Парадокс выбора

Уильям сидел на кровати, пока его ладонь пытался поймать Кекс, забавно машущий лапками и пытающийся победить в неравной «схватке». Парень не мог перестать ловить приколы с этого кота — постоянно лез играться, очень тактильный, обожает дурачиться. Типичный, но оттого не менее смешной котёнок, которому и полутора месяцев нет. Триста грамм чистой мяукающей ярости и тирании, заставляющей Моррисона постоянно улыбаться. Пожалуй, нет смысла отрицать, что этот малый на отлично справился с перманентной тоской «большого-кожаного», развеивая частые порывы самокопания и рефлексии своей гиперактивностью. Он стал чаще улыбаться по любому поводу, став находить различные интересности в мелочах. Культивация оптимизма постепенно работает, жаль, что слишком уж медленно. Лили также была от него без ума, найдя себя новую «игрушку», которую даже спать с собой берёт. У них не было проблемы с тем, что пушистый заносит грязь куда ни попадя, магия и с этим решает все возможные проблемы ещё на корню. Но наказать за оставленные следы по углам пришлось — вроде и мелкий, а уже территорию метит. Благо, полукниззлы — порода куда более умная, чем обычные котейки, и понимают смысл человеческой речи по большей части. К сожалению, игровую идиллию прервал стук в окно спальни. Сова. Пусть только попробуют Поттер или Блэк затащить его вновь в какую-то авантюру, честное слово, он всё так им выскажет… — Это совиная почта, Кекс. На сов нельзя охотиться — они хорошие, — погладив черно-белое пятно с лапками, Уильям поднялся, сразу дёрнувшись, когда в его бок влетела кошачья морда. Хотел было ловить, но не пришлось: он зацепился своими коготками за одежду, так и повиснув. — Слезать не думаешь? — Мяу? — Такие круглые глаза мигом растопили любое сопротивление. Такой мелкий, а уже учится манипулировать. Тц, видимо это уже заложено в генах у каждого представителя их вида. — Ясно… иди сюда, — пересадив его себе на плечо, Моррисон подавил порыв глупо хихикнуть. Чай, не девица какая. — И помни — совы наши друзья. — Мяу! Подойдя к окну, парень аккуратно открыл его, ощущая, как сидящий на плече комок тирании сжался, готовый ко всему угодно. Чёрный филин, которого ни у кого из его друзей не было, но вот у одной немки… — Значит, Адриана… — спокойно забрав письмо, шатен настороженно отошёл чуть подальше, видя откровенно хищный взгляд птички, направленный на ещё больше сжавшегося котика. — Спасибо за доставку, свободен. Недовольно ухнув напоследок, птица сорвалась с подоконника прочь, улетая восвояси. Уильям тем временем вернулся обратно на кровать, предварительно закрыв окно. — Ну что, испугался? — Подхватив Кекса двумя руками, он легонько положил его на одеяло, за что в ответ его боднули мордочкой. — Мя-у-у! — Вот и я то же думаю об этой Вернер, и не говори, совсем уже распоясались… — покачав головой, Уильям распечатал конверт, вчитываясь в его содержимое. Встреча сегодня, через три часа, — как раз будет вечер, — в стандартном месте. М-да, слишком уж спонтанно… Настроение, бывшее на отметке «приемлемо», скатилось к «ниже ожидаемого» из-за неминуемого скорого обсуждения дел Пожирателей. Они сейчас как изжога для него — покоя не дают, но и не показываются на виду. Отвратительное чувство. Если Риддл хотел всех морально истощить своей медлительностью, то парень может авторитетно заявить — у него очень даже получается. Подготовка не заняла сколь-либо много времени. Поесть, быстренько приготовить чего-нибудь на вечер, чтоб потом этим не заниматься, принять душ. Из одежды выбрал футболку и джинсы, для разнообразия гардероба, заполнить