All-in на задницу Джисона

С самого детства родители навязывают своему ребенку мысль, что у него должно быть своё хобби. Будь то карате, гимнастика или какая-нибудь художественная школа с той самой преподавательницей, что знает анатомию лучше врачей. Главное — чтобы дитя было занято и не отвлекало взрослых от их дел. Однако они не учитывают, что в погоне за желанием побыть без лишнего источника шума, эти же взрослые порождают уставших каратистов, загнанных гимнасток, которые теперь до конца жизни будут с ужасом смотреть на прибавку в 100 грамм на весах, и детей, уверенных, что им реально нравится ходить в художественную школу по субботам в восемь утра. Но время идёт, дети вырастают, и большинство из них с облегчением бросают любимые кружки, отдавая предпочтение сну, энергетикам и вылазкам со своими друзьями в клуб. Конечно везде есть свои исключения, и у некоторых привычка иметь хобби остаётся и во взрослом возрасте, просто иногда модернизируется во что-то новое. Так, кто-то начинает коллекционировать винил, кто-то уходит с головой в фотографию, а кто-то — в покер. И это не азарт ради азарта. Для профессионалов игра в покер — это по любви. Потому что покер — не просто карточная возня, где важны удача, нарисованные на картонке значки и красивые фишки, что могут заменять целое состояние. Это почти искусство. Математически выверенная игра. Способ читать людей, как открытую книгу. Место, где ты развиваешь свои навыки вранья. Здесь не прокатят детские отмазки на подобии тех, что подростки пытаются повесить на уши своим мамам, когда говорят, что «это старшеклассники во дворе курили, а я просто рядом стоял». В этой игре ни один мускул на лице не должен дрогнуть, когда смотришь в лица своих соперников и нагло им врешь. Минхо не просто любил покер — он жил им. Чувствовал кожей шероховатую поверхность карт, знал, когда блефовать, а когда давить на жалость. Он мог с холодным выражением лица, без единой эмоции, сидеть с флеш-роялем или двумя двойками, а потом с лёгкой ухмылкой забирать банк у соперника, который ещё секунду назад был уверен, что выигрывает. Минхо никогда не называл это хобби. Слишком мелко. Это была его страсть, глоток свежего воздуха, чашка крепкого кофе ранним утром перед парами. Всё, что ему нужно было — хорошие карты и кто-нибудь достаточно самоуверенный, чтобы подумать: «Я его переиграю». И в этом смысле Со Чанбин был идеальным противником. Он тоже был хорош. У него не было особого дара к блефу, как у Минхо, зато математику он читал, как молитву перед сном. Чанбин знал вероятность выпадения нужной карты, как будто родился с третьим глазом, видя те вещи, которые не замечали остальные. В отличие от Минхо, парень играл ради процесса, а не адреналина в крови и желания унизить соперников. Ему нравится побеждать красиво, но в то же время он не рискует всем, что у него есть. Они с Минхо давно знали друг друга, даже пересекались на университетских тусовках и тренировочных турнирах, но почти никогда не играли вместе. Не потому что не хотели, им наоборот было бы интересно посоревноваться друг с другом, ведь каждый из них был профессионалом. Однако они предпочитали совсем разные лиги. Минхо выбирал более опасную игру. Его влекли более скрытные игры, в прокуренных комнатах с кожаными диванами, с толстосумами, что не боялись ставить не только деньги, но и свои дома, бизнес, а иногда и честь. Его ставки росли быстрее, чем дилер успевал открыть очередную карту, а его лицо оставалось каменным даже тогда, когда рядом кто-то всерьез начинал паниковать. Чанбин, в свою очередь, предпочитал столы попроще. Где максимум, что он мог потерять — это вечер и купленные ранее снэки, только потому, что кто-то проиграл в первой раздаче и решил заесть своё горе. Он уважал и любил покер, но не собирался продавать ради него почку. И всё бы так и продолжалось — параллельные миры, что схожи лишь правилами и игральным набором, — если бы не городской турнир с крупным выигрышем. Именно он привел парней к тому, что они списались друг с другом и решили устроить парочку тренировочных игр, чтобы подготовиться ко дню икс. Чанбин до сих пор не понимал, как оказался в таком положении — он сидит с легендарным покерным игроком Ли Минхо за одним столом и готовится к турниру, в котором будут участвовать они оба. — Напомни мне, — начал Бин, смотря на карты и потягивая колу, что так хотелось разбавить чем-нибудь покрепче, — зачем я вообще на это согласился? Минхо крутил фишку между пальцев, периодически выстраивая из них башенки, что с каждой игрой становились всё больше и больше. Ему не нужно было смотреть на карты, чтобы оценить своё положение в этой игре. Он точно знал, что Чанбину для выигрыша не хватит одной лишь уверенности и немножечко расчета. — Затем, что ты ничего не потеряешь. Возможно, заденут твое хрупкое мужское эго, но не более, — старший положил фишку на верхушку самой крупной башенки и откинулся назад, ударяясь спиной о позади стоящий диван. — Может ты сделаешь уже ставку? — Очень ободряюще, — буркнул Чанбин. — Я иду ва-банк. До этого Бин шесть раз подряд уже отдавал всё, на что они ставили. Его оставили голодным, без карманных на завтрашний день и даже без билетов в кино, куда он, между прочим, собирался пойти на свидание со своим парнем. Придётся вновь слезно умолять маму дать ему немного денег, лишь бы не расстраивать своё солнце. — Тебе даже ставить ничего не нужно. Организаторы сами займутся призом. Надо только дойти до финала и выиграть. Всё просто, — Минхо пододвинул все свои фишки к центру стола, а следом открыл свои карты. — У меня стрит. — Ага, просто. Это у тебя всё просто, мистер я-выигрываю-и-даже-не-потею, — скривился Чанбин и разочарованно кинул карты на стол. — Я вообще-то и так знаю, что не выиграю. У меня две пары, ты победил. Опять. — Тебе нужно научиться читать эмоции людей и вовремя выходить из игры. А так да, почётное второе место тебе обеспечено. Но не переживай, Бинни, за него тебе тоже дадут какой-нибудь утешительный приз. Можешь уже сейчас начинать готовить речь. Хо улыбнулся так, как улыбаются те, кто знает финал фильма, пока прошло всего десять минут и ты только-только пытаешься запомнить всех персонажей. Он придвинул все фишки к себе, а вместе с ними прихватил немного мятый самодельный купон, на котором черным по белому было написано, что победитель получает право на генеральную уборку, исполненную проигравшим. — Да пошёл ты, — без злобы, но с ноткой обиды в голосе проговорил Чанбин. — Играем ещё партию, или ты продолжишь уничтожать мою самооценку разговорами? — А вы вообще собираетесь свалить когда-нибудь из моей квартиры? — раздался голос из кухни. Парни синхронно повернули головы и увидели Чонина, что облокотился о дверной косяк с небольшой