Парадокс выбора

Моррисон ушёл с траектории удара полностью рефлекторно — лениво брошенная Авада прошла там, где он стоял мгновение назад. Дальше всё сорвалось в бешенной гонке, где каждый стремился поскорее убить другого. Окружение схлопнулось до трёх фигур перед ним, и всё остальное просто перестало существовать. Они попытались разойтись, взять его в полукольцо, но он не дал им ни секунды. Сразу же — пробойники щитов, почти в упор, без выверки, на реакцию. Следом земля под ногами взорвалась мощнейшей трансфигурацией: из грунта рванули бритвенно острые металлические колья, перекрывая пути для манёвра, ломая план боя, заставляя их сбиваться с шага. Убойная кислота и лава также шли в дело полноводными реками, как и трясина в попытке лишить их подвижности, но враги вовремя успевали отбиваться, сводя на нет все усилия. Они дрались у жилого дома. Обычного, маггловского жилища. Его внутренний двор уже был разворочен взрывами, куски стены лежали вперемешку с землёй и щепой. Из пролома выскочил мужчина с ружьём в руках: резкие движение, паническое выражение лица, рот открылся, будто он хотел что-то крикнуть. Он не успел даже вдохнуть. Проклятие Лестрейндж ударило точно в цель, и человек рассыпался в кровавую кашу, если бы его просто стёрли из реальности наждачкой. Беллатриса громко, с наслаждением расхохоталась, не отвлекаясь от боя. Уильям это видел, краем сознания отмечал все переменные. Ровно настолько, сколько позволяла скорость происходящего. Времени не было: ни на сам выбор вмешаться или нет, а если бы предпочёл первое, то и на попытку что-то изменить. Парень уже принимал на себя синхронные и выверенные атаки двух других. Щиты дрожали под шквалом выпадов, трансфигурированные конструкции рассыпались под ударами, пространство вокруг него трещало от столкновений чар. Даже если бы он захотел, то спасти маггла было невозможно. А потом сражение окончательно перешло в активную фазу, когда им более ничто не мешало со стороны. Самый тяжёлый бой в его жизни начался именно в этот момент. Моррисон рванул в сторону, в ответ грубо швырнув взрывное, и трансфигурированная под ним земля, призванная в нужный период стать преградой для заклятий, разошлась от неизвестного заклятия, будто её разрезали ножом на двое. Одновременно с этим пришлось отражать с помощью Reflecto неизвестный фиолетовый луч, похожий на ожившую молнию, тянущий за собой искажение воздуха. Следом — очередная Авада. Шатен принял её наспех собранным из клочьев грунта стальным щитом. Металл не выдержал, разлетелся раскалёнными осколками, и уже кинетическим барьером пришлось гасить этот шквал, чувствуя, как отдача проходит по рукам неприятной вибрацией сквозь кости. Он не останавливался ни на мгновение, ведь это означало бы смерть. Все учения и советы Адрианы на пару с коллегами из аврората шли в дело. Молния сорвалась с палочки совершенно без замаха — самое быстрое, что у него было. Удар ушёл в правого, того, кто двигался менее уверенно, чуть запаздывал с реакцией. Этого хватило, чтобы сбить создание новых чар, но не выбить из боя, увы. Сознание работало на пределе. Каждый жест, каждый всплеск магии приходилось мгновенно распознавать, оценивать и отвечать, не допуская и малейших задержек. Ошибка здесь означала конец. И всё равно их давление росло. Медленно, неумолимо. Шаг за шагом его начинали теснить, лишая пространства и времени для манёвра. Беллатриса, как самая опытная из троицы, не давала ему ни секунды передышки. Она непрерывно напирала, забрасывая его таким плотным градом проклятий, что Моррисон на ходу поражался самому факту того, что он всё ещё успевает уходить, успевает ставить блоки, успевает вообще оставаться на ногах. Темп был безумный, рваный, не дающий выстроить ответную последовательность. До ушей только и достигал, что единственно доступный набор звуков: скрежет напополам с треском и грохотом, создающим лёгкие ударные волны. В какой-то момент, похоже, миссис Лестрейндж это наскучило. — Не дайте