя слово на вкус. — Да. Мне нужен опыт, доступ к новым знаниям, понимание, как всё устроено изнутри. И возможность что-то делать, а не наблюдать. До смешного просто, не находишь? Ответ последовал почти сразу. — Тогда я иду с тобой. Парень моргнул, явно не ожидая такой скорости реакции, как и категоричности. — Лили… — Нет, — она твёрдо перебила. — Куда ты, туда и я. Без вариантов. — Послушай, — поправился Моррисон, спокойно и с долей смирения выдохнув. — Тебе не обязательно везде следовать за мной. У тебя своя жизнь, свои планы. Ты сама говорила, что думаешь о педагогике, о помощи другим. О чём-то, что не связано с постоянным риском. Помнишь? — А аврорат, по-твоему, не помощь? — Ехидно отозвалась девушка. — Ты сейчас серьёзно? Шатен устало вздохнул и провёл рукой по лицу, разрывая объятия. Женщины… Вечно всё усложняют. — Я не говорю, что это не помощь. Я говорю, что это опасно. Постоянно. Каждый день. И я не хочу, чтобы ты лезла туда только потому, что я туда иду. — А я не хочу, чтобы ты решал за меня, что для меня опасно, а что нет, — уже жёстче ответила Лили. — Если помощь людям — это моя цель, то аврорат подходит под это куда больше, чем классная доска и стопка тетрадей. — Помощь может быть разной, — резонно возразил Моррисон. — Не обязательно бегать под проклятиями, чтобы быть полезной. — Но и не обязательно прятаться за безопасными вариантами, — также уверенно парировала. — Ты говоришь так, будто аврорат — это вершина самоутверждения собственных амбиций для тебя, а всё остальное — вторично. В том числе и мои собственные желания! — Я говорю так, потому что понимаю, во что это превращается, — высказывание про амбиции ему откровенно не понравилось, но он не стал акцентировать на этом внимание. — И не хочу, чтобы ты шла туда из-за меня, рискуя пострадать. Лили внимательно на него посмотрела, с проступающим на лице раздражением, но и без намерения идти на уступки. — А я и не иду из-за тебя. Я иду, потому что считаю это правильным. Просто так совпало, что наши направления пересеклись, пф-ф! Уильям помолчал, понимая, что спор упирается не в аргументы, а в упрямство, одинаковое у них обоих. Тц, началось... — Я не запрещаю, — наконец успокаивающе продолжил парень, легонько приобняв её. — И никогда не собирался. Я просто прошу подумать о других вариантах. О том, что будет тебе действительно по душе, а не просто лишь бы рядом со мной. — Я и так думаю каждый, Мерлин побери, день, — недовольно проворчала рыжеволосая. — Но ты тоже пойми: помощь — это не всегда безопасно. И если уж выбирать, я предпочту быть там, где могу что-то изменить, а не просто наблюдать. Прямо как ты. Мы похожи, как две капли воды, до-ро-гой. Чёрт побери. Это был тот редкий случай, когда оба понимали друг друга слишком хорошо, чтобы спор свёлся к победе одной стороны. Никто не желал уступать. Так дело не пойдёт. Речь была не о принципах, не о праве выбора и даже не о споре ради спора. Он просто не собирался ею рисковать. Ни сегодня, ни завтра, ни «потом, когда всё уляжется». Это ощущение было слишком сильным, чтобы его можно было разложить на здравые аргументы. Ни. За. Что. И никогда. Точка. — Лили, — выпалил он уже жёстче, чем собирался. — Я не хочу, чтобы ты шла туда. — А я не хочу, чтобы ты решал за меня, кажется, мы это уже проходили только что, или ты забыл, Уил? — Тут же ответила она, и в голосе появилось напряжение. — Ты вообще слышишь себя? — Я слышу, — коротко отрезал Моррисон. — Именно поэтому и говорю — там слишком опасно для тебя. И я не решаю, а всего лишь… выражаю собственное беспокойство твоим выбором дальнейшего будущего. — Нет, — покачала девушка головой, печально улыбнувшись после его последних слов. Что же это, он вообще в неё не верит? — Ты сейчас не слышишь меня. Ты просто решил, что знаешь лучше. — Да… я действительно знаю лучше тебя, что конкретно там будет ожидать, — выдохнул шатен, не повышая голос, но и не смягчая его, лишь сдержав желание выругаться. — Это не «помощь людям» в красивой обёртке. Это постоянный риск, грязь и решения, после которых спать нормально не получается. Ты, толком, и не помогаешь там никому, а всего лишь... убиваешь. Охотишься, служишь цепным псом Министерства, защищая его и обычных граждан от угрозы Пожирателей. — И ты думаешь, что это касается только тебя? — Резонно спросила Эванс. — Ты правда считаешь, что если пойдёшь туда один, то мне будет проще? — Мне будет спокойнее, — честно признал тот, подавив очередной порыв, только на этот раз закатить глаза. — Это уже немало, знаешь ли. — Спокойнее тебе, — строго подчеркнула. — А мне что прикажешь делать? Сидеть и ждать, когда ты вернёшься, если вообще вернёшься?! Он нахмурился, чувствуя, как разговор уходит в ту точку, где каждый уже не столько слушает, сколько давит. — Я не прошу тебя ждать, как принцесса из сказки. Я прошу выбрать что-то другое. Что будет твоим, а не «рядом со мной». — Что ты все по кругу повторяешь одно и то же?! — Да потому, что до тебя с первого не доходят мои слова! — Сдержав порыв накричать, притворно спокойно ответил Моррисон. — Пф-ф, ага, как же, до меня-то! А я не хочу «другое» только потому, что тебе так легче, — повернувшись к нему лицом, Лили скрестила руки под грудью, нахмурившись. — Это нечестно, между