миску Кекса кормом, напоследок наказав: — Углы не метить, в туалет ходить на лоток, когти точить на когтеточке, а не на обоях и шторах. Понял, Кекс? — Мр-р-р-р-рряу! — С разбегу напрыгнув на его ногу, взял её в тактический захват этот шалопай. — Значит, понял. У меня важные дела, буду… не скоро, наверное. Давай, до встречи, пушистый, — сняв его с ноги и отставив в сторону, Моррисон обул первые попавшиеся кроссовки и вышел прочь, немедля аппарировав. Даже не ощутив особо неприятных спазмов от изнасилования гравитации таким варварским методом, он облегчённо выдохнул, вновь почувствовав крепкую землю под ногами. Лучи постепенно клонящегося к закату солнца приятно грели кожу, заставляя чуть щурится, лёгкий ветерок слегка трепал волосы. Чудо, а не погода, будто она стремится исправить постоянно колеблющееся из одной точки в другую настроение парня. Адрианы на месте ещё не оказалось, потому он без задней мысли принялся облагораживать место скорых разговоров той или иной важности. Трансфигурировать здоровый персидский ковёр на землю, потом удобный, большой и немного жестковатый кожаный диван, вставший поверх, и закончить всё это длинным тентом, который спрячет их от солнца. Касательно последнего — Моррисон ещё хотел полюбоваться природой, потому специально зачаровал тент так, чтобы он стал полностью прозрачным, при том просто не давая лучам солнца слепить глаза и слишком уж припекать. Идеально. Магия — всему голова. О, как раз по завершению раздался хлопок аппарации, разнёсшийся по окрестностям с задорным звоном. Вовремя она, сразу на всё готовое. Бегло пройдясь по ней взглядом, отмечая внешний вид, — похожая на свитер блузка, с левой стороны полностью чёрная, тогда как с правой белая, и обычные джинсы, — Уильям махнул рукой, подзывая ближе, усевшись на диван. Он уже предварительно разулся, в отличие от новоприбывшей. — Обувь снимай! — Предупредил её парень до того, как она зашла на ковёр. Пожав плечами, немка послушно сняла свои легкие туфли, подходя ближе. — И я рада тебя видеть, Уильям, спасибо за гостеприимство, — фыркнув, плюхнулась на диван девушка. — Взаимно. Зря я, что ли, ковёр создавал, чтоб ты его тут пачкала? — Всё равно ведь пропадёт… — Но сейчас-то должен быть чистым, чтоб по нему ходить нормально, — резонно возразил он, слабо подняв уголки губ в намёке на улыбку. — Или ты и дома у себя в обуви ходишь, м-м? — Нашёл, блин, с чем сравнить, — закатив глаза, отмахнулась от него Вернер. — И вообще, с чего так решил добавить красок в «интерьер»? Раньше ж нормально было и так. Лукаво прищурившись, он немного помолчал, нагоняя интригу, после чего неторопливо произнёс: — Секрет. — О, неужели что-то хорошее случилось в твоей невероятно увлекательной жизни, что аж хорошее настроение появилось? — Сразу заинтересованно спросила шатенка. — Что же на этот раз, не поделишься? — Мне подарили кота на день рождения. Полукнизл, та ещё забавная прелесть, — не скрывая довольства, он потянулся, после подтянув ноги под себя. — Представляешь — жил в своём постоянном унынии, постепенно погружаясь в пучину саморефлексии и отрицания реальности, а тут одна мелкая черно-белая клякса врывается в жизнь, заставляя с собой постоянно возиться. — «Уныния и отрицания реальности», да? — Окинув его внимательным взглядом, пробормотала немка. — А что случилось такого с тобой за эти три с половиной месяца? Что-то серьёзное? Не спеша отвечать, он задумался о целесообразности скидывать на неё ещё и свои проблемы. Стоит ли оно вообще того? Наверняка ведь у Адрианы куча нагрузки в связи с её деятельностью. Хм… нужно будет и про