ему маневрировать, этот грязнокровка просто тянет время! — Яростным голосом выкрикнула женщина, попробовав попасть ещё одной Авадой. В этот же промежуток где-то далеко сбоку прогремел чудовищный взрыв. Очередная ударная волна докатилась даже сюда, выбивая чудом уцелевшие окна и осыпая улицу стеклом. Парень на долю секунды дрогнул, потеряв равновесие, но бой не остановился ни на миг. Уильям понял это предельно ясно: обычными чарами он не вытянет. Просто не успеет. Не под таким огнём, не против неё. А с учётом того, что благодаря Вернер его арсенал давно сместился в сторону наполовину запрещённых заклинаний, выбор был, по сути, очевиден. Сейчас абсолютно точно не тот момент, чтобы сдерживаться. Парень принял на заклинание Custodia, — которое и помогало выстоять до данного этапа, — очередной выпад и в последнее мгновение успел прикрыться от летящей в спину балки кинетическим барьером, запитанным до предела, лишь бы тот выдержал удар. Конструкция прогнулась, отдала в спину очередной глухой отдачей, но не рассыпалась. Уцелел, чего хватило для ответного выпада. Во все-таки разошедшихся по трём сторонам Пожирателей ушёл Fulmen — артиллерийский залп, без попытки экономить силу. Одновременно с этим сработал Отражатель: артефакт принял на себя один мощный удар какого-то дрянного бежевого луча и, выполнив задачу, сорвался с плеча, упав на землю бесполезным куском перегретого металла. Между ними было около двадцати метров. Столкновение взрывных с целями накрыло всё вокруг — воздух забило грунтом, пылью, крошкой кирпича. Порывы хлёсткого ветра накатывали один за другим. Кровь такое ощущение, что кипела в жилах, дыхание только чудом сохранялось плюс минус ровным, глаза метались, выхватывая движение, вспышки, тени — вообще всё, что могло стать угрозой в следующую секунду. И, похоже, безумной и наверняка красивой ведьме это наскучило. Детский сад закончился. Она пошла вперёд одна, не оглядываясь, коротко бросив своим не мешаться. Другого объяснения, почему те остались в стороне — слегка потрёпанные, но живые, — у него не было. А потом на Уильяма обрушилось настоящее цунами, созданное кратким жестом концентратора. Всё перед ним буквально взорвалось всплесками, за два удара сердца сформировался каскад мутных водяных сфер, ядовитых даже на первый взгляд, и вся эта масса рванула вперёд с бешеной скоростью. Давление и порыв стихии ощущались ещё до удара, как если бы сам ветер решил смять его с места. Парень успел придумать выход до того, как его тело было бы раздавлено массой снарядов. Перед ним вспыхнула огненная завеса, сразу же усиленная щитом. Вода врезалась в пламя, и столкновение породило шквал пара. В лицо ударило жаром, в стороны полетели крупные искры, обжигающие и злые, с сухим треском разбивающиеся о специализированный барьер. Оной дрожал, пот тёк рекой, неприятно прилипая к одежде, но конструкция держалась. Зашедшись судорожным кашлем, Моррисон знал, что оставаться в обороне было нельзя. Шатен резко швырнул стену пламени плотной волной вперёд, пытаясь сбить очередную атаку, разорвать дистанцию, заставить противницу сместиться. Моментально пришлось менять тип защиты: область перед ним схлопнулась в Contrale Maledictum — узкоспециализированном щите, рассчитанном только на проклятия. Тот принял на себя вытянутую чёрную сосульку, прилетевшую с болезненным, протяжным свистом. Ни мгновения на выдох, ни шанса перестроиться. Сука, да он будто против пророка сражается, которого невозможно ничем удивить и перехитрить! Хотя… Хм, есть идея. Уильям мимолётно отметил, что двое других Пожирателей окончательно исчезли. Просто пропали с поля боя, вероятно, направившись туда, где ситуация для их стороны складывалась хуже. Теперь всё внимание поистине роковой дамы, которая для большинства мужчин является последним изображением перед смертью, сосредоточено на нём. Лестрейндж была слишком сильна и искусна. Само по себе пришло понимание, что такими темпами он очень сильно вряд ли доживёт до