Сценарий в клочья, идеи на дне, команда в запое, Дазай на троне.

Кастинг. Место действия: заброшенный склад в Йокогаме, оформленный под съёмочную площадку. — Свет! Камера! Где, чёрт возьми, мои звёзды?! Дазай врывается в павильон в чёрной рубашке, на которой белыми буквами выведено: “Панки хой” Сценарий в руках. Кофе в венах. Безумие в глазах. Камо в ахуе. — Камо, где камера?! — орёт он, оборачиваясь. — Камера в порядке, Дазай-сан! Только… Ацуши и Акутагава сказали, что они не… эээ… морально не готовы к сцене с зажиманием в углу. — ЧТО?! — голос режиссёра срывается. — Это не сцена! Это шедевр! Это апогей! Это… “Стеснительный Тигрёнок зажимает в углу Хмурого Гота”!!! Тут в кадре появляется Ацуши. В пиджаке. С хвостиком. Настоящим. — Я думал, хвост будет нарисован… — Молчать, тигр! — Дазай тычет в него указкой. — Ты — символ поколения! Ты будешь стоять вот тут, лапки по обе стороны от Акутагавы, и мурлыкать. — Я не умею мурлыкать! — плачет Ацуши. — И вообще, это выглядит… подозрительно… — Подозрительно?! — Дазай задыхается. — Это выглядит ВИРАЛЬНО. Ты зажимаешь его в углу. Он смотрит на тебя, как будто хочет тебя убить. Зрители не знают — вы поцелуетесь или ты получишь клинок в грудь. Это напряжение. Это страсть. Это…КОНТЕНТ! Входит Акутагава. Во всём чёрном. Без эмоций. — Я отказываюсь. — Ты не можешь отказаться! — Дазай хлопает по лбу. — Ты — хмурый гот, это твоя суть! — Моя суть — разрушать, а не флиртовать с тиграми на камеру. Ацуши покраснел. — Он не флиртует… — Молчи, тигр! — Я УШЁЛ! — Акутагава разворачивается. — Я тоже, — сказал Ацуши и поспешил за Акутагавой. — Я СТАВИЛ НА ВАС! — вопит Дазай. — МОЙ РЕДАКТОР ХОТЕЛ МИЛОТУ, А ПОЛУЧИЛ ПУСТОТУ! Дверь хлопает. В боковом кресле сидит Чуя, пьёт вино из бокала с надписью «посттравматик 191 см». Он закатывает глаза и устало выдыхает: — Осаму, может, ты просто, блядь, снимешь, как тестируешь тональники на лысине Камо? — Пожалуйста, не заставляйте меня это делать… Я не переживу это… — Камо смотрит на Чую с полным ужасом, как будто его жизнь на волоске. (А волос то нету) Дазай резко хлопает по столу сценарием. — Чуя, пошёл нахуй. Следующий шедевр — «Стеснительный Тигрёнок допрашивает Маленького Наполеона»! Чуя медленно оборачивается на него, будто реально прикидывает: убить его сейчас или отложить на потом. — Три условия, гений. Первое: никаких лапок. Второе: если ещё раз кто-то вякнет «мяу» — я тебе устрою квест “ищи зубы по комнате”. И третье: скажешь хоть слово про свои грязные мечты — я тебя утоплю в чайнике. Дазай улыбается шире клоуна-убийцы: — Принято! Камо, камеру в зубы! У нас новый пейринг! — Вы не готовы все… — шепчет он, срывая рубашку, под которой вторая рубашка: “Шип жив. Пока я жив.”