кастрюлей в руках. Наверняка заварил очередную порцию лапши, от которой всё ещё шел пар, а комнату постепенно начал наполнять приятный запах. Лицо младшего выражало вселенскую усталость. Он посмотрел на игроков, на покерный стол, где валялся игральный набор и какая-то мелочь — фантики, да монеты, вероятно то, на что ставили эти двое. — Вы уже третий вечер подряд устраиваете у меня игорный притон. Мне кажется, я уже живу на кухне, хотя это моя квартира, — продолжил он абсолютно спокойно, но дергающийся глаз выдавал его состояние. — Если бы я хотел посмотреть, как два взрослых барана, называющие себя гениями покера, выясняют, у кого эго толще, я бы просто включил дешевое гей-порно. — Да перестань, мы же даже не шумим и стараемся тебе не мешать, — бросил Чанбин, начиная перемешивать колоду карт для очередной игры. — Хочешь, можешь посидеть у меня на коленках и посмотреть, как я выиграю в следующей партии. — Хён, я никогда в жизни не захочу посидеть у тебя на коленях. Будь здесь Феликс-хён, от тебя живого места не осталось бы, — подметил Чонин. — И вообще, я не про шум говорил, а про атмосферу. Мой диван пропах уже вашими энергетиками и газировками, а в комнате так и чувствуется напряжение Чанбин-хёна. От таких слов Минхо рассмеялся в голос, хватаясь за живот, когда тот начало покалывать. Младший был прав, никакой уверенностью от Со и не пахло. Возможно, для кого-то этот парень оставался загадкой, ведь на турнирах Чанбин не позволял себе излишнее проявление эмоций. Однако для Хо всё было, как на ладони. — Мою самооценку и так уже похоронили, ты-то не закапывай меня ещё больше, — осталось Чанбину вычеркнуть этих двоих из списка контактов и собрать остатки своего достоинства в кучку, пока Минхо всё ещё хрипел от смеха. — Я просто говорю факты и наблюдаю за естественным отбором в действии. Один ржёт, как маньяк, второй тонет, но продолжает пытаться выглядеть победителем. Это почти искусство. Возможно даже артхаус. — Ты всегда такой поэтичный, когда смотришь, как я проигрываю? — несколько карт под шумок уже полетели на стол. — Или это просто твой пассивно-агрессивный намёк «убирайтесь из моей квартиры»? — Это моё «я уже третий день не могу нормально посмотреть сериал, пока вы за стенкой обсуждаете, что ещё Чанбин-хён должен Минхо-хёну за нескончаемую череду проигрышей», — казалось, Чонин сейчас испепелит их взглядом, если те не оставят его одного хотя бы на оставшийся вечер. — Ладно-ладно, не злись. Мы закончили и уже скоро пойдём, — только Минхо собрался встать с пола, как резкий вскрик тут же заставил его приземлиться обратно на свое место. — Нет, стой! Давай последний раз сыграем, — старший до сих пор не понимал, почему Чанбин так цепляется за игру вместе с ним. Ну если не дано победить босса миссии, так зачем мучить себя ещё больше и пытаться что-то доказать, пока навыков недостаточно. — Бин, я согласен с Чонином, мы с тобой злоупотребляем гостеприимством. Да и мне наскучило выигрывать тебя, если честно. Я устал, пойдём по домам. — Я хочу реванша, — настаивал парень. — Давай так, если тебе понравится моя ставка, ты сыграешь со мной. Это будет последний раз на сегодня, честно. — И что же такого ты хочешь мне предложить? — скрестив руки на груди, Минхо посмотрел на своего соперника, словно это он сам сейчас бросает вызов, а не ему. Даже Чонин заинтересовался таким развитием событий и присел на диван, иногда причмокивая, пока ел рамен. Но никто не обращал на эти звуки внимания. Чанбин понятия не имел, что такого можно предложить старшему, чтобы тот согласился на игру. Поэтому брякнул первое, что пришло в голову: — Я ставлю на своего друга Джисона. Он весь день будет полностью в твоем распоряжении. Можешь делать с ним всё, что захочешь, — кончики ушей тут же покраснели, а зубы сильно впились в нижнюю губу. Ненадолго в комнате повисла тишина. Чонин чуть не выронил палочки и шокировано хлопал глазами, пока Ли хмурился и пытался понять, как ему вообще реагировать на такое. Это действительно необычное и очень заманчивое предложение. Минхо не был лично знаком с Джисоном, но частенько видел его в стенах университета. О нем было известно лишь то, что он увлекается музыкой также, как и Чанбин. Они оба состоят в музыкальном кружке, выступая на университетских мероприятиях, и пытаясь сделать свое творчество коммерческим. А ещё парень любил экспериментировать со своим стилем, именно поэтому в один день Минхо мог увидеть самоуверенного рокера, а в другой — плюшевое облако, которое скорее должно быть на одной странице детского журнала с радужными пони, чем разгуливать по коридорам высшего учебного заведения. — Он милый, — сказал Минхо без особых эмоций, просто констатируя факт. — Милый? — переспросил Чонин, наконец выходя из оцепенения. — Ты серьезно согласен на ставку в виде человека, ещё и даешь ему оценочную характеристику? Да мы в каком веке живем, чтобы играть на живых людей? — А что, звучит ведь и правда заманчиво, — пожал плечами старший и наклонился к столу, чтобы быть ближе к Бину. — Весь день. В моем распоряжении. Но что, если я захочу с ним переспать? — Эй, нет! Я не разрешал тебе его трогать! — тут же вспыхнул Чанбин, краснея ещё больше, будто уже представил, что с ним может сделать хён. — Я… ну, просто… ты можешь кофе там с ним попить. Или в кино вон сходить на мои же билеты. Или что там вообще нормальные люди делают на свиданиях? — Так значит, это свидание? — он заиграл бровями, а на губах появилась улыбка. Как же Минхо нравилось такое развитие событий. — Нет! Ну или да. То есть, если тебе вдруг захочется, лучше просто сходить на свидание. Но ты не обязан. И вообще, я ещё не проиграл, чтобы отдавать тебе Джисона! — парень продолжал запинаться, пытаясь адекватно построить предложения. Он путался в словах и сам себя загнал в ловушку. Между тем, Чонин достал из кармана телефон и запустил диктофон, поднося микрофон ближе к губам, чтобы зафиксировать события: — День третий. Со Чанбин просрал не только свою честь, но и лучшего друга, чтобы что-то доказать в покере. Мы продолжаем наблюдать за жизнью глупых существ в дикой природе. Буду держать вас в курсе событий, мои дорогие слушатели. Парни посмотрели на младшего, окончательно потеряв суть происходящего. Вопросов было много, но каждый из них сомневался, стоит ли их задавать, и какие вообще ответы они могут получить. Поэтому разумнее было промолчать. — Хорошо, — кивнул Минхо и, не сводя взгляда с соперника, медленно взял карты. — Ставка принята. В глубине души Чанбин понимал, что возможно он совершил большую ошибку, за которую ему придётся расплачиваться. Но слова уже не взять назад, карты розданы, а значит, вероятнее всего, ему придётся объясняться перед Джисоном, почему вообще его записали в качестве живого приза.