неё также расспросить, но пока чуть позже. Решившись сказать, как есть, он откинулся на спинку, посмотрев на мирно плывущие на небе облака. Столь беззаботны… — Я устал от всего этого, Адриана. Хоть я и знал, на что иду, однако… Битва осенью, сама знаешь, что, зимой, после неимоверно напряжённое ожидание очередной атаки Пожирателей, которой всё нет и нет, нет и нет и нет, а как вишенка на торте — геноцид общины оборотней, где мне пришлось отсекать эмоции окклюменцией, иначе они грозились бы полностью лишить меня осознанности касательно происходящего на тот момент. И теперь я начинаю чувствовать постепенное выгорание, при том зная, что в любой момент Пожиратели могут напасть, и понимаю, что они это гарантированно сделают, вопрос лишь в том — когда. А прошёл ведь только один год, и то не полностью. Печально усмехнувшись, он всё также не смотрел на собеседницу, разглядывая необъятные небеса. — Вот скажи мне, как ты со всем этим справляешься? Как тебе хватает силы не опускать руки и продолжать дальше сражаться за свою заветную цель? Что служит твоей мотивацией? Потому что я… не знаю. Вроде и осознаю, что делаю это ради лучшего будущего, ради жизни своей семьи и той же Лили с друзьями, но… всё равно желание всё бросить стало слишком назойливым. Может, я просто запутался? Его умиротворённое любование пейзажем было прервано самым наглым образом: парня взяли за плечи и с силой потянули на себя. Он не сопротивлялся, растерявшись от такого. По итогу… его голова оказалась на бёдрах девушки, а она, чуть нахмурившись, смотрела на него сверху-вниз. — Ты чего делаешь? — Впрочем, не пытаясь встать, озадаченно спросил шатен. — Комфортные условия для психологической поддержки, Уильям. Близкий тактильный контакт к девичьему телу успокаивает. — … — не найдясь со словами и не желая спорить с таким железным аргументом, он сдался. — Ладно. Странно, но ладно. — То-то же. И ты думаешь, что я не устала? Думаешь, мне приятно убивать невинных людей, планировать теракты, постоянно держать маску невозмутимости? Да ни хрена подобного, — грубо опровергла свои же домыслы Вернер. — Моя единственная мечта — свалить подальше от этих расистов, да прожигать мирные деньки где-нибудь на берегу у пляжа, не заботясь совершенно ни о чем. Выйти из этой войны, отрешиться от магического мира и жить в своё удовольствие. Но, как знаешь, обстоятельства сложились так, что я оказалась сам знаешь, где. Взяв небольшую паузу, вдохнув полной грудью, она продолжила, став успокаивающе перебирать волосы Моррисона: — Сомневаться, уставать и бояться это нормально, Уильям. Все мы через это проходим. Я тоже неимоверно устала от «нашей» деятельности. Но можем ли мы повернуть назад? Нет, не можем. Даже если убрать фактор клятвы, то всё до смешного очевидно — стоит мне сдать назад, и я умру самым мучительным способом. Стоит тебе сдать назад — и умрут твои близкие, а может и ты сам в том числе. Именно поэтому мы продолжаем бороться — чтобы спасти жизни. Свои, чужие, близких и не очень людей. Как бы больно мне ни было это говорить, но… Неважно, что мы чувствуем и чего желаем. Мы должны двигаться вперёд, чего бы это ни стоило, через «не могу и не хочу» достигнув главной цели. Мирно прикрыв глаза, Уильям не перебивал, слушая в чем-то даже успокаивающий голос подруги. — Время идёт, и мы можем позабыть об этой истине, отвлечься, запутаться в своих же эмоциях. Однако важно не забывать этого и вовремя себе напомнить, ради кого и чего мы продолжаем сражаться. Это и есть наша мотивация. Через истерики, нервные срывы, ментальные травмы — помочь закончить войну. Тщательно