подкрепления. Красная молния прошла по касательной, вынуждая его рывком уйти в сторону. Следом — синяя режущая дуга, прошившая площадь там, где он был долей секунды раньше. Затем пробойник, практически в упор, с жалких двадцати метров, который был максимально близок к тому, чтобы оторвать правую руку, но благо, пролетел чуть выше. Щиты трещали. Магия отзывалась глухой болью где-то глубоко внутри. Он чувствовал, как его натурально вдавливают в землю мастерством, непрерывностью и отсутствием ошибок со стороны противницы. Словно смотрит на Колосса, являясь обычным, ничтожным муравьём. Уильям держался. Пока что. При том сам до конца не понимал — за счёт чего. Громкий, сорванный из-за ярости крик Беллатрисы ударил по ушам: — Avada Kedavra! Сознание Моррисона было разогнано до предела. Ещё больше — просто некуда, и так находится на границе, которую если переступить, то словит жесточайший откат и умрёт на месте, банально спалив себе мозги магией. Он видел ситуацию целиком и полностью, без задержек, без иллюзий о том, что у него есть шансы выйти отсюда невредимым. Когда начинается бой, ты не думаешь о морали, возможности пощадить врага. Всё, что остаётся внутри — рефлексы, заложенные изнурительными тренировками. И они твердят лишь одно — бить на поражение, сражаясь за свою жизнь до последнего вздоха. Трансфигурировать стальной щит он не успеет — Лестрейндж предыдущим ударом вычистила вокруг всё, что можно было использовать, оставив голый периметр. Обычные барьеры убивающее проклятие не примут, это даже не обсуждается. Уйти трансгрессией невозможно, ибо пространство по-прежнему вязкое из-за купола. Притянуть объект для отвода удара он тоже не успеет, времени просто нет. Вариантов оставалось всего два. Один — самый крайний. Козырь, за который потом возможно придётся слишком дорого платить, ибо что есть дороже страха неизвестности? Может и не придётся, но никаких гарантий у него нет. Пока же можно обыграть иначе, дабы приберечь единственный шанс на победу к более подходящему моменту. Да, вот оно! Увиденная возможность. Шатен резко сменил хват, чтобы концентратор не вырвало из рук, вкладывая в движение всё, что ещё отзывалось в теле, и выбросил вперёд Irdem — чары сплошного синего луча. Без какого-либо изящества, без попытки обмануть. Лоб в лоб. Сила на силу. Синий луч моментально сцепился с зелёным. Беллатриса была вынуждена удерживать убивающее, и они застряли в глухом «перетягивании каната» — всего в трёх метрах от тела Уильяма. Контакт двух чар сопровождался вибрирующим звуком, похожим на горящую плазму, и пульсирующими волнами, расходившимися от точки столкновения. Жар был такой, что слёзы сами пошли из глаз, а температура начала непроизвольно подниматься. Он давил. Давил изо всех сил, вкладывая в заклинание всё, что мог выжать из себя в этот момент. Магия шла грубым, первобытным и чистым напором. Но луч не сдвигался. Ни на метр. Ни на полметра. Даже на жалкие полшага. Опыт решал — и здесь его катастрофически не хватало. Уильям мгновенно это осознал и не стал пытаться дальше, вместо этого просто перенаправив концентратор вниз. Сцепленные чары сорвались и ударили в землю под ним. Вспышка была ослепительной. Массивный, оглушающий взрыв, вместо звуков остался сплошной звон, который прошёлся по всему телу. Парень успел поставить барьер, но этого оказалось недостаточно. Ударной волной его снесло в сторону и опрокинуло на спину. Мир на мгновение перевернулся вверх-ногами. Неудачное падение — отчётливый треск костей ясно дал понять, что что-то определённо пошло не так. Воздух из лёгких выбило с сухим, страшно кровавым кашлем. Сквозь зубы, шипя от резкой, как раскалённая игла под кожей, боли, Уильям всё равно поднялся, стараясь не терять ни секунды. Однако, слишком сильно он пострадал. В глазах потемнело, картинка на долю секунды поплыла, и тут же перед самым лицом вспыхнул зелёный свет. Ещё одно убивающее проклятие. Да сколько у неё вообще сил на эту хрень?! Быстрым порывом