***

Окончательно Чанбин осознал, в какой жопе он оказался, когда ему пришлось наблюдать разгневанного друга, что чуть ли не орал на него благим матом. Он никогда не видел Джисона в таком состоянии, до которого довел его собственными силами. А ведь всё начиналось не так страшно. В студии звукозаписи пахло пылью, кофе и страхом Чанбина, что отсчитывал каждую минуту, пока в дверь не войдёт Хан. Изначально они договорились поработать над очередным треком, который потом отдадут какому-то популярному айдолу. Бин сидел у монитора, из раза в раз прокручивая одну дорожку, в которой, по его мнению, чего-то не хватало. Он понимал, что вряд ли удастся сегодня нормально поработать, поэтому бросил эту затею. — Хэй, привет, хён. Извини, задержался в деканате, — протараторил Джисон, буквально врываясь в помещение. Парень бросил рюкзак в угол комнаты и плюхнулся на диван с мученическим стоном, словно он весь день до этого таскал мешки с картошкой, а не слушал лекции от старых преподавателей. Да и на примерного студента Джисон не был похож: половину этих лекций он благополучно проспал, а другую — слушал истории, которые даже не были связаны с теми предметами, что они проходили. — Старый пердун с кафедры экономики снова вдавался в воспоминания о своих золотых годах, — пробормотал Хан, закинув голову на спинку дивана и прикрыв глаза. — Если я ещё раз услышу, сколько моделей крутилось вокруг него в молодости и как теперь жена и дети мешают ему трахаться, с кем попало, я ёбнусь, честное слово. — Весело у тебя, — хмыхнул Чанбин, теребя наушники в руках. Он будто репетировал у себя в голове, как во всём признается Джисону, из-за чего нервничал ещё больше, выдавая себя резкими, неосознанными действиями. — Слушай, Джи… — М? — Хан не открывал глаза, но чуть повернул голову в сторону, чтобы лучше слышать своего друга. — Всё окей? Я слышу нервозность в твоём голосе. Если ты вновь хочешь сказать, что мы не успеем доделать трек, то не парься. Дай мне ещё пару минуточек, я приду в себя и быстро сделаю конфетку, вот увидишь. — Да нет, я не об этом, — тяжело выдохнул Бин, это было сложнее, чем он предполагал. — У меня есть для тебя новость. Джисон медленно открыл глаза и даже сел ровнее, как бы говоря своим видом, что теперь весь во внимании. У него в голове и мыслей не было, что старший может заговорить о чем-то, не связанном с музыкой. В последнее время они только и делали, что зависали в студии после пар и до глубокой ночи, а потом отсыпались на тех же лекциях, где преподаватели без вдохновения читали свои старые конспекты. Заработок для них, как для бедных студентов, был куда важнее, чем зубрёжка чужих фраз из учебников. Джи любил повторять, что если ему действительно понадобится какой-то материал, он спокойно найдет его сам в интернете — без занудных лекций и голосов людей, которым, по его словам, «уже давно пора на пенсию». — Только скажи, что снова записал мой голос поверх своего куплета. Или… нет, хуже — опять выложил наши драфты в общий чат вместо личного? — Э, нет, не настолько всё плохо, — хотя Бин не был уверен в собственных словах, но он надеялся, что за его необдуманные действия ему просто сделают атата, а не закопают в университетском дворе. — Господи, да не томи. Что ты сделал? — усталость сквозила в каждом слове, и Джисон сейчас думал только о том, что каким бы ни был ответ, у него не хватит сил на полноценную реакцию. — Я… э… поставил на тебя. Молчание. Именно такой была реакция парня, что продолжал сидеть и хлопать глазами. Не этого Бин ожидал. Он надеялся, что ему хоть что-то скажут, может прикрикнут, отчитают. Тишина в данном случае была ещё хуже. — Не понял. Что ты сделал? — Хан повторил ранее заданный вопрос. — Сделал ставку, — Чанбин сглотнул, — Поставил тебя на кон в покере. Типа… как главный приз. Минхо выиграл — ты его приз. Всё честно, по правилам. Джисон уставился на него, как будто старший признался только что в том, что он — серийный маньяк, и теперь его срочно нужно где-то спрятать, пока полиция не пришла за ним и не отправила на смертную казнь. — Ты… — голос у него дрогнул, — отдал меня, как игрушку из игрового автомата. И не просто кому-то, а Ли Минхо с четвертого курса?! — А что ты жалуешься? Сам же слюни на него пускаешь уже который год и ноешь мне о том, как боишься подойти к нему, потому что ты — ничто, по сравнению с этим апполоном. Твои же слова, между прочим. Да и Минхо сказал, что ты милый. Ты должен быть мне благодарен! — Ох, я так тебя сейчас отблагодарю, что твоя покерная рожа точно всплакнёт, — сквозь зубы процедил Джисон, вскакивая с дивана. — Со Чанбин. Убью тебя, сука. — Не будь таким жестоким, я же почти организовал тебе свидание мечты. И почему сразу сука? Ещё недавно я был твоим любимым хёном. — Беги, хён, — он отчетливо выделил последнее слово и рванул с места. Хан Джисон действительно был страшен в гневе, о чём Чанбин, к его большому сожалению, узнал слишком поздно. Спустя пару секунд Бин уже вылетал за дверь студии, держа в руках телефон, ноутбук и свои кроссовки, потому что надеть их времени просто не было. Он мог поклясться, что слышал за собой яростные шаги и тихое бормотание про «погребение заживо» и «петлю из проводов от наушников». — Я просто хотел как лучше! — крикнул он, выглядывая из-за угла. — А вышло как всегда, покерный ты ублюдок! — донеслось из студии, после чего послышался грохот — вероятно, Джисон кинул что-то тяжелое в стену, возможно даже микрофон. Бин не стал проверять, но понадеялся, что такая выходка не обернется им в копеечку. Когда спустя полчаса он всё же вернулся в студию, убедившись, что никакие снаряды больше в него не полетят, Джисон уже сидел за ноутбуком, сжав губы в тонкую линию. Он выглядел как человек, который прошёл через пять стадий принятия, но застрял где-то между гневом и торгом. — Ну как ты? Успокоился? — осторожно спросил Чанбин, прижимая к себе ноутбук, чтобы в случае чего воспользоваться им, как щитом. — Будешь задавать такие вопросы, точно живым не уйдешь отсюда, — прошипел Джисон, что-то яростно печатая, не жалея клавиатуру. Он до сих пор злился и выглядел так, будто ещё пара неосторожных слов — и Чанбину придётся сбегать за новой челюстью. Прекрасные мысли о том, как стоит отомстить Бину, прервало уведомление на телефоне младшего. Звук был тихим, но он моментально изменил атмосферу в комнате. Джисон бросил быстрый взгляд на экран и словно стал другим человеком. Он резко выпрямился, взгляд стал мягче, а на губах появилась неуверенная, почти глупая ухмылка. — Божечки, мне написал сам Ли Минхо, — неестественно пропищал Хан, уже второй, третий, а то и десятый раз перечитывая сообщение. Он хихикал, как влюбленная школьница, прикрывая рот ладонью, а на щеках предательски проступил румянец. Джи повернул телефон экраном к Чанбину, явно желая похвастаться, но тут же спохватился. Быстро заблокировал экран и, будто совершил что-то постыдное, сунул устройство обратно в карман. Громко прокашлявшись, он попытался вернуть себе серьёзное выражение лица, но было уже поздно — Бин сидел с самодовольной улыбкой до ушей и смотрел на него, как на разоблачённого преступника. — Чего лыбишься, дебил? — буркнул Джисон, хотя голос у него всё ещё дрожал от внутреннего щенячьего восторга. — Да нет, ничего, — протянул Чанбин, откидываясь на спинку кресла, которое опасно скрипнуло, но, к счастью, не сломалось. — Просто приятно наблюдать, как из бешеной фурии ты за секунду превращаешься во… влюбленного щеночка с сердечками в глазах. И не ври, тебе же нравится организованное мной свидание. Так и быть, можешь не благодарить. — Завались, иначе сдохнешь раньше маразматиков на кафедре, — машинально огрызнулся Джисон, но раздражения в голосе уже не было. Он потёр шею, хмыкнул и, кажется, о чем-то задумался. — Хотя нет. Перед смертью ты мне ещё должен написать бит. И собрать меня на свидание. Ты теперь как мой личный менеджер, раз уж втянул меня в эту клоунаду. — Погоди, — приподнял бровь Чанбин, — от хёна ты меня успел понизить до дебила, а теперь повысил до менеджера? Кто дальше? Психотерапевт? — Нет, эта роль пожизненно закреплена за Чани-хёном. А с тебя пока хватит быть стилистом и водителем. И, может быть, только потом я подумаю, прощать ли тебя за то, что продал собственного друга. Он сделал вид, что серьёзно на него злится, но выражение лица вышло таким милым, что Чанбин не выдержал и прыснул со смеху. Джисон попробовал сохранить грозный вид, но через секунду сдался, подхватывая хорошее настроение своего друга. Смех сбросил остатки напряжения, и хоть Чанбин по-прежнему чувствовал себя немного виноватым, было приятно видеть Джисона счастливым. Пусть и через такую идиотскую схему.