обдумывая каждое её слово, Моррисон ощущал невиданную доселе горечь от такой приземлённой правды и фактов. Адриана ведь во всём права, он знал это, сам понимал. Но услышать и думать о таком — две совершенно разные вещи. Не дав эмоциям прорезаться в голосе, парень спросил: — Но кем мы по итогу выйдем из этой войны? Какими мы будем? Если путь сломает нас, сделав совсем другими людьми на финише, то стоит ли оно того? — Стоит ли жизнь тех перемен, которые с нами произойдут? Философский вопрос, и у каждого здесь свой ответ. Мой — да, стоит. А ты что думаешь? Страх перемен или неизвестности, да? Интересная задачка… — Хм… — не на шутку загрузившись, лишь через целых тридцать секунд он смог дать ответ: — Я бы постарался кардинальные перемены в характере свести к максимально возможному минимуму. А так… всегда лучше выбирать жизнь. Ха… ха-ха-ха-ха-ха-а-а-а… Не сумев сдержать хохота от всей иронии в таком заявлении, шатен искренне давился собственным смехом, пока, наконец, не успокоился. — Знаешь… — увидев, как на него обеспокоенно смотрит Вернер, Уильям спокойно улыбнулся, легко продолжив. — После такого заявления… Ты ведь не знаешь, но… После тех событий в Германии мне пришлось фактически избавиться от воспоминаний прошлой жизни. Я не помнил, кем точно был, не помнил, была ли у меня там семья, вообще почти ничего. Так вот. После битвы в Канноке, пережив две клинические смерти, моё подсознание решило напомнить, кто я таков. Скоро оценишь всю иронию моих слов касательно выбора жить. — Результаты, как понимаю, тебе не понравились? — Как-то вымученно ответно улыбнулась Адриана, явно сейчас припомнив и свою жизнь. — О, ещё как. Знаешь, у меня там была семья, — он старался не звучать слишком уж меланхолично, правда пытался, но, кажется, частично провалился. — Беременная жена, маленькая дочка, даже собака была, представляешь? Типичное счастье семьянина, в общем-то. А потом… один несчастный случай, мигом перевернувший всё. Автокатастрофа — виновники не выжили, как и в моей машине погибли все, кроме, ха, меня! — Уильям… — нахмурившись, что-то хотела сказать девушка, но он перебил. — Нет, ты дослушай! — «Я больше не могу держать это в себе» осталось невысказанным. — Вот я остался полностью один, разбитый, сломленный изнутри, топящий горе в алкоголе и просмотре совместных фото и видео, с выжженной пустыней там, где должна быть душа. Уничтоженный. И решил не продолжать агонию. — Уильям, — требовательнее позвала немка. — Суицид. Выстрелил себе в голову, ха-ха! — Уильям! — Уже откровенно крикнула на него Вернер, заставляя прерваться. Подавив в себе порыв расхохотаться от осознания такой по истине великолепной иронии, Моррисон неестественно флегматично поинтересовался, чуть сморщившись от болезненно сжавшихся чужих рук на его одежде: — Да, Адриана. Что такое? Осознала всю прелесть моего заявления, а? Она тяжело дышала, наклонившись и опустив голову, ещё сильнее сжав футболку. Волосы девушки лезли в лицо, слабо щекоча. — Эй. Что случилось? — Он аккуратно перекинул часть волос ей на спину, чтоб видеть лицо. Вернер… плакала?.. А? Чего? — Адриана? — Ты думаешь, это правильно — напомнить о том, что было раньше? Думаешь, это смешно?! — С силой спихнув его со своих коленей, заставив парня сесть нормально, агрессивно начала немка, быстро вытерев дорожки слёз. — Считаешь, ты один, кто пережил некоторое дерьмо там, а? Спасибо, Уильям, — особенно ядовито процедила Вернер. — Что «любезно» решил спихнуть на меня свою травму, заставив вернуться к тому, что пережила я. Это так мило с твоей стороны — напоминать о прошлой