***

Они сказали — да. Место действия: та же съёмочная площадка, ночь, много пыли, один оператор на грани нервного срыва. — Камо, ты записываешь? — Мы в прямом эфире уже 10 минут, Дазай-сан, вы просто повторяете «Это гениально!» в камеру. — Потому что ЭТО. ГЕНИАЛЬНО. — Дазай стоит в свете одного-единственного прожектора, руки раскинуты, будто Иисус кинематографа. — Вы не понимаете… Я не просто снимаю видео. Я создаю легенду. Клип, что попадёт в компиляции «Видео, после которых вы перестаёте отрицать свой ОТП». — Ты вообще спал? — спрашивает Чуя из-за кадра. Он сидит на ящике, жуя яблоко, и выглядит так, будто вот-вот сам застрелиться от идей Дазая. — Сон — для слабых. Дазай поворачивается, бросает сценарий в воздух, он эффектно падает… прямо в лужу кофе. — Ты псих. — Я вдохновленный псих. Understand? В этот момент дверь снова скрипит. Входят Ацуши и Акутагава. На лицах обречённость. В руках — сценарии. — Мы согласны, — устало говорит Ацуши, — только если сцена будет… менее… физической. — Хах… ХАХ… ХАХАХАХА! — смеётся Дазай, хватаясь за сердце. — Вы пришли! Вы вернулись в каст! — Только потому, что ты прислал Камо к нам домой с табличкой «Дайте фанатам то, что они хотят», — бурчит Акутагава. — Это была рекламная акция, — гордо говорит Камо. — И я переоделся в тигра. — Так вот почему у тебя были усы… — шепчет Ацуши. — ХОРОШО! — Дазай хлопает в ладоши. — Новая сцена! Вы заходите в комнату. Свет — мягкий, как ваша сексуальная напряжённость. Тигрёнок нежно толкает гота к стене. Гот шипит, как фритюрница. Потом — тишина. Вы смотрите друг на друга. Камера дрожит. Песня на фоне — «My Heart Will Go On», флейтовая версия. БУМ. МИЛЛИОН ПРОСМОТРОВ. — Я чувствую, как умирает моя репутация, — медленно произносит Акутагава. — Какая? — отзывается Чуя. — Ты носишь шарф летом. — Он стильный. — Он душный, как ты. — Молчите! — Дазай подаёт знак Камо. — СЦЕНА! ТИГР, ДВИГАЙСЯ! Ацуши, дрожащий, как желе на стрессе, подходит к Акутагаве. Поднимает руки. Кладёт их над его плечами. И… — Мурр, — выдыхает он. Пауза. Мёртвая тишина. — …Что ты, блядь, сделал? — шепчет Акутагава. — Я пытался… мурлыкнуть… — Я убью тебя. — ЭТО ГЕНИАЛЬНО! — кричит Дазай. — ВСЁ, ЭТО ФИНАЛЬНАЯ СЦЕНА! Я ВАС ЛЮБЛЮ, МОИ АКТЁРЫ! ШИП ВОСКРЕС! — Я ухожу, — говорит Акутагава. — Я с ним, — кидает Ацуши. Дверь хлопает снова. — Они вернутся, — говорит Дазай, беря бокал Чуи и отпивая. — Они всегда возвращаются…

***

Премьера, бан и фанаты. Место действия: штаб тик ток-сопротивления. Временно — квартира Чуи. Постоянно — ад на земле. 3:00 ночи. Дазай в халате. Халат в пайетках. На спине написано «режиссёр сломан, но не сдался». Он стоит перед ноутбуком. Рядом Камо — с мешками под глазами, как два чемодана, полных «почему я согласился». — Камо… загружай. — Ты уверен? — Камо… мы прошли путь от стеснительного мяу до угроз убийства в кадре. Это — искусство. Это — жизнь. Это… контент. Клик. Загрузка. Видео уходит в мир. Спустя 17 минут: — ДАЗАЙ, ОНИ НАС ЗАБАНИЛИ! — орёт Камо, тыча в экран. — Тик ток удалил видео за «непонятную эротическую агрессию»! — ОНИ НЕ ПОНЯЛИ СЮЖЕТ! — Дазай хватается за голову. — Это была… метафора! Это было напряжение! Это была драма! — Это был тигр, шепчущий «мяу» готу, который вытащил нож! — ТАК В ЭТОМ ВСЯ СУТЬ! 3:19 ночи. Всё рушится, всё цветёт. Дверь хлопает. Влетает Чуя, злой и одновременно довольный. — Осаму, блядь, оно ВЗЛЕТЕЛО! — кидает на стол пачку распечаток. Дазай сидит. Молчит. Смотрит. И вдруг — как взорвался. Подскакивает, подлетает к Чуе — и просто чмокает его в губы. Быстро. На инстинктах. Потому что мог. Потому что должен был. Чуя моргает. — …Ты совсем ебанулся? Дазай улыбается. Счастливо. Безумно. — Я тебя обожаю. Чуя фыркает, но его уши краснеют. — Иди работай, гений. Пока тебя снова не забанили. Дазай взял распечатки, это оказались фанфики. — Это… — шепчет Дазай, прижимая фанфик к груди, — …награда. — Это ужас, — бросает Камо, — меня уже шипперят с объективом камеры. — Это успех, — поправляет Чуя. — Они просят продолжения. И… сцену с поцелуем. — Поцелуем?.. Дазай медленно поднимает голову. Глаза его сияют. — Камо… запускай съёмку. — Что?! — Мы снимаем “Стеснительный Тигрёнок зажимает в углу Хмурого Гота 2: Финальная сцена. Директорская версия. С фанатским поцелуем.” — Нет. — НЕТ. — НЕТ. (ответы Ацуши, Акутагавы и Чуи — в унисон) — Вы не готовы все… — снова шепчет Дазай, натягивая перчатки и доставая сценарий с пометкой «Поцелуй в тени. Он не хотел. Но хотел».