***

В комнате темно, только экран телефона светит прямо в лицо, выхватывая из мрака нос, щёку и прядь волос, которая никак не хотела ложиться как надо. Всё тело ныло из-за долгого пребывания на одном месте, но такова тяжелая участь людей с сидячей работой. Приходится жертвовать своим комфортом ради не лишней денежки в кармане. Поэтому, пытаясь принять более-менее удобную позу, Джисон наконец нашёл положение, в котором его спина не отвалится уже через минуту. Он лег на живот, уткнувшись подбородком в подушку, и бессмысленно прокручивал чат с Минхо вверх и вниз. Нет, Джи не читал сообщения снова — он их уже выучил наизусть. Ему до сих пор не верилось, что он переписывается с человеком, который неоднократно был главным героем его влажных снов. Главное — не проболтаться об этом тому самому герою. А то будет очень неудобно. Глаза бегали по строчкам, словно гипнотизируя их. Вдруг там что-то изменится. Минхо неожиданно напишет: «Джисон, я люблю тебя, выходи за меня». Но старый текст оставался неизменным, а новый — не появлялся. Уже на протяжении трёх лет Джи влюблён в парня, но продолжает упорно скрывать это, не рассчитывая на взаимность. Это нельзя назвать любовью с первого взгляда — скорее это было затяжное, медленно растущее наваждение. Сначала его зацепил только образ старшего — он казался пугающе совершенным. Ли Минхо был как тот идеальный кадр из дорамы, что ставят на заставку: холодный, уверенный, недосягаемый и безумно манящий. Многие бы уже на второй серии нажали «пропустить заставку», но Джисон не мог. Он залип на этом кадре. Всё внимание оказалось приковано к нему — к каждому движению, взгляду, даже к тому, как тот курит, прислонившись к стене на заднем дворе университета. Поначалу это даже раздражало. Что-то в Минхо выводило Джисона из себя: эта его молчаливая надменность, снисходительная ухмылка, как будто он знает всё на свете. Парень всегда ходил по коридорам здания с выражением лица, словно он слишком крут для этого места. Джи пытался отмахнуться от собственной заинтересованности. Постоянно твердил себе, что это просто красивая обёртка, а внутри — пустышка, как это бывает с совершенными людьми. Но чем больше он наблюдал, тем сильнее становилось ощущение, что Минхо просто закрывается от других людей. Словно держит всё в себе, запирая настоящее я под замком. И это притягивало ещё сильнее. Хотелось раздобыть ключ от потайной двери, чтобы узнать, какой Ли на самом деле. И вот теперь, спустя годы влюблённого молчания, этот ледяной, невозможный идеал сам пишет ему. Их общение на удивление комфортное, без пафоса и каких-либо попыток доказать своё превосходство. Это до сих пор не укладывается в голове. Оказывается, Минхо может быть заботливым, интересуется, поел ли Джисон, умеет слушать и даже имеет прекрасное чувство юмора. От этого Джи чувствовал, как по-новому щемит сердце, а по телу разливается тепло. Рядом с тем образом, который был в самом начале знакомства с Минхо, рядом начала прорисовываться настоящая личность. Теперь хотелось не просто наблюдать за старшим в стенах университета, и слушать истории про него от своих друзей и сокурсников — хотелось быть вместе с ним. Телефон завибрировал, немного пугая парня, что бездумно листал ленту в социальных сетях. На самом верху экрана появилось уведомление — новое сообщение от Минхо. Пришлось даже принять сидячее положение, чтобы не начать резко бить по кровати ногами. На губах появилась улыбка, та самая — глупая и счастливая, от которой щеки начали теплеть. Кончики пальцев приятно покалывало, а ладони пришлось вытереть о штаны, прежде чем открыть диалог и ответить на сообщение. Он никогда не думал, что всего лишь одно уведомление от любимого человека может вызвать у него такую бурную реакцию. Было немного неловко, но Джисон жил в квартире один, поэтому решил забить на то, каким влюбленышем он мог выглядеть со стороны. Он настоящий… [22:04] Не против завтра встретиться немного пораньше? Хочу успеть до наплыва людей

Хани [22:04]

только если ты не против, что я могу опоздать

мне нужно пару часов на сборы и один на крики в подушку

ведь я иду на свидание с самым горячим парнем универа

Он настоящий… [22:06] Ты милый, Хани. Мне нравится Джисон уставился в телефон, не веря своим глазам. Ему определенно всё это снится, надо только ущипнуть себя и столкнуться с жестокой реальностью. Минхо ведь позвал его на свидание только из-за спора. Так ведь? Чертов Чанбин не мог придумать ничего лучше, чем заставить своего друга отдуваться за проигрыш. Однако ничего не изменилось. Комната осталась такой же, телефон всё еще валяется где-то в ногах. Только теперь рука побаливает. Надо было рассчитывать свои силы, а не пытаться оторвать от себя кусок. От осознания, что всё происходит взаправду, сердце тут же заколотилось где-то в горле. Устройство резко отодвинули от себя, словно оно могло вот-вот взорваться. Но через пару секунд уже снова потянулись к нему с идиотской улыбкой на лице. — Он назвал меня милым… и сказал, что я ему нравлюсь, — Джи сильно сжал своё лицо ладонями и тихо пропищал, чтобы не дай бог не потревожить соседей в поздний час. — Я не переживу это свидание. Выносите меня ногами вперед. И всё из-за тебя, сраный купидон. Гений хренов [22:10] Я буду завтра к трем. И выбери наряд поприличнее, а то я сам тебя одену и не факт, что в одежду

Джи [22:11]

ты со своими гениальными идеями скоро в блок полетишь

я и так тут умираю от волнения, а ты подливаешь масла в огонь

Гений хренов [22:12] Ты сам разжег этот огонь. Мог ведь просто отказаться и свалить всё на меня Но теперь ты идёшь на свидание с любовью всей своей жизни

Джи [22:13]

ОН НАЗВАЛ МЕНЯ МИЛЫМ, БИН. МИЛЫМ!

Гений хренов [22:13] Угу, он и до этого тебя так называл при мне. Я же рассказывал. А завтра он скажет «сладкий», и ты упадешь в обморок прямо на него. Главное, чтобы не на его член, будь приличным мальчиком

Джи [22:15]

да пошел ты

я не сплю с парнями на первом свидании

Гений хренов [22:15] Ты точно не хочешь, чтобы я пошел с вами? Буду сидеть где-нибудь рядышком, с нашатырем наготове

Джи [22:16]

если я увижу тебя где то рядом, то придушу голыми руками

Гений хренов [22:16] Фетиши в ход пошли, я понял. Ладно, молчу. Но серьезно, Джи, не просри его. Ты справишься, понял? Ты охеренно хорош, даже Минхо это заметил

Джи [22:19]

бля, хён

ты ж знаешь меня

я начну нести хуйню

что у некоторых видов лягушек нет голосовых связок

поэтому они пищат задницей

и всё

конец романтике

Гений хренов [22:21] Я иногда удивляюсь тому, что творится в твоей голове… Но если начнешь нести хуйню — неси уверенно. Вдруг он влюбится ещё сильнее Так странно читать о чьей-то влюбленности, если это не его собственная. Джисон слишком привык к мысли, что чувства зачастую односторонние. Он давно смирился с этим, в тайне мечтая быть тем, кто может рассмешить Минхо своими глупыми шутками, обнимать, когда тот грустит или просто нуждается в тепле. Представлял, как готовит ему завтрак, даже если это будет напрочь сгоревшая яичница, но зато приготовленная с любовью. И когда Чанбин вдруг что-то говорить про взаимность… это сбивает с толку. Он настоящий… [22:22] Тебя так сильно напугали мои слова о том, что ты милый? Уже передумал идти на свидание? Из другого чата один за другим начали всплывать уведомления, и Джисон в ужасе застыл на месте, будто невольно стал свидетелем на месте преступления. Он уставился на сообщения, не моргая, внутренне проклиная себя за то, что вообще появился на этом свете. Комнату заполнил сдавленный стон, который даже подушка не смогла заглушить. Захотелось провалиться сквозь землю, только чтобы никто не узнал о том, какой же он дурак. Ему срочно надо было закурить. Джисон вскочил с кровати, скинув с себя одеяло, и в один миг оказался на балконе, шлепая босыми ногами по бетонной поверхности. Хорошо, что он не додумался зимой в таком виде выбегать на улицу, а то после такого о свидании можно забыть как минимум на неделю. Единственное, что он будет прижимать к себе, — градусник. Однако сейчас не зима, тёплый вечерний воздух лишь слегка обжигал кожу, совсем не помогая утихомирить внутреннюю панику. Джисон трясущимися пальцами достал сигарету, чуть не уронив её, и с пятого раза всё-таки прикурил. Первая затяжка — как спасательный круг. Вторая уже не такой сильный эффект возымела, но всё равно смогла притупить бурю в голове. Он закинул голову назад, выпуская дым вверх, в темноту. Над ним раскинулось ночное звездное небо, без единого облачка, когда внутри парня вовсю был самый настоящий ураган.