жизни, ты даже не представляешь, чёрт тебя побери! Непроницаемо наблюдая за чужим срывом, Моррисон до боли сжал левую ладонь в кулак. — Извини, меня понесло, — мимолётно скривившись, устало выдохнул парень, подсев ближе и взяв её ладонь в свои. Вырваться девушка не пыталась. — Правда. Я… мне жаль. Прошу, пойми меня — я просто не мог больше держать это в себе, ни с кем не поделившись. Это… грызло меня изнутри. Хоть и прошло уже достаточно времени, всё равно… Ха-а-а… — Ничего… ничего. Я понимаю, на самом деле, — не слишком довольно призналась Адриана. — Но всё равно ты мудак, понял? — Понял, — безропотно согласился шатен, ибо да… не очень красиво получилось. — Раз уж я об этом заговорил, не хочешь тоже, эм… высказаться? — Исповедоваться? — Насмешливо переспросив, она тут же сама и продолжила. — А вообще, знаешь… У меня не такая трагедия, как у тебя. Поначалу всё даже было прекрасно: учёба, универ, первая работа, отношения, своя квартира, всё шло к браку… Но потом я заболела. Вот так вот просто. — Чем именно? — Раз уж Вернер начала рассказывать, то Уильям не стал менять тему, но и слишком глубоко в детали лезть тоже не собирается, ещё сильнее вскрывая наболевшее. Всему свои границы. — Опухоль головного мозга. Это было… удивительно и ужасающе одновременно. Первый обморок, госпитализация. Она оказалась неоперабельной. А там и когнитивные искажения подошли чуть позже: деменция, постоянная путаница в именах, словах, датах, числах… Я умирала, не помня о себе ничего конкретного. Имён, значащих мест, личностей — ни-че-го. Даже не могу вспомнить, как именно закончился мой путь. — Но с перерождением, как понимаю, часть воспоминаний вернулась, так? — Нахмурившись, уточнил Моррисон. Что-то в рассказе Вернер его встревожило. Память. Но при чём тут память и перерождение?.. — Да. Ничего особо личного, так, лишь общие знания, в том числе и про мальчика-который-всё-не-сдохнет, а уже и не родится вовсе. Потому… я стараюсь не возвращаться к уже пережитому, Уильям. Мне неприятно напоминать себе о той беспомощности, которой я была подвергнута. Теперь понимаешь? Забыты имена и факты прошлой личности, но не обычная история про мелкого Поттера? Тем более, помня все её детали и комментарии автора истории также, дополняющие оригинал? На краю сознания что-то от такого почесалось. — …Понимаю. Тогда больше никаких разговоров о той, такой далёкой и одновременно близкой жизни? — Никаких разговоров, — утомлённым кивком подтвердила Адриана. — А теперь давай сменим тему. Как у тебя там с Лили всё? Нормально? Вскинув брови в удивлении от такого вопроса, он сел в обычную позу, вновь начав рассматривать облака. Много чести этой немке, чтоб пялиться на неё постоянно, пф! — С каких пор тебя интересует моя личная жизнь? — С тех самых, что она могла стать матерью Гарри Поттера. Знаешь, у меня случится приступ мотивированной агрессии к тебе, если узнаю, что ты с ней разойдёшься. Очень страшной мотивированной агрессии, — крайне убедительно поделилась девушка, доверительно наклонившись ближе. — Не у одной тебя, хм, — хмыкнув, парень покачал головой, представив гнев родителей на такую ситуацию. — Поверь, мать с отцом устроят мне «ночь весёлых пыток», утрирую немного, но не суть, если я, прямая, хе-хе, цитата: «обижу эту чудесную девочку как-либо и тем более посмею её бросить». Их угроз я боюсь всяко побольше, чем твоих — они ведь могут заявиться ко мне домой в любой момент. — То есть, в таком случае у вас между собой всё хорошо? — Более чем. Обожаю рыжих, — с убийственной серьёзностью кивнул шатен. — Поправка: обожаю рыжих, кто откликается