выжал из своей поломанной тушки всё, что оставалось, и снова рухнул вниз, чуть ли не поцеловав землю. Ладонь неприятно засаднила, порезавшись о стекло. Поток энергии от крайне горячего сгустка Непростительного прошёл в каких-то десяти сантиметрах от левой руки. Мгновенный и нестерпимый жар прошёлся по конечности. Кожа запеклась, будто по ней прошлись раскалённым железом. — А-АРГ-Х! — Против воли из глотки вырвался болезненный, захлебнувшийся вопль. Сразу было использовано обезболивающее заклинание, прежде чем агония успела разрастись до шока, а там и до закономерного конца. Сознание удержалось на плаву. Пока ещё удержалось. Примечательно, что если Авада Кедавра всё же попадает, то на теле не остаётся никаких ожогов. Это знание всплыло где-то на фоне в его начавшем бредить разуме, совершенно не к месту. В другой миг, с повисшей плетью левой рукой, Уильям уже отбивался от волновых сгустков пурпурно-грязной энергии. Они накатывали один за другим и при каждом контакте с барьером Кустодии раздавался неприятный, режущий слух треск, будто ломали что-то живое. Он не пытался победить. Просто тянул время. Секунды. Полминуты. Ещё немного — и подмога должна прийти, и тогда ему не придётся применять заклинание, в последствиях которого он не уверен. В прочем… хватит с него ничтожного самообмана. — Да когда ты ж сдохнешь уже, вертлявый ублюдок?! — С азартом заорала Пожирательница. И тут же после её слов на него навалилась вся окружающая гравитация огромным, умопомрачительно агоническим сжатием. Воздух вокруг стал до омерзения неподвижным, тело словно сдавили со всех сторон разом, даже пальцем было не пошевелить. Грудь свело, дыхание оборвалось, и он сильно отхаркнул кровью, едва удержавшись на ногах. Кровавые разводы капали с губ на подбородок, стекая ещё ниже, на порванную местами мантию аврора. Ещё рано, подходящий момент не настал, бдительность ослаблена не до конца. Терпи. Терпи! Exsilientia. Взрывное рассеивание энергии вокруг пользователя. Заклинание рвануло наружу, разрывая давление гравитации, отбрасывая чужую магию прочь грубой, неконтролируемой силой. Отдача от конфликта чар практически в упор в который раз прошла по телу, как удар током, наверняка вызывая трещины в некоторых костях, но хватка ослабла. Этого хватило лишь на жалких несколько секунд. Если так продолжится, то он просто умрёт. Без красивого финала, оставив родителей и Эванс одних горевать. Значит, возможно тянуть и дальше больше нет. Пора подключать всё своё ораторское мастерство и идти ва-банк, ради которого он и сопротивлялся так долго, постепенно снижая внимательность врага, заставляя того поверить, что шатен вот-вот станет скорым трупом. Уильям хрипло, надрывно расхохотался почти что захлёбываясь воздухом напополам с собственной кровью, и заорал в сторону женщины: — И это всё, на что ты способна, тупая пизда без сисек?! А?! Покажи мне всю свою силу, давай, не веди себя как целка на первом свидании! Такой провокации даже более чем хватило, чтобы эффект стал критическим. Терпение Лестрейндж, и без того висевшее на последней ниточке, окончательно лопнуло. Где-то в пяти сотнях метров от них в небо взвился столб чёрно-красных молний. Гул прокатился по району, на краткое мгновение оглушив всё вокруг, уже в который раз. Да где это чёртово подкрепление?! Мысль мелькнула и тут же была отброшена. Плевать. На последствия, на всех остальных. Он справится сам. Он здесь не сдохнет, как жалкий придурок, в первом же серьёзном бою. Отразив чёрную молнию уже со стороны женщины перекачанным силой Reflecto, что вызвало жгучий внутренний импульс по венам, Моррисон почувствовал, как по всем внутренностям прошла тянущая боль от полученных травм, а в глазах снова потемнело. Он не стал тормозить. Не смея медлить швырнул в неё пробойник щитов, следом — белую паутину Exsanguis, за ней внахлёст Cardisect и в довершение — Hemoboil, кипение крови, без попытки экономить магию. Всё, чтобы создать впечатление последнего, отчаянного