Джи [22:27]

Бин

я такой идиот

я забыл ему ответить

после того как он назвал меня МИЛЫМ

мне будто все мозги отшибло

Гений хренов [22:27] Ты хотя бы сейчас ответил ему?

Джи [22:28]

нет(?)

Гений хренов [22:28] Ну точно идиот… Отвечай ему немедленно Пока он не подумал, что ты умер от одного комплимента Завтра всё расскажешь Потушив сигарету об импровизированную пепельницу, коей служила банка из-под тунца, парень достал ещё одну. Сделав глубокую затяжку, задержал воздух в лёгких, будто вместе с дымом мог задержать и тот момент, когда всё пошло по пизде. Надо срочно что-то придумать и вернуть себе репутацию. Телефон снова завибрировал, и Джисон уже подумывал, что спрыгнуть сейчас с пятого этажа будет не такой уж плохой идеей. Он настоящий… [22:35] Ты не обязан отвечать, если не хочешь. Но мне действительно приятно с тобой пообщаться — Блять, — выдохнул он почти шёпотом и прислонился лбом к металлической ограде, чтобы хоть как-то остудить голову. — Он думает, что я его игнорю. Или что не хочу отвечать. В панике Джисон быстро разблокировал телефон и… просто застыл. В голове было перекати поля, а пальцы так и замерли над клавиатурой. Только курсор продолжал мигать, напоминая о том, что время вообще-то идёт, его никто не останавливал, а собеседник всё ещё ждет ответа. Но что написать? Прости? Или сразу «я идиот»? Можно конечно скинуть фотку мусорного ведра со стрелочкой, указывающей на него, и лаконично подписать «вот где моё место». Парень сделал последнюю затяжку, раздавил окурок в консервной банке, поморщившись от запаха, и направился обратно в комнату.

Хани [22:41]

прости, я такой идиот

я не игнорировал тебя, просто..

был сбит с толку? умер?

потерял связь с реальностью, вернулся в реальность

и снова умер

ты назвал меня милым и у меня мозг отключился

Он отправил череду сообщений и уткнулся лицом в подушку. Возможно Минхо уже успел кинуть его в блок или сам ушел спать, так и не дождавшись ответа. На его месте, Хан уже давным давно забил бы болт и занимался своими делами, чем пытался добиться внимания от какого-то влюбленного придурка, которого толком даже не знает. Он настоящий… [22:42] О, так ты всё-таки живой

Хани [22:42]

живее всех живых

но не когда читаю твои сообщения

после них я или умру

или окончательно влюблюсь

Он настоящий… [22:44] Я думал, ты уже влюблён. Или я ошибаюсь? Никогда моя способность читать других людей не подводила меня Но возможно ты особенный, и мне стоит стараться лучше

Хани [22:45]

ты опасен

и видимо хорошо умеешь играть с чувствами других

Он настоящий… [22:45] Не отрицаю. Но я играю с чувствами тогда, когда сижу за покерным столом Не в жизни

Хани [22:46]

выходи за меня, Ли Минхо

Вот теперь это конечная. Видимо, вместе с окурками в той банке Джисон оставил и свои мозги. Он даже не успел понять, как эта мысль зародилась в его голове, а уже отправил её старшему. Пора заводить отдельный блокнот, куда вместо текстов песен он будет записывать собственные провалы. Со всеми подробностями, когда и как это произошло. Чтобы потом передать своим детям. Если они конечно будут. Вряд ли мужской организм эволюционировал до такой степени, чтоб можно вынашивать ребенка, а вопрос усыновления геями он даже не гуглил. Он настоящий… [22:48] Хани, ты не думаешь, что ещё слишком рано для такого предложения? Но я обязательно подумаю об этом. А сейчас пойдём спать. Спокойной ночи, мой будущий муж

Хани [22:48]

спокойной ночи, мой идеал

Он обязательно распечатает скрин переписки с последним сообщением от Минхо в ближайшем копицентре. И повесит его в рамочке у себя над кроватью, чтобы каждый день напоминать себе, что это не сон и не воображение его больного влюбленного мозга. Джисон перекатывается с одного бока на другой, прикрывая лицо руками, будучи сейчас самым счастливым на свете. Этой ночью он ещё долго не сможет уснуть из-за переизбытка эмоций, но всё же отключится в обнимку с телефоном и глупой улыбкой на лице.

***

Утро выдалось суматошным. Наверно из-за того, что оно началось ровно в тот момент, когда Чанбин начал ломиться в дверь. Ведь Джи необычайно умный малый и просто-напросто забыл поставить телефон на зарядку перед сном, и с ним невозможно было связаться. Получив несколько выговоров за то, какой Джисон безответственный, и вообще не думает о своих друзьях, когда Бин, между прочим, чуть коньки не отбросил, уже во всех красках представив, какой несчастный случай мог произойти с парнем. Но долго злиться он не мог. В итоге, как настоящая фея-крестная, взял ситуацию в свои руки. Сначала ему в кратчайшие сроки удалось привести заспанного Хана в порядок, затащив его в ванную. Потом нашел в холодильнике продукты и сварганил сносный завтрак — задача не из простых, учитывая содержимое. Так ещё и устроил разбор гардероба, вытаскивая вещи, о которых Джисон и знать не знал. В конце концов, ему подобрали сногсшибательный образ с удлиненными шортами и вручную стилизованной рубашкой, и сделали легкий макияж, подчеркивающий выразительные глаза и те самые пухлые, целовательные, как выразился Чанбин, губы. И пусть Джи все еще переживал так, словно ему надо мир спасать, а не проводить время с парнем, выглядел он теперь на все сто. Солнце постепенно уходит за горизонт, окрашивая небо в различные оттенки золотого. Река Хан встречает парня легким ветром и огнями, что начинают загораться по периметру, подготавливая всех к вечернему шоу. На берегу постепенно собираются парочки, семьи и небольшие компашки друзей — кто-то устраивает пикник, некоторые пришли полюбоваться видами, а кто-то с нетерпением ждет обещанное световое шоу. Возможно, надо было и правда прийти чуть пораньше, чтобы занять лучшие места, но вроде как Минхо взял на себя эту задачу. К тому же, Джисон предупреждал его, что не претендует на роль мистера пунктуальности. Пройдя вдоль берега, парень заметил старшего, что и правда уже вовсю занимался приготовлениями к приходу Джи. Он выбрал уединенное место чуть в стороне от шумной толпы, за что младший был ему благодарен. Не очень-то хотелось в разгар свидания перекрикивать особо впечатлительных людей. Плотный плед, корзина с едой, даже несколько бутылочек соджу. Всё разложено аккуратно, почти педантично — с таким же вниманием он, наверное, собирает свои фишки в покере. Всё под контролем, всё на своих местах. Стало интересно, каким бывает Минхо во время игры в покер. За этим занятием Джисон видел только Чанбина, и то пару раз, когда друг затаскивал его на турниры, потому что, видите ли, «Феликс не сможет пойти, а мне очень нужна поддержка». На таких играх Бин не особо отличался от себя же в обычной жизни, разве что лицо его было менее глупым в такие моменты. Как только Джи увидел Минхо, то замер на месте, не в силах сделать шаг. Он стоял, вцепившись в ремешок от рюкзака, словно так сможет хоть как-то вернуться в реальность. Джисон не мог отвести взгляда от фигуры, что сидела на одной половине пледа, оставив вторую для ещё одного человека. Минхо выглядел так буднично и спокойно, переводя взгляд от телефона к реке и обратно. В голове никак не могло уложиться, что вот-вот у них будет самое настоящее свидание, о котором Джисон давно мечтал. Почему-то он представлял эту сцену нелепой, нежели романтичной и приторно сладкой. Тот факт, что это действительно происходит, что это не экран телефона и не сон — сбивал с толку. В интернете было попроще. Там Джи мог позволить себе глупо хихикать, перепечатывать по несколько раз фразы, пытаясь подобрать нужные слова, швырять телефон из стороны в сторону. Вживую всё по-другому. Хотя хихикать он может и рядом с Минхо, а потом можно будет сразу умереть от неловкости. Кажется, Джисон стоит на одном месте уже несколько минут, пока мимо проходящие люди уже начинают заглядываться на него, вдруг он сталкер какой-то. Правда в таком случае было бы логичнее спрятаться в кусты, но кто знает, может Джи просто смельчак и не скрывается. Хочешь что-то спрятать — положи на видное место, также и тут. На часах уже наступает назначенное время, из-за чего Минхо начинает оглядываться по сторонам, пока не замечает парня неподалеку. Его выражение лица тут же меняется, он тепло улыбается и машет рукой, подзывая Джисона к себе. Вот только Хан поймал себя на мысли, что в его голове не осталось ни одной реплики, ни одной заготовленной шутки, а как вести себя — он не представляет. Всё-таки надо было взять с собой Чанбина, или же предложить ему давать подсказки через микро-наушник. — Прости, я немного опоздал… — первое, что выдал Джи, как только подошел, — но я ведь предупреждал, что мне нужно чуть больше времени. — Да-да, я помню, крики в подушку по графику. Но ты как раз вовремя. Просто я всё-таки смог прийти пораньше. Был тут неподалеку и подумал, почему бы не начать подготовку? — пожал плечами Хо и взял парня за руку, чтобы усадить рядом с собой. — Ох… ты всё это сам организовал? — Джисон уставился на красиво разложенные угощения, соджу, к которому подготовили стаканчики, чтобы перемешать напиток с газировкой. — Это выглядит как сцена из дорамы. Только не хватает слезливой песни и замедленной сцены, когда главные герои бегут навстречу друг другу. Мелодичный смех тут же донесся до ушей Джи, когда тот представил их персонажами типичного ромкома. Сначала младший даже и не понял, откуда доносится звук, пока вновь не обратил внимание на Минхо. Кажется, Джисон станет следующим кандидатом на премию Дарвина в номинации «самая нелепая смерть от передоза чувств». Он буквально почувствовал, как у него отключаются базовые функции организма: моторика на грани сбоя, мозговая деятельность ушла в отпуск без даты возвращения, о дыхании в целом можно забыть. — Если хочешь, могу для кадра атмосферы слезу пустить. Или покружить тебя на руках, чтоб уж наверняка. — Вот ты смеешься, а я сейчас и правда разревусь от переизбытка эмоций, — буркнул Джисон, но не шелохнулся, боялся испортить композицию. — У тебя всё так аккуратно. Я бы уже всё раскидал и испортил. — Расслабься, Хани, ты ничего не испортишь. Мне нравится, что ты такой, какой есть — не скрываешь эмоции, идёшь на контакт и можешь в любой момент поднять настроение. И я рад, что ты пришел, — краем глаза Джи заметил, как к нему тянутся рукой, и готов был задержать дыхание от предвкушения, но Минхо сменил курс, чтобы сосредоточиться на напитках. — Тогда… я обещаю быть собой. Даже если это значит — случайно рассказывать тебе о том, что у осьминогов три сердца, а у улиток два ануса, — с легкостью сказал Джисон, даже не краснея от собственной чудоковатости. — Боже, ты невероятный, — произнес тот со смехом, протягивая полный стакан парню. — Подожди, факт про улиток — ты это не придумал? — Ну… у осьминога и правда три сердца. А вот про улиток предлагаю загуглить, возможно это просто моё воображение разыгралось. Теперь уже рассмеялись оба, в порыве чувств невольно касаясь друг друга всевозможными способами — то Джисон облокачиваясь на плечо Минхо, то тот в ответ легко шлепнул его по бедру, а иногда они просто молча прижимались боками, будто так было всегда. Всё происходящее напоминало не первое свидание, а продолжение чего-то давно начавшегося — как будто они уже годами встречаются. — Ты ведь не против, что я… ну, такой? — тихо спросил Джи, не глядя в глаза, но всё еще чувствуя тепло чужого тела. — Гипервозбудимый, неуверенный в себе и со словарем, полным бесполезных фактов. — Ты серьёзно спрашиваешь у меня это после того, как придумал факт про улиток с двумя анусами? — фыркнул Минхо. — Как-то мы слишком часто для первого свидания произносим слово «анус», тебе так не кажется? — его-то всё устраивает, но кажется, изначально атмосфера была более романтичная. — Нет, Джисон, — серьёзно сказал Минхо и повернулся к нему. — Это ответ на оба вопроса. И я не против, что ты такой. Мне это… даже нравится. Как бы банально это ни звучало, но Хан почувствовал, как гора упала с плеч. Вся тревога вмиг улетучилась, оставляя после себя только спокойствие. Он мог быть собой, не притворяясь, не выстраивая идеальный образ. Теперь ему было не страшно напугать Минхо своей гиперэмоциональностью и странностями, ведь он всё поймет и поддержит.