на «Лили Эванс». — Так-то лучше, — фыркнув, признала Адриана. — Естественно. А у тебя? — Перешёл в наступление Моррисон. — Что у меня? — Не строй из себя недалёкую, тебе не идёт, — закатив глаза, попросил Уильям. — Появился хахаль какой у тебя, спрашиваю? — Да нафиг мне не сдалось всё это, с такой-то работёнкой, — неловко отведя взгляд в сторону, попыталась было отмахнуться Вернер. Уильям, увидев такой неосознанный жест и как сразу же спохватилась собеседница… почуял кровь. Акула взяла след, картина в цвете. Ухмылка сама собой вылезла на лицо. — Оп-па, а врать нехорошо, Адриана, ты знаешь это? — Не понимаю, о чём ты, — она попыталась было невозмутимо ответить, но бесполезно. Он теперь от неё не отстанет. — Конечно-конечно, не понимаешь ты, — убеждённо покивал он, подыграв. — Хм-м, дай угадаю, это кто-то из состава вашего «дружного» коллектива? Или обычный человек, никак не связанный с волшебным миром? Буквально впившись взглядом в её лицо, Уильям с интересом отслеживал всё: если на второе реакции не последовало, то вот на первом он увидел, как девушка едва заметно прикусила губу. — М-хм, я понял. Сама просветишь о личности, или я буду палить в небо наугад? — Перспективы такого выбора подруги его, откровенно говоря, не вдохновляют. Но нельзя судить раньше положенного, а то мало ли во что это может выльется. — Это моя личная жизнь, Уильям, хватит в неё лезть. Звучала она… ну вот совсем не убедительно. — Но ты же лезешь в мою под предлогом беспокойства, не так ли? Я вот тоже беспокоюсь — вдруг твои отношения могут повлиять на наш план? — В нужный момент я поступлю так, как необходимо, это не обсуждается, — со сталью в голосе опровергла его сомнения немка. — И не важно, кто попадёт под удар. Совсем неважно. Вбив себе в память её последние слова, Моррисон спокойно с виду кивнул. — В таком случае, тебе ведь не составит труда дать хотя бы намёк, я же знаю. Поколебавшись некоторое время, она всё же с явной неохотой сказала, будто шла на эшафот: — Знаешь, обычно я не слишком предпочитаю русскую кухню, но недавно она вновь засияла в моих глазах. Хороший там народ, умеет готовить от души. — Правда, нельзя отрицать, что блюда там превосходные. Уильям знал только одного русского в составе Пожирателей Смерти, при том, что он не связан с чистокровным сословием магической Британии, что являлось даже некоторым плюсом. Антонин Долохов. Главное, чтобы Адриана действительно в нужный момент смогла сделать необходимое, не подставив под удар их двоих своей слабостью. Женщины… вечно влюбляются не в тех мужчин. Хотя, это ведь работает и в обе стороны, так что он не будет таким прям сексистом… Слишком уж яро. Но мысленно ворчать на данную тему ему совесть не запрещает. Не став более возвращаться к личности Долохова, видя, что ей не слишком комфортно говорить о себе в таком ключе, парень сменил тему: — А что там касательно Пожирателей Смерти? Такое затишье, знаешь ли, крайне напрягает. Очень длительное, я уже начинаю порой такое придумывать, что мне страшно становится. Так утоли же моё любопытство касательно этого, Адриана. — Касательно этого… — не спеша продолжать, крепко задумалась девушка. Лишь через минуту умиротворённой тишины она вновь заговорила: — Там всё не очень-то и радужно, Уильям. Отдел Тайн нынче, скажем так… не самое секретное место. Плюс великаны нашли предложение одних людей куда более привлекательным, спасибо отличному дурману. Касательно дементоров и сам знаешь. Хм… Значит, Августуса Руквуда уже завербовали. Интересно. — А великаны… сколько? — Эдак аккуратно, со скрытой надеждой поинтересовался