выпада. Пробойник врезался в её щит, но Беллатриса ушла в сторону, яростно расхохотавшись, будто это всё было частью типичной детской игры. И сразу ответила. Она запустила в него… нечто. Шар размером с его голову, пульсирующий чёрным, вьющийся в центре, словно воронка, так и отдающий какой-то неправильностью. Он летел медленно, но в этом не было ни капли успокоения — от него исходил неестественный, слабо описуемый звук, от которого неприятно сводило зубы и появлялся заглушающий всё писк в ушах. В нынешнем состоянии уклониться от такого он не сможет. Да и не собирался. Пора. Враг достаточно разгневан и не ожидает апогея из арсенала парня. Уильям прикрыл глаза всего на полсекунды. А в следующий миг вся без остатка магия в его теле рванула наружу одним-единственным, грубым порывом, без определённой формы, без попытки экономии, без оглядки на последствия, заглушив собою дикий страх глубоко внутри. Серая Вуаль. Из волшебной палочки Моррисона вырвалось не просто куча пепла — его было запредельно, неадекватно много, так, будто он вскрыл чуждое измерение и выпустил наружу всё его содержимое разом. Пепел был живым. Он двигался не как материя, а как воля, как самостоятельное сознание, живущее без участия человека. Стремительный вихрь рванул вперёд, мгновенно пожирая вражеское заклинание, не рассеивая его и не гася, а именно пожирая — слой за слоем, смысл за смыслом, концепция за концепцией, превращая чужую магию в топливо для собственного роста. В следующий миг по команде Вуаль вернулась к нему, дабы превратиться в нечто ещё более смертоносное и прикончить тварь с гарантией. Пепел закрутился вокруг Моррисона настоящим хищным и идеально контролируемым штормом с неуёмным шелестом переворачиваемых страниц. Парень оказался в центре этого вихря, укрытый ото всех невзгод. Всё лишнее исчезло. Остались только он, пепел и цель. Чувство абсолютного всемогущества подступило вплотную, тянуло, манило, грозило сорвать контроль, но окклюменция всё ещё держалась, вгрызаясь в сознание, удерживая его на грани. На устах зависла широкая, полубезумная усмешка, разводы крови залили нижнюю часть лица и выглядел Уильям сейчас явно как какой-нибудь вампир из преисподней. Вуаль приняла на себя ещё три залпа. Тяжёлых и убойных, таких, что любой из них по отдельности должен был стереть человека с лица земли, явно тоже козырные карты Лестрейндж, которые те не считала нужным использовать против него. Пепел лишь плотнее сжимался, менял структуру, перераспределял давление, словно наслаждаясь нагрузкой. И только тогда Беллатриса поняла. Что-то пошло не так. Совсем не так. Она начала отступать — впервые за весь бой. Но было поздно. Весь шторм сорвался с места одним неостановимым потоком. Приговором к погибели и самим воплощением конца. Пепел рванул к ней с полноценно транслируемым ему в разум намерением, явно собираясь не дезинтегрировать тело, а вырезать саму суть, саму душу из мира, не оставив даже клочка. Превратить в ничто. А потом произошло нечто… неправильное. Вуаль остановилась. Не замедлилась, не ослабла — именно остановилась, казалось бы, наткнувшись не на преграду, а на саму концепцию отрицания движения. Всего в пяти метрах от цели. В ту же самую секунду там появился мужчина. Не из трансгрессии… он просто был, точно всегда стоял на этом месте, а мир лишь сейчас соизволил это заметить. Серая Вуаль взбесилась. Шторм многократно усилился против воли призывателя, пепел сжался, уплотнился до предела, напор стал чудовищным — но поток так и не смог пройти дальше. Он бился о чётко очерченный периметр, невидимый, абсолютный и не продавливаемый. Не защита и не хитрый барьер, нет, что-то иное. Не допускающее даже попытки вторжения. И тогда Вуаль… отступила. Послушно, почти что смиренно она вернулась к Моррисону и рассыпалась в окружении тонкой, чуть ли не эфемерной сеткой пепла, замерла, готовая в любой момент вновь собраться, вновь ударить. Чары не были аннулированы. Они продолжали существовать. Но