***

Световое шоу началось для парней почти незаметно — с лёгких переливов света, будто с неба начали падать звезды, что отражались в воде. Не было громких аплодисментов и криков зрителей — большая часть из них осталась где-то в стороне, подальше от парочки. До них доносилась только музыка, но и она не мешала, а лишь создавала антураж, поддерживая ощущение, что происходит что-то прекрасное. Первые минуты Минхо и Джисон завороженно наблюдали за представлением — фонтанами, что переливались всеми цветами радуги, и музыкальным сопровождением. Однако очень быстро они переключились друг на друга, продолжая говорить обо всём на свете. Уже без глупых шуток, делились моментами из жизни, думая, почему судьба свела их только сейчас, когда они могли начать общаться ещё три года назад. Время пролетело очень быстро. Ночь постепенно брала своё, и над рекой повисла прохладная дымка. После финального аккорда публика неторопливо начала расходиться, унося с собой остатки вечернего волшебства. Посмотрев на часы в телефоне, Минхо решил, что им бы тоже выдвигаться в сторону выхода из парка — впереди ещё оставалась дорога. Он любезно предложил проводить Джисона до дома, а тот и не смог бы ему отказать. Они не спешили, растягивая момент близости. Парк пустел, оставляя после себя лишь мерцание уличных фонарей и редкие звуки шагов по асфальту. Минхо и Джисон шли рядом, почти вплотную, время от времени касаясь плечами. Молчание между ними не тяготило, наоборот — казалось таким же уютным, как и вечер. — Слушай… — первым нарушил тишину Джисон, уставившись под ноги, пиная маленькие камушки носком кроссовка. — А как ты вообще в покер пришёл? Это ведь не самое популярное хобби, которое встречается у людей. Минхо хмыкнул, поправляя корзину в руке, чтобы было удобнее её нести. Нечасто у него спрашивают про его неочевидную любовь. Да и не то, чтобы Ли часто распространялся о своем увлечении, которое со временем переросло в заработок себе на жизнь. Не все игры были легальными и безобидными, поэтому лишний раз трепаться о них не хотелось, но и скрывать от Джисона часть своей жизни он тоже не мог. Всё-таки именно в покере его друг и проиграл. — На самом деле случайно. Друг затащил на подпольную игру, а я остался. Поначалу просто ради азарта, потом влюбился в чувство контроля. Знаешь, когда ты сидишь за столом, ты будто можешь читать людей, видеть их насквозь. А мне это всегда нравилось — смотреть и понимать больше, чем говорят вслух, — кого-то такое могло напугать, но не Хана. Ему наоборот стало ещё интереснее, насколько хорошо Минхо может прочитать его. — А ставки? — Джисон вопросительно вскинул брови. — Типа… как это работает? Все такие же чокнутые, как и Чанбин, чтобы поставить на человека? Или он уникальный экземпляр? Отношения между двумя лучшими друзьями забавляли Минхо. Он успел понять по рассказам, что они довольно близки, а все колкости — всего лишь шутки, за которыми скрывается искренняя любовь. Хо усмехнулся своим же мыслям и покачал головой. — На самом деле, Чанбину повезло, что он провернул такую схему вместе со мной. Ты бы удивился, насколько жестокими могут быть ставки и те, кто их принимают. Ставить машины или квартиры — это одно. Кажется, к такому уже все привыкли, даже те, кто никак не связан с миром покера. Сколько раз в дорамах азартные люди ставили всё своё имущество ради выигрыша. Но я видел и более жуткие вещи. Некоторые не жалеют себя и отдают свои части тела, позволяя отрезать себе ухо или палец. Один идиот поставил свою жену. И это, поверь, не фигура речи. Этот козел подписал договор, в котором было сказано, что он отдает её в рабство на несколько лет, и та не может отказать своему хозяину в желаниях, даже интимного характера. До сих пор не понимаю, как можно так легко отдать своего любимого человека какому-то незнакомцу, у которого хрен поймешь, что творится в голове. — Охренеть… — только и смог вымолвить Джисон, покачивая головой. — Представляю, в каком шоке ты был после выходки Бина. — Не то слово. Вообще, он редко играет на крупные ставки, и уж тем более никогда не ставил на людей. Но я сказал ему одну вещь, и он быстро пришел в себя. Даже начал защищать тебя. — И что же ты ему сказал? — с прищуром спросил Джи, сгорая от любопытства. — Секрет, Хани. Может, как-нибудь потом ты узнаешь об этом, — Минхо качнул головой, слегка улыбаясь. — На самом деле, я рад, что всё так вышло. Не было бы этой идиотской ставки, мы бы не сходили с тобой на свидание. Значит ли это, что Минхо ни о чём не жалеет? Джисон должен был понять это ещё по их общению в интернете, но до него, скорее всего, только в следующей жизни дойдет, что его мечты начинают сбываться. Они свернули с центральной дороги, двигаясь по менее людному пути, где оставшиеся прохожие встречались ещё реже. Когда Хан гуляет один, он редко сворачивает в такие немноголюдные места, предпочитая безопасность и возможность быть услышанным, если его вдруг начнут похищать. Однако рядом с Минхо не было страшно, он чувствовал себя в безопасности. — Знаешь, — начал старший после затяжного молчания, — я сейчас готовлюсь к городскому турниру. Большой, официальный, всё по правилам. Легальный призовой фонд. Но, несмотря на опыт, я не уверен, что смогу вытащить игру. Там будут серьезные люди, которые придут не только ради азарта. — А что на кону? — про нелегальные призы Джисон уже услышал, но хотелось бы знать, что могут получить те, кто не играет в черную. — Деньги? Слава? Пожизненный запас кимчи? — Чуть похуже, чем кимчи. Банк — пятьдесят миллионов вон. Можно будет хотя бы на время забыть о подпольных играх и жить в свое удовольствие. Может в Японию даже съезжу. Такая сумма действительно была впечатляющей. Вряд ли её хватит на собственную студию в Сеуле, но на какое-то время действительно можно расслабиться и побыть в шкуре безработного. Но Джи почему-то уверен, что Минхо не будет сидеть без дела. — Слушай, у меня есть идея, — обычно в такие моменты Чанбин говорит, что и выслушивать их не будет, а вот Минхо заинтересованно повернул голову в сторону Джисона. — Если тебе нужна дополнительная мотивация, может придумаем свою ставку? — И что же ты мне можешь предложить? — на самом деле, ему было бы достаточно знать, что парень готов болеть за него в турнире, но всё равно хотелось услышать, что скажет Джисон. — Я могу предложить тебе свою задницу. Минхо моргнул пару раз, словно проверяя, не ослышался ли. Однако младший просто пожал плечами, будто ничего особенного и не сказал. Хотя мысленно уже выбирал себе гроб, в котором попросит Чанбина его похоронить. Сначала хорошенько подумать, а потом говорить — явно не в стиле Хан Джисона. — В каком… смысле? — осторожно уточнил Минхо. — Если ты выиграешь турнир, я… дам тебе право делать с ней всё, что захочешь. В пределах разумного конечно, — быстро добавил Джисон, — и желательно без боли. И вообще, давай сначала решим, в каком ключе мы обсуждаем мою задницу, пока я снова не начал кричать от происходящего. — Я пока не понимаю, это самая худшая или самая лучшая ставка из всех, что я когда-либо принимал, — Хо еле сдерживался, чтобы не рассмеяться прямо на месте, но в таком случае те немногочисленные прохожие запросто могли бы воспринять их за сумасшедших. — Так ты согласен? — с надеждой в голосе спросил Джи. Его одновременно и радовала, и ужасала собственная смелость. — Согласен. Только при одном условии. Вот этого Джисон и боялся. Сейчас ему скажут, чтобы он не только часть себя отдал, но и съемную квартиру, драгоценности, сам стал кухаркой. Надо будет подписать такой же договор, как и та бедная женщина с мудаком, а не мужем. И всё, отказать Джисон ни в чем не сможет. — Какое условие? — Если я проиграю, ты всё равно останешься со мной и сходишь как минимум на ещё одно свидание, — одной фразой Минхо попробовал развеял все сомнения парня. Джи споткнулся о собственную ногу и чуть не полетел лицом в асфальт, но сильные руки обхватили его талию. Хо прижал его к себе так крепко, что между ними не осталось ни малейшего пространства. Ошарашенный больше близостью, чем падением, Джи чувствовал, как через ткань его рубашки пробивается тепло чужого тела, а у самого уха слышать чуть учащённое дыхание. Его пальцы, в поисках опоры, машинально вцепились в ткань на груди Минхо, и парень заметил, как та под его ладонью двигалась в такт вдохам. Таким мышцам можно было только позавидовать, их хотелось внаглую облапать руками, чтобы оценить масштабы бедствия — как долго Джисону придётся пускать слюни, представляя обнаженного старшего в своих фантазиях. — Поймал, — тихо произнёс Ли, а уголки его губ дрогнули в полуулыбке. — Кстати, мы уже пришли. Только тогда Джи осознал, что они стоят около его подъезда. Он и не заметил, как они оказались в его районе, пока петлял мыслями в облаках и не видел вокруг себя ничего, кроме Минхо. Джисон кашлянул и наконец-то выпрямился, нехотя отстраняясь от старшего, когда его пальцы до последнего оставались на чужой груди. Вернуть себе достоинство вряд ли получится, а вот насладиться моментом чуть подольше — вполне реально. — Тогда, давай прощаться? — как обычно это делают парочки? Вряд ли они дают пять и уходят со словами «пока, братан». Да уж… Джисону ещё учиться и учиться тому, как вести себя, будучи в отношениях. И плевать, что они пока не встречаются, заранее было бы неплохо ознакомиться с пособиями. — Могу я поцеловать тебя? — Минхо спросил это так спокойно и естественно, что у Джи перехватило дыхание, а мозг выдал первое, что пришло на ум. — Так странно. Десять минут назад ты согласился поставить на кон мою задницу, а теперь спрашиваешь разрешения на поцелуй. Ну что за джентльмен? — на что старший тихо рассмеялся, но не стал давить, терпеливо ожидая ответа. — Поцелуй меня уже, Ли Минхо. Пока я не сбежал и не спрятался у себя под кроватью. Получив зеленый свет, Хо приблизился, сокращая расстояние до пары сантиметров. Он медлил, но лишь для того, чтобы дать последнюю возможность Джисону отступить, если тот захочет. Но он не двигался, скорее наоборот, сам почти незаметно подался вперед, смотря то на желанные губы, то в глаза напротив. Первое прикосновение оказалось мягким, почти невесомым. Их губы встретились без резкости и какой-либо поспешности, словно боялись спугнуть это хрупкое, почти нереальное ощущение близости. Такое касание вызывало дрожь где-то глубоко внутри, а по телу расползалось тепло, от чего покалывало кончики пальцев. Минхо на пробу двинул губами, углубляя поцелуй, и Джисон позволил ему сделать это — вести их обоих в импровизированном танце. Он почувствовал, как Хо сжал его талию крепче, притягивая к себе, но всё еще сдерживал себя, давая понять, что не причинит вреда. Джи не сразу понял, что отвечает на поцелуй, что сам двигается навстречу, замирает и вновь обхватывает нижнюю губу, проводя по ней языком. Их дыхания смешались, а время по ощущениям остановилось. Каждое движение становилось более уверенным, но они не пересекали черту пошлости. Минхо блуждал рукой по его спине, будто ища точки на теле Джисона, которые позволят ему расслабиться ещё сильнее. Он чувствовал, как в груди что-то ёкнуло, а в голове появилась навязчивая мысль стать единственными, кто сможет так касаться Джисона и вызывать ошибку системы в его голове. Хо никогда не считал себя собственником, но делить с кем-то этого парня не хотелось. Пусть только с ним младший будет наслаждаться близостью до трясущихся ног и неконтролируемых стонов. Пока не стало слишком поздно, а воображение не разыгралось ещё больше, Минхо отстранился, чувствуя, как сильно сбилось дыхание у обоих. Он скользнул по лицу Джи взглядом, полным нежности и чуть ли не восхищения. В его глазах было что-то теплое и искреннее, что заставляла Джисона ощутить себя по-настоящему дома. — Я даже не знал, что поцелуй может быть настолько… — начал Хан, но его тут же прервали. — Я тоже, — прошептал Минхо, всё ещё ощущая небольшую дрожь в теле. — Спасибо, что провел сегодня со мной этот вечер. Этот вечер Джи и правда запомнит надолго, возможно отметить кучей сердечек в календаре и поставить ежегодное напоминание, чтобы отмечать лучшее свидание в своей жизни. Ему нравилось чувствовать себя влюбленным, даже когда было тяжело смотреть на любимого человека и не иметь возможности его обнять. Но теперь всё будет иначе, он уверен в этом. — Спокойной ночи, мой идеал, — произнес Джисон и обвил парня руками, оставаясь на какое-то время в объятиях. — Спокойной ночи, мой будущий муж, — в ответ повторил свою фразу из переписки Минхо, вдыхая запах Хана, чтобы запомнить его надолго. К сожалению, они не могли обниматься вечность, поэтому пришлось отпустить друг друга. Джи развернулся и направился к дверям, чувствуя, как тяжелеют его шаги от неохоты уходить, но всё равно нашел в себе силы не оборачиваться, иначе точно не сможет вернуться домой. Минхо же, в свою очередь, не сводил глаз с фигуры парня, пока тот не исчез за дверью. Они оба открыли в себе новые ощущения и вряд ли смогут уснуть в эту ночь, зато теперь каждый уверен в том, что теперь никогда не отпустит второго.