Моррисон. — Все. — То есть… прям вообще все в Британии? — Разом осипшим голосом рефлекторно переспросил он. — Говорю же — все. Не найдясь слов, парень выпал в астрал от осознания случившегося. И об этом не узнало Министерство? А?! Но Вернер, видимо, решила окончательно его добить: — И хоть затишье было довольно-таки длительным, на то были свои причины, основная из которых — подготовка. Совсем скоро страна умоется кровью, к сожалению. Подробностей я не знаю, но это будет полномасштабная атака, Уильям. Куда сильнее, чем на ту же Косую Аллею — могу гарантировать. — С чего такие выводы? — Моррисон нахмурился от таких новостей. — Лорд. Он… изменился. Очень сильно изменился, — словно поколебавшись в собственном выводе, произнесла Адриана. — Так… как именно? И как это связано с усилением натиска? Что-то ему с каждым предложением всё это начинает меньше и меньше нравиться. — Сложно объяснить на словах… — прикусив губу, она стала отбивать по дивану ритм пальцами. — Будто бы ещё сильнее, чем прежде, но при этом никак не изменился. Слишком двойственное ощущение. Он что-то с собой сделал, какой-то ритуал, возможно, но я не пойму, что именно. — А безумие? Стал ли ещё более безумным? Осоловело моргнув, девушка ме-е-едленно перевела на него взгляд, перестав буравить им ковёр. — Нет, скорее даже… наоборот? Не то, чтобы Том был в принципе таким прям психом, неспособным себя контролировать. Но… хм. Нужно будет куда детальнее это обдумать, я ещё присмотрю за ним. Однако, готовься к худшему, просто на всякий случай. — Просто блеск, чёрт побери, — не хватало им только чтоб Риддл стал ещё сильнее. — Будет чудесно, если тебе получиться выяснить хоть что-нибудь, только будь аккуратней. Если он что-то с собой провернул, то может и дальше выкинуть что-то непредсказуемое. — Не учи учёного, Уильям, — скупо улыбнулась немка. — Ладно, думаю, можно уже и заканчивать. Не буду тебя слишком сильно задерживать, вон, закат как раз начинается. И правда. Они так заболтались, что парень совсем потерял ход времени — солнце неторопливо уходило на другую сторону планеты, а сумерки постепенно захватывали всё вокруг. Да и чуток прохладней стало. — Не желаешь лёгкий спарринг напоследок? — В этом нет смысла, — она отрицательно покачала головой, поднявшись и сладко потянувшись к небу. — В аврорате тебя слишком хорошо натаскали, я знаю, что ты сможешь дать серьёзный бой, заставив выложиться меня на полную. Только почём зря такое хорошее место разнесём, войдя в азарт. Риски слишком высоки. — Логично, — не став спорить с фактами, он также поднялся следом. — Тогда… всё? — Да. И с прошедшим днём рождения, Уильям. Извини, но подарок купить не получилось, к сожалению. — Ничего страшного, — расслабленно сказал Моррисон, подойдя к ней поближе. — Мне хватит и просто поздравлений. Кстати, когда у тебя праздник? — Двадцатого февраля исполнилось двадцать пять. Кстати, хороший способ узнать точный возраст девушки, хвалю. Ну, всё. Не знаю, когда нам ещё доведётся вот так вот встретиться, но одно я хочу сказать точно — береги себя. Не смей умирать, — Вернер обняла его, легонько похлопав по спине. Он поступил точно так же. — Ты тоже оставайся в живых. Что бы ни случилось. До следующей встречи, Адриана. — До следующей встречи, Уильям. Отойдя чуть в сторону, она без лишних прощаний трансгрессировала прочь. Парень, не став задерживаться, привёл всё в первозданный вид, отменив трансфигурацию, и также вернулся к себе домой. Ему предстоит очень многое обдумать и морально подготовиться к неизбежному. Они победят, чего бы им это не стоило, ведь иначе никак.