Уильям этого даже не заметил. Он вообще перестал замечать всё, кроме одного факта: перед ним стоял Он. Да ну не… Не может такого быть. Каков вообще шанс? Уильям тянул время, методично создавал ложное ощущение неминуемого поражения, выжал из себя козырь и почти дожал врага, который превосходил его на порядки, и всё это лишь для того, чтобы её спас… Тёмный Лорд? Каков, сука, шанс?! КАКОВ, БЛЯДЬ, ШАНС?! А?! Его затопила такая невероятная злость и ненависть, что он удержался от фатального идиотизма лишь из-за понимания того, кто именно перед ним стоит. Шипяще выпустил воздух из лёгких, шатен сплюнул кровь и насмешливо усмехнулся прямо в лицо любопытно разглядывающему его, словно зверюшку какую, Лорду Волдеморту, после чего коротко и вежливо кивнул. Если уж умирать — то с до самого конца сохранённым достоинством. Не хотелось проверять, что будет, если ему надавить на больное и вывести из себя, но ехидная реплика всё же вырвалась, как на зло: — Естественно, как только ручная псина оказалась под угрозой, её хозяин тут как тут. А как иначе, а? Ответом стало совсем не эфемерное сжатие пространства вокруг Моррисона. Оно обрушилось мгновенно, без предупреждения, если бы на плечи внезапно навалили мешки килограммов по пятьдесят каждый, в несколько раз сильнее, чем заклятие Беллы, от которого его внутренние наверняка пострадали. Грудь сжало, дыхание сорвалось, его вынудило снова закашляться кровью. Шатен чудом удержался на ногах, вцепившись в реальность зубами. Лёгкие, похоже, всё-таки задело больше всего. И только сейчас он понял ещё одну вещь. Шум боя на фоне практически стих. Взрывы, крики, столкновения чар — всё это ушло куда-то далеко, тогда как всё вокруг парня теперь сузилось до этого клочка развороченной улицы и двух фигур на нём. Плохо дело. Очень плохо. Пиздец как плохо, на самом деле. Лорд заговорил удивительно спокойным голосом, несмотря на то, что остановил заклинание, которое Уильям считал априори неблокируемым ничем, кроме специально разработанных под такое дело чар: — Я искренне удивлён, что нашёлся столь молодой волшебник, фактически одолевший одну из моих лучших подчинённых. Назови себя. Давление никуда не делось, но Моррисон всё же выпрямился через силу, чисто из гордости, проявившейся в такой абсурдный момент, задавил поднимающуюся панику и животный ужас смерти окклюменцией и ответил так уверенно, как только мог: — Уильям. Приятно познакомиться?.. На губах мужчины появилась едва заметная, идеально вежливая полуулыбка. — Лорд Волдеморт. Не думал о том, чтобы присоединиться ко мне? Я умею ценить молодые таланты. Поверь, тебе найдётся место среди нас, тех, кто приведёт магический мир к истинному… процветанию. Моррисон на мгновение выпал из реальности. Его… вербуют? Прямо сейчас. Посреди боя. Сам Тёмный Лорд. При первой встрече, да ещё и так… топорно. Что за чертовщина вообще происходит? Нет, он точно бредит… И так держится в сознании на чисто-волевых. Он медленно выдохнул, чудом удерживая спокойное выражение лица, и осторожно задал вопрос, выигрывая такие желанные секунды: — А мои коллеги? Тёмный Лорд тихо усмехнулся, создавая впечатление, что услышал нечто незначительное. Скорее всего, так и было. — Умрут через несколько минут, — расслабленным тоном пообещал мужчина. — Не переживай об этом. Мысли рвались одна за другой, как если бы кто-то резко раскрутил маховик в голове и отпустил в свободный полёт. Каждая секунда тянула за собой новую цепочку расчётов, и за всё это приходилось платить — тупой, нарастающей болью где-то за глазами, предвестником отката за перегрузку. Согласиться? Предать всё. Планы, близких, собственный разработанный план на дальнейшую счастливую жизнь. Формально — выжить. По факту — вряд ли. Скорее всего, его просто разберут на части, вытрут всё лишнее ментальной магией и соберут обратно удобную оболочку. Новую. Послушную. Знаем, проходили. Да и не хочется становиться настолько близко к Адриане, будь она трижды проклята за то, что не смогла