***

С того первого поцелуя прошло уже несколько недель, в которые Джисон и Минхо начали стремительно двигаться в сторону полноценных отношений. Теперь их всё чаще можно было заметить вместе в университетских коридорах на перерывах, Хо даже влился в компанию Джисона и Чанбина на обеде. Не сказать, что второй был очень доволен таким изменениям, особенно когда подколы в его сторону увеличились вдвое, но он всё равно не мог сдержать улыбку, когда видел своего друга счастливым. Прогулок и переписок тоже стало больше, а получать каждую ночь одно и то же пожелание спокойной ночи — теперь будет их маленькой традицией. Минхо не торопил события, позволял Джисону привыкнуть к мысли, что теперь они не просто знакомые, а нечто большее. И что его чувства теперь взаимны, пора бы отпустить все сомнения, с чем и боролся Джи на протяжении всех этих недель. Он с интересом слушал рассказы старшего о своей жизни, ближайших проектах и защите диплома. Иногда конечно затрагивая тему покера, ведь Минхо приходилось часто жертвовать вечерами, которые он мог провести с Джисоном, чтобы подготовиться к турниру. Со своей стороны Джи всё понимал, в разговорах со старшим часто делился странными, не всегда логичными мыслями или новыми фактами, которые запоминал, а Минхо всегда отвечал с улыбкой, словно в этом было что-то вполне естественное. Они нашли свою гармонию и способы быть рядом, не нуждаясь в постоянном контакте друг с другом, будучи в первую очередь всё-таки независимыми людьми со своей жизнью и заботами. С каждым днём приближался турнир, что был важным этапом в жизни Минхо. Подготовка занимала больше времени и сил, чем к обычным подпольным играм. Но если раньше он только и делал, что тренировался и анализировал свои прошлые игры, в этот раз всё было по-другому. Минхо разговаривал вместе с Джисоном, делясь своими переживаниями, и получал в ответ поддержку, которой ему всегда не хватало. Их диалоги часто перерастали в философские рассуждения и психологическую поддержку, но Джи не упускал возможность напомнить парню, что на кону стоит его задница, о которой Минхо не должен забывать. С Джисоном было просто и невозможно было надолго погружаться в свои переживания. Хо был уверен, что его любят не за деньги, не за возможную славу и победу в турнире, с ним останутся, несмотря ни на что — и это было важнее всего, даже репутации гения в сфере покера. Когда настал день турнира, Минхо был готов. Не так давно он получил сообщения от своего, теперь уже, парня с пожеланием удачи и напоминанием, что вне зависимости от исхода игры, его ждут дома. Сделав глубокий вдох и нацепил маску расчетливого холодного игрока в покер, он сел за стол, где уже были его соперники, в том числе и Чанбин. В отличие от Минхо, Бин заметно переживал, постоянно заламывая пальцы, однако когда увидел, как парень ему подмигивает и чуть улыбается, волнение немного поубавилось. Прямо перед ними стояло несколько камер, что снимали игроков и стол с разных сторон. Турнир будут передавать в прямом эфире, именно поэтому в этот момент в доме у Чонина собралась компания любящих парней в лице Джисона и Феликса, которые вместе с хозяином квартиры готовились внимательно наблюдать за трансляцией. Джисон сидел на полу, скрестив ноги, и, не отрываясь, смотрел на экран. Где-то позади него на диване устроился Феликс, что вцепился руками в подушку и даже не прикасался к закускам — сильно переживал. В их компании единственным, кто сохранял спокойствие, был Чонин. Он вообще не выглядел заинтересованным в игре, периодически отвлекаясь на телефон и поедая попкорн. Хотя на деле всё это время читал комментарии к трансляции, в которой обычные зрители и другие игроки, не попавшие в турнир, обсуждали развитие событий. Игра началась спокойно, все только-только присматривались друг к другу и изучали возможности. Минхо выглядел сосредоточенным, спокойным — настоящий профессионал. Его глаза внимательно отслеживали каждое движение соперников, каждую мельчайшую эмоцию: дрожащие руки, бегающий взгляд, заминку при изучении карт. На экране появлялись подробности, какие карты получили игроки, какие ставки они делают и сколько на данный момент в банке денег у них находится. В первой раздаче Хо получил туз и девятку червей. Неплохая стартовая рука, но не гарант успеха. Он не торопился сразу делать высокие ставки, нужно было прощупать соперников. Кто-то быстро сбросил карты, кто-то поддержал его ставку. Чанбин тоже остался в игре, хоть и не было пока понятно, доволен ли он этим решением. Минхо внимательно следил за флопом: валет, семёрка и двойка разных мастей. Пока ничего выдающегося, но и опасности особой нет. Он сохранял спокойствие, наблюдая за остальными, чтобы оставаться в игре, но не повышать ставки. — Он специально так делает, чтобы никто не понял, что у него на руках, — прокомментировал Чонин, отвлекаясь от телефона. — Хён — мастер блефа. Но в этот раз он настроен на победу, поэтому осторожничает. Парни кивнули, соглашаясь с младшим, не в силах пока самостоятельно понять, в каком положении находятся Хо и Бин. Для них это просто набор карт и фишек, которые каким-то образом должны сложиться в комбинацию и принести игроку победу. Феликс время от времени показывал Джи на экране телефона картинку с подсказками, которую смог отыскать в интернете — покерные комбинации. Так стало значительно легче и понятнее, теперь они будут в курсе происходящего. С каждой новой раздачей ставки росли. Минхо действовал хладнокровно, постепенно набирал фишки, аккуратно выбивая слабых соперников. Он редко шёл ва-банк, предпочитая брать хитростью: заманивая оппонентов в ловушку, заставляя их думать, что у него слабая рука. В квартире Чонина стояла напряженная тишина, нарушаемая только приглушенным дыханием и шуршанием пачек из-под снэков. На очередной раздаче Минхо выпали две десятки. Не такие сильные карты, но с ними можно работать. Даже если будет трипс — уже неплохо. Хо практически не изменился в лице, а вот соперники видимо забылись и стали всё чаще использовать невербалику, что помогало парню в игре. — У Минхо-хёна сет, — спокойно подметил Чонин после того, как увидел флоп, привлекая к себе внимание. — Это уже хорошая комбинация, но если повезет, может собрать фул-хаус. Более высокие комбинации попадаются уже крайне редко. Для остальных это был набор каких-то непонятных слов, будто их сейчас проклинают на выдуманном языке. Парни переглянулись, видимо испытывая одни и те же ощущения в данный момент. — Откуда у тебя такие познания в покере? Ты тоже играл? — поинтересовался Ликс за них двоих, на что Чонин лишь пожал плечами. — Часто наблюдал за играми Чанбин-хёна и Минхо-хёна. Но тут главное — не карты, а люди. Если умеешь их читать и блефовать, половина от победы у тебя уже в кармане, а дальше — банальная удача. Тем временем дилер выложил оставшиеся карты, среди которых было две пятерки — гарант Минхо на победу. За столом осталось всего несколько игроков, среди которых были их друзья и любимые люди. Чанбин был в положении не хуже и мог смело претендовать на второе место, если не сдастся, и они смогут дожать соперников. Хо быстро оценил ситуацию, знал, что должен сделать высокую ставку, чтобы спугнуть слабых. На экране парень плавным движением сдвинул все свои фишки в центр стола: — Я иду ва-банк, — уверенно произнес тот. Один из игроков мгновенно пасовал и сбросил карты, Чанбин, как и последний уверенный в себе участник, поддержал ставку и пошел следом за Минхо. Оставались считанные секунды до конца, дилер попросил игроков открыть карты, заставляя зрителей задержать дыхание. Первым открыл свои карты Бин, показывая всем, что у него флеш, другой игрок уже разочарованно бросил карты на стол, понимая, что не займет первое место — у него было две пары. — Победителем турнира становится Ли Минхо, у него был фул-хаус, — заключил дилер, поздравляя парня с победой. Хо оставался сдержанным — едва заметно кивнул и улыбнулся краем губ. Он принимал поздравления от своих оппонентов и пожимал каждому руку. Многочасовая трансляция подходила к концу и комментатор прощался со зрителями, не заостряя внимание на любезностях, которыми обменивались участники турнира. Останется только награждение, но обычно оно не занимает слишком много времени, ведь все начинают отмечать уже сейчас. — Они победили! — закричал Феликс, подскочив с дивана и чуть не опрокинув миску с попкорном. Он искренне был рад как за своего парня, так и за Минхо, переполненный гордостью. — Какая жесть, — протянул Джисон, закрывая лицо руками и простонав. Его сердце бешено колотилось, но на лице сияла улыбка. — Я чуть не сдох от напряжения. Даже зная, какие карты были на руках у каждого. В жопу этот ваш покер. — Нужно быть просто терпеливее, хён, — хмыкнул Чонин, развалившись на диване. — Покер — это про терпение и умение вовремя надавить. Минхо-хён в этом силён, поэтому почти не шёл ва-банк до самого конца. Холодный ум и никаких лишних движений. — Ладно-ладно, я понял. Когда будут вручать диплом душному заучке, маякни мне, я приду. Они ещё какое-то время обсуждали победу парней, наконец полностью расслабившись. Чонин не сбавлял обороты, рассказывая про всевозможные комбинации, которые могли собрать игроки, и как в целом могла пойти игра. И если поначалу Феликс и Джисон позволили ему поумничать, то в скором времени просто расхохотались и угомонили младшего, переключаясь на другие темы, подвластные уже им всем.