прочим. — Нечестно — тащить тебя туда, где могут убить, захватить, нанести не заживаемую рану, обесчестить и ещё сотня исходов один хуже другого, — не собираясь преуменьшать, Уильям не разрывал между ними зрительного контакта, буравя взглядом эту упрямую дуру. — И делать вид, что это нормально. Я не прощу сам себя после такого. Не прощу, если потеряю тебя. — Несправедливо — решать, что моя жизнь вторична по сравнению с твоей, — ядовито бросила в ответ. — Ты сейчас именно это и делаешь! Слова повисли между ними, тяжёлые и колкие в сути своей. Оба уже говорили быстрее, резче, чем планировали, и остановиться становилось всё сложнее. Каждый тянул одеяло на себя, свято уверенный, что правота именно за ним. — Я никогда и ни в чём не собираюсь тебя ограничивать, и ничего она не вторична, не выдумывай, — произнёс он наконец, уже тише, но куда твёрже. — Это не про запреты. Я просто прошу. Искренне. Выбери что-то другое. Что будет тебе по-настоящему по душе, а не это бесконечное шатание неизвестно где, с угрозой для жизни и с графиком, после которого люди за пару лет превращаются в тени самих себя. Пожалуйста, Лили. Моргана его задери, он уже трижды это повторил! Три, сука, раза! И всё, как об стенку! Может, и четвёртый понадобится, а? Ох, как же его выбешивает, когда аргументы просто игнорируются! Девушка коротко усмехнулась без малейшего намёка на веселье. — Забавно слышать это от тебя, — заметила она едко. — Потому что всё, что ты сейчас описал, точно так же относится и к тебе. — Да, — ответил Моррисон сразу, не уходя от удара. — И именно поэтому я туда и иду, ибо знаю, что не сломаюсь, а стану тем, кем хочу, кем вижу себя в будущем. Рыжеволосая нахмурилась, собираясь возразить, но он продолжил, не давая перебить: — Мне нужно набраться опыта. Стать лучше. Сильнее. Не ради амбиций и не ради идиотского значка за выслугу, если там такие вообще есть. Ради того, чтобы суметь тебя защитить. От чего угодно. Везде и всегда. — Я и сама могу за себя постоять, если ты внезапно «забыл», Уил. — Я знаю, — успокаивающе кивнул парень. — Ты сильная. И ты справишься и без меня. Но это не отменяет того, что я обязан быть рядом и прикрывать. Даже если прикрытие не потребуется. Даже если ты никогда об этом не попросишь. Позволь мне быть, чёрт возьми, мужчиной. Он замолчал на секунду, собираясь с мыслями, а потом сказал уже совсем прямо, с грацией табуретки и без попыток смягчить формулировку: — Послушай. Я не требую от тебя отказаться от себя и своих стремлений ради того, чтобы быть «рядом», как ты хочешь сделать, не осознавая всей ответственности такого поступка до конца. Я прошу дать мне шанс защитить тебя, выбрав что-то другое. Любое направление, кроме аврората. Доверься мне, пожалуйста. Это не предательство своих принципов или в принципе чего-либо. Просто попробуй представить себя… в роли аврора. Взрослую себя. И хорошенько подумай об этом ещё раз. Эти слова повисли между ними плотной, затянувшейся паузой, а тишину разрезало лишь шумное дыхание спорящих. Лили нахмурилась, отвела взгляд и устало выдохнула, словно из неё разом вышел весь запал. — Так нечестно, — обиженно выдала наконец. — Я ведь не пытаюсь тебя удержать или тянуть назад. Я просто хочу быть рядом. Разве это так много? — Ты всегда рядом. Не только здесь, — он слегка коснулся её плеча, — но и в моей голове, и в сердце. И дома тоже. Это никуда не денется, никогда и ни за что. Эванс посмотрела на него внимательнее, но Уильям невозмутимо продолжил: — И за меня тебе переживать не нужно. Нет такой угрозы, с которой я не справлюсь. По крайней мере, я сделаю всё, чтобы выйти целым и невредимым из любой передряги. Ты меня знаешь, я ненавижу проигрывать. Она уже открыла рот, чтобы возразить, но он опередил её, сменив тон на более спокойный, будто и не было всего того короткого, но яркого напряжения. — Подумай о другом, — миролюбиво предложил ей шатен, подбадривающе улыбнувшись. Какой это уже будет раз? Пятый? Пф-ф, всего-лишь! — О чём-то, что будет твоим делом, от которого ты станешь получать удовольствие. Врач, например. Или преподаватель. Да хоть артефактор или рунолог! Тебе же нравится наставлять на путь истинный сивых да убогих. Чем дети хуже? Может, любой другой вариант, но я тебя очень, очень сильно прошу не вступать туда за мной следом. Эванс фыркнула и махнула рукой, явно не желая продолжать спор в том же ключе. Вместо ответа она подсела ближе, агрессивно ухватила его за затылок и без предупреждения потянула на себя, утаскивая в глубокий поцелуй. Он не сопротивлялся ни секунды. Когда она всё же отстранилась, в глазах мелькнула знакомая искорка. — Я серьёзно подумаю над твоим предложением, — горячо прошептала Лили, буравя его строгим взглядом. — А пока тебя ждёт жёсткое наказание за плохой характер. Хватит на сегодня всего этого... а то у меня так голова заболит. В голосе сейчас не было ни злости, ни обиды. Только обещание, от которого спор внезапно перестал казаться самым важным на свете. Что же, если так девушка решила успокоить свои нервы, выплеснув все эмоции таким... страстно агрессивным способом, то кто Уильям такой, чтобы отказываться? Однако, всё же, временно шторм конфликта интересов поутих. Неизвестно лишь, когда он всплывёт вновь.