предупредить. Отказаться? Мгновенная смерть. Вступить в бой? Тоже смерть. Причём не менее быстрая. Всё внутри буквально орало об этом, не оставляя места иллюзиям. От него исходило ощущение абсолютного контроля. Не давления даже — ледяной готовности. Магия, свернувшаяся вокруг Лорда, ощущалась как кобра, поднявшаяся в стойку: не нападает, потому что не нужно. Пока не нужно. Уильям оценивал шансы честно и без самообмана. Их не было. Вот прям вообще не было. Противник из другой, высшей лиги против новичка, относительно недавно вставшего на этот путь. Аппарировать? Смешно. Порт-ключ? Тем более. Даже доли секунды хватит, чтобы его просто разорвали. Кроваво и показательно, с кишками в виде гирлянд на будущий Хеллоуин. Оставался разговор. Не болтовня — разговор по делу. Выиграть секунды. Может, десятки секунд. Может, этого окажется достаточно. Может-может-может. Всё, что остаётся, так это пустые догадки. Единственная реальная надежда кроется в виде прибытия подмоги. Орден. Грюм. Он обязан был вызвать их. Просто обязан. И всё же… что-то тянулось всё слишком долго. Авроры задерживались. Слишком медлительно для ситуации, где каждая минута решает всё. Уильям прикрыл глаза всего на миг. Этого хватило, чтобы мысленно попрощаться с Лили: а ведь только-только зажил по-настоящему вторую жизнь, как шлюха-судьба решила его прикончить, видимо мстя за пущенную под откос линию предначертанных событий. Затем взгляд снова поднялся, самую малость меланхоличный, одновременно собранный и полностью отстранённый. Что же… один раз уже умирал. Нет смысла бояться, куда лучше принять Смерть с распростёртыми объятиями, встретив ту, как старую подругу, которую незнамо как продинамил в первый раз. Моррисон заговорил, создавая ощущение, что торопиться им было некуда: — Можете, пожалуйста, объяснить, чего добивается ваша организация? По происходящему террору магглорожденных я пока не совсем понимаю целей. Даже если они, как вы утверждаете, направлены на благо нашего мира. А без понимания я не смогу дать и своего согласия, вестимо. Сначала на его лице появилась едва заметная усмешка, словно услышанное действительно позабавило. Затем ленивый кивок в сторону Беллатрисы. Та сразу же исчезла, трансгрессировав, полностью забыв о недавно шедшем горячем бое. — Неужели ты ожидал, что я сейчас устрою тебе лекцию о нашей идеологии, Уильям? Прямо посреди сражения? Мне бы не хотелось проливать столь сильную волшебную кровь понапрасну. Так что не заставляй меня ждать. Да или нет. Даю тебе своё слово, что в случае согласия ты выживешь. Уильям не отводил взгляда от лица напротив и одновременно потянулся к связи с Серой Вуалью. Та сразу отозвалась где-то на самом краю восприятия, как инородное присутствие, давно пустившее корни. Он не формулировал приказ словами. Только смысл: уплотниться, собраться, держаться вокруг тела и не рассыпаться ни при каких условиях. А ведь даже пожить толком не успел… Ха-а-а-а-а… Парень тяжело выдохнул, снова закашлялся, почувствовав во рту металлический и до нельзя противный вкус крови, и с лёгким сердцем дал окончательный ответ: — Не фанат чёрного цвета, уж извиняйте, Лорд Волдеморт. В ответ — короткое пожатие плеч и чуть прищуренный взгляд зелёно-красных глаз. Ни раздражения, ни удивления. Простое, тотальное безразличие. — Жаль. Ментальный вопль. Серая Вуаль рванулась к телу, стремительно стягиваясь и образовывая плотный кокон. Будущий труп перекинул в неё всё, что оставалось, без остатка, без расчёта, вложив даже больше, чем всю собственную магию, и сразу почувствовал пустоту в груди — холодную, пугающе глубокую. Следующий удар оказался за пределами всего адекватного и логичного. Его просто снесло потоком абсолютной, подавляющей естество мощи. Сознание не успело даже зафиксировать боль, тело перестало слушаться, ощущения рассыпались вразнобой. Уже падая в темноту, он различил лишь тихий шелест пепла вокруг — и неумолимую силу, придавившую его целиком, сминающую до самого конца.