***

Усталость разом навалилась на Минхо, стоило ему вернуться домой. Как бы сильно он ни любил покер, но эта игра никого не щадит, отбирая все силы, что были потрачены на идеальный расчет и контроль за ситуацией. Когда он открыл дверь своей квартиры, его уже ждали. В коридоре стоял Джисон, такой уютный и домашний — босиком, в растянутой футболке старшего, что не скрывала его манящие бедра. Эта картина вызывала улыбку на лице Хо, что чувствовал себя самым счастливым, а главное — дома. Увидев Минхо, младший даже не дал тому и шага сделать, вмиг бросившись вперед, чтобы крепко обнять за шею и уткнуться носом в плечо. Руки его парня сразу же обвили тонкую талию, притягивая к себе. Джисон пах тем самым домом, без примеси одеколона или слишком сильного геля. — Поздравляю с победой, любимый, — раздалось у самого уха, и Минхо не смог сдержать тихий смех, чувствуя, как на душе становится тепло. — Спасибо, — он улыбался так, будто весь его мир в момент сузился до одного человека в его руках. — Но почему ты не пошел с остальными отмечать? — искренне удивился Джи, слегка отклоняясь, чтобы заглянуть ему в глаза. — Я думал, вы с Бином задержитесь в ближайшем баре. — Он очень спешил к своему парню, как и я. А ещё… — Минхо улыбнулся шире, а затем, чуть склонив голову набок, добавил с игривым блесков в глазах, — потому, что я не получил свой самый главный приз. — Ты про…? — Да, Хани. Я не забываю те ставки, которые принимаю. Поэтому хотел как можно скорее полакомиться твоей задницей, — для пущего эффекта одна ладонь спустилась на ягодицу, сжимая её в руке. — Фу, звучит отвратительно и совсем не романтично, — засмеялся младший, но подыграл ему. — Но я советую забрать тебе свой приз, если сможешь. Минхо в ответ лишь усмехнулся, легко подхватил Джисона на руки и понес в спальню. В мягком свете ночника, он осторожно опустил Джи на кровать, наслаждаясь видом перед собой. Их взгляды пересеклись, они говорили больше, чем можно было выразить словами. Оба хотели близости и не могли скрыть своего желания. С начала общения они не заходили далеко, ограничиваясь поцелуями и долгими объятиями, но каждый из них давно уже представлял, каким мог быть их первый раз. Старший расстегнул рубашку, но не стал её снимать. Раздвинув стройные, подтянутые ноги, Хо устроился между ними, безотрывно следя за реакцией парня. Тот был непривычно тихим — отводил взгляд, покусывал от волнения губы, а кончики ушей стремительно краснели. — Посмотри на меня, Хани, — попросил Минхо мягко, но требовательно. Джисон послушно повернул голову, встречаясь взглядом с Хо. В глазах отражалась смесь смущения, предвкушения и сильного доверия. Минхо хотелось взять его лицо в свои руки и зацеловать каждый сантиметр, насколько милым бы его парень. От дерзости и шутливости не осталось и следа. — Вот так. Не переставай смотреть, — продолжил Минхо, обводя пальцами бедро младшего, успокаивая его. — Если вдруг станет некомфортно, используй слова или жесты. Договорились? Джи только кивнул, не в силах выдавить ни слова. Ли улыбнулся краем губ, позволив себе ненадолго отвести взгляд, чтобы зацепиться пальцами за подол футболки и поднять её чуть выше, открывая себе вид на мерно поднимающийся живот. Он опустился ниже, оставляя влажные поцелуи на торсе, кружа в опасной близости от резинки белья, иногда поддевая её зубами. Джисон понимал, что с ним играются, его дразнят, но послушно оставался на месте, сжимая в руках простынь под собой. — Ты у меня такой красивый, — почти шепотом выдохнул парень, скользя взглядом по подтянутому телу и ловя мелкую дрожь, пробегавшую по коже младшего. — Хо, пожалуйста… — Я хочу, чтобы ты запомнил каждый момент и насладился им. Только приятное, только хорошее, — продолжал говорить тот, пока осторожно снимал боксеры со своего парня. Джи шумно выдохнул, когда почувствовал свободу и легкий холодок разгоряченным телом. У него давно не было близости, не каждый раз удавалось переспать с кем-то, когда твои сердце и мозг заняты другим человеком. Однако сейчас тот самый человек был вместе с ним, и это не очередная влажная фантазия Джисона, а реальность. Осознание происходящего позволило ему немного расслабиться и поддаться ласкам, чтобы принести удовольствие им двоим. Руки Минхо в то же время гладили бока, живот, бедра, чтобы Джи смог окончательно избавиться от тревожащих его голову мыслей. Как только он почувствовал, что младший расслабился, опустился ниже, касаясь губами сжимающейся дырочки. Джисон шумно выдохнул и поджал пальцы на ногах, но не переставал смотреть за происходящим, как и просил старший. — Такой послушный, — улыбнулся Минхо и с восхищением посмотрел на парня, после возвращаясь к тому, на чем он остановился. Губы продолжали ласкать его, языком смачивая вход, чтобы минимизировать болезненные ощущения в дальнейшем. Джисон был очень чувствительным и не мог сдерживал себя, из-за чего в скором времени начал постанывать. — Минхо… — простонал он умоляюще. — Ш-ш-ш, тише, — успокаивающе прошептал старший, с трудом сдерживая собственное возбуждение, чтобы не наброситься на парня прямо сейчас. — Мы никуда не торопимся. Одного языка было мало, хотелось почувствовать Минхо полностью в себе, но сегодня это не его игра, поэтому Джи должен быть более терпеливым, как при просмотре покера. Его буквально трахали языком, то вводя его внутрь, с каждым разом всё глубже, раздвигая податливые стеночки, то вовсе вытаскивая, оставляя после себя пустоту. Невыносимые ощущения, от которых кружилась голова, а глаза невольно закатывались. Вскоре к языку добавились и пальцы, чтобы получше растянуть парня. Он заранее согрел смазку в ладонях, чтобы не причинить лишнего дискомфорта. Когда первый палец медленно проник внутрь без преград, младший отреагировал легкой дрожью. Несмотря на осторожность, Джисон всё равно ощутил разницу между прохладной влажностью смазки и внутренним теплом, но это ощущение было скорее странным, чем неприятным. Минхо причмокивал губами, будто и правда лакомился им. Поначалу эти звуки смущали, но в скором времени парень абстрагироваться от них и наслаждался каждым прикосновением, пока его вылизывали и растягивали пальцем. Он не до конца понял, в какой момент, но начал сам насаживаться и вилять своей задницей, дразня Минхо. Поняв намек, парень постепенно добавил второй и третий палец, что входили уже сложнее, но стенки нужно было раздвинуть чуть шире для него. Джи зашипел сквозь зубы от острого ощущения, и тут же почувствовал, как Хо отстранился, чтобы затем поцеловать острую коленку, отвлекая от дискомфорта. — Ты хорошо справляешься, Хани. Ещё немного и станет приятнее, — ласково произнес он. — Не говори со мной, как с девственником, я знаю подробности растяжки, — ощетинился Джи, но это скорее была защитная реакция, чем какой-то злой умысел. На самом деле, Минхо радовало, что Джисон перестал закрываться от него и даже показывал свои зубки. Это придавало ему уверенности, значит можно не трястись каждую секунду над ним, боясь причинить боль. Минхо больше не скрывал своего возбуждения, его глаза потемнели, а дыхание стало тяжелее. Чувствовать тепло и узость только своими пальцами — издевательство, приятная мука, но даже она должна рано или поздно закончиться. Он аккуратно начал искать нужную точку внутри, с каждым проникновением наблюдая за эмоциями на лице младшего.Чуть согнув пальцы, он почувствовал бугорок внутри, а тело Джисона дернулось от неожиданной волны удовольствия. Он разом выпустил весь воздух вместе со стоном, цепляясь сильнее в ткань постели. Минхо на такую реакцию улыбнулся и склонился к самому уху Джи, проводя по нему кончиками зубов. Убрав пальцы, по комнате разнесся недовольный стон. Однако недолго младшему пришлось кукситься. Хо поднялся с кровати, вытирая ладонь о собственные штаны — всё равно их нужно будет бросить в стирку. Избавившись от ненужных вещей, он вернулся на кровать к Джисону, стягивая с него чуть влажную от пота футболку. Джи всё это время украдкой наблюдал за ним сквозь тяжелые веки. Минхо, наклонившись, целомудренно коснулся губами его губ. — Последний шанс, Хани. — Я передумал, — тут же сказал парень, чем шокировал старшего. Улыбка тут же пропала, а глаза бегали по лицу Джисона, пытаясь найти ответы, где же он облажался и что сделал не так. — Я хочу тебя оседлать. После этих слов Джи подтолкнул Минхо на другую сторону кровати, поудобнее устраиваясь на его бёдрах. На несколько секунд Хо показалось, что он обзавелся парочкой седых волос. Такая смена настроения его парня конечно не позволит ему соскучиться в этих отношениях. — Ты меня когда-нибудь сведешь с ума, Хан Джисон, — прорычал Хо и покрепче ухватился за ягодицы младшего, раздвигая их в стороны. — Рад стараться, любимый, — не обращая никакого внимания на реакцию Минхо, он вновь отодвинулся, но только чтобы дотянуться до тумбочки. Вытащив из неё заветный квадратик, он зацепился за краешек зубами, чтобы потянуть его в сторону, разрывая упаковку. Вроде ничего особенного, но выглядело эффектно. — Всегда мечтал так сделать. Прямо как в кино, — искренне улыбнулся Джисон. Он раскатал презерватив по всей длине Минхо, наслаждаясь ощущением толстого члена в своей руке. В следующий раз парень обязательно возьмет его в рот, а пока он поскорее должен оказаться внутри, потому что терпение было на пределе у обоих. Добавив побольше смазки для лучшего скольжения, Джи помог себе рукой, пристраивая головку у своего входа, чтобы затем медленно насадиться на член. Комнату окутали голоса двух парней, что застонали в унисон. Хотелось прижаться ягодицами к мясистым бедрам, сесть до основания, чтобы прочувствовать каждый сантиметр внутри себя, но Джисон боялся порвать себя, поэтому действовал осторожно. Благодаря Минхо, что поддерживал его руками, он мог дольше оставаться в одном положении, привыкая к органу. Как только младший почувствовал себя увереннее, неприятное жжение сошло на нет, он кивнул, давая знак, что готов. Хватка на ягодицах чуть ослабла, и теперь Джисон мог двигаться, задавая собственный темп. Сначала он двигался медленно — аккуратно и плавно, создавая телом волну. Каждое движение отзывалось сладким напряжением внизу живота, дышать было всё сложнее, звуки вперемешку с именем Минхо вырывались изо рта. Старший оглаживал его тело руками, поднимаясь к груди, чтобы поддеть ноготками чувствительные бусинки сосков. Джисон был весь, как натянутая струна, тело отзывалось на каждое прикосновение, а темп постепенно учащался, становясь более хаотичным. На собственной головке собирались капельки природной смазки, что пачкали живот каждый раз, как член ударялся о него во время прыжков. Они оба потерялись в чувствах и ощущениях: жар тел, скользящие прикосновения, тихие всхлипы и имена обоих, что срывались с губ во время особенно громких стонов и глубокого проникновения. Спустя пару минут Джисон окончательно сбился с ритма, а бедра горели от чрезмерной нагрузки. Поняв, что его парень устал, Минхо поменял их местами, вновь оказываясь сверху. Он сел на ноги, притягивая желанное тело в себе, вцепившись в бока до побелевших пятен под пальцами. Возможно потом останутся следы, но сейчас на это никто не жалуется, да и потом тоже вряд ли кто-то из них будет возмущаться. Минхо сразу же взял быстрый темп, попадая ровно по простате, выбивая из парня особо громкие стоны, что наверняка доносились до соседей. — Я долго не продержусь, — предупредил старший, вцепившись взглядом в парня, что лежал под ним — такой красивый, с растрепанными волосами, покрасневшими щеками, испариной на коже. Хо поддался желанию, оказавшись у самой шеи Джисона, и слизывая с него капельки, оставляя зубами чуть красноватый след, который совсем скоро пройдёт. Ещё пара толчков и он чувствует, как его член сжимают особенно сильно, не давая сдвинуться с места. Они кончили одновременно, отдавая себя и все силы друг другу, чтобы после лечь рядом, отходя от накатившей волны удовольствия. Оба глупо улыбались и рисовали какие-то узоры на коже, погружаясь в свой особый вид медитации. Сейчас никому не хотелось двигаться с места, даже чтобы доползти до ванной и смыть с себя остатки бурной ночи. Спустя какое-то время первым прервал тишину Минхо: — И всё-таки я исполнил то, о чем грозился Чанбину, — усмехнулся он, поглаживая кончиками пальцев обнаженную спину Джисона. — М? О чем ты? — спросил тот, подняв на него сонный, но довольный взгляд. — Помнишь, мы обсуждали его ставку на тебя и как он начал защищать тебя после моих слов? — Минхо дождался кивка, прежде чем продолжить. — Я тогда сказал ему, что могу и переспать с тобой, если он собирается отдать тебя в качестве приза. И ведь не соврал. — О боже, два придурка, — простонал он, но голос его звучал тепло и беззлобно. — Не делайте больше на меня ставки. — И не будем, — с нежностью произнёс Минхо, притягивая парня к себе. — Теперь ты полностью мой, Хани. Они лежали так, слипшись друг с другом, наслаждаясь бессмысленными разговорами. За окном ночь была в самом разгаре, но им было неважно, какое сейчас время суток, какой завтра будет день и надо ли им куда-то спешить. Благодаря глупой ставке, они смогли стать важной частью в жизни каждого. И теперь никогда не рискнут поставить на кон то, что обрели.