***

Суд. Место действия: городской суд. Атмосфера — как в дешёвом судебном шоу. Только хуже. Судебный зал. На скамье подсудимых — Дазай Осаму. В роли его адвоката — Камо в костюме тигра (не снимает, потому что «суд — тоже шоу»). Судья медленно снимает очки и говорит: — Господин Дазай, вы обвиняетесь в создании видео, вызвавшего волну фанфиков, 17 психозов и один развод. Что вы скажете в свою защиту? — Это было… искусство. Зал молчит. Затем — шёпот. Потом крик: — ОН ГЕНИЙ! (это фанатка из первого ряда, в футболке с надписью «Тигрёнок и Гот — канон») — Тишина! — орёт судья, стуча молотком. — Покажите доказательства. Экран включается. Все смотрят на отрывок видео: Ацуши (трепеща): «Я… я не знаю, что я чувствую, но…» Акутагава (угрожающе): «Если ты снова мяукнешь — я поцелую тебя.» Дазай (за кадром, шепча): «ГЕНИАЛЬНО.» Пауза. Судья кивает. — Кто писал этот сценарий? — Я. — Дазай встаёт, кидая плащ как драматический Бэтмен. — И я не отказываюсь. Да, я поставил на чувства. Да, я использовал фан-сервис как оружие. Да, я… вдохновил поколение. — Он заставил меня учить «мяу» на разных языках! — кричит Ацуши из зала. — Он использовал мои чувства как кликбейт, — добавляет Акутагава, хмурясь как небо над кладбищем. — Он попросил меня сыграть саундтрек на флейте носом, — срывается Чуя. — НОСОМ, БЛЯДЬ. — А вы видели просмотры? — Дазай кидает распечатку: «#ТигроГот — 13,5 миллионов» «Топ-1 TikTok-драма» «Развод по сценарию: фанфик стал реальностью» Судья качает головой. — …По всем законам — вы, Дазай Осаму, виновны. Пауза. — В ТОМ, ЧТО НЕ СДЕЛАЛИ СЕРИАЛ. В зале — тишина. Потом — сначала одинокий хлопок. Потом второй. Потом весь зал встаёт и аплодирует, визжит, кто-то кидает на сцену мягкую игрушку в виде тигрёнка с готическим шарфом. Судья медленно снимает мантию. Под ней — футболка с принтом «Стеснительный Тигрёнок зажимает Хмурого Гота — мой кинг». В зале — взрыв аплодисментов. Камо падает на колени. Ацуши бьётся головой об стену. Акутагава исчезает в облаке чернил (это просто дымовая шашка, но звучит красиво). Чуя уже курит, не вставая. ПРИГОВОР: Запустить полноценный фан-сериал. Выдать Камо премию за страдания. Вынести «мяу» в отдельный звук на TikTok. Дазай медленно поворачивается к Камо, сияя. Камо бледнеет, как привидение. — Нет. Нет. НЕТ! — ДА. — говорит Дазай, обнимая его за плечи. — Камо… запускай съёмку. Камо всхлипывает. Фанаты визжат. Чуя, сидящий на галёрке с бутылкой сидра в руке, устало закрывает лицо ладонью. — Я говорил, — бормочет он, — что вы все к чертям ебанутые. Выйдя из суда, Дазай смотрит в небо, будто говорит с музой. — Я не проиграл. Я просто… превзошёл себя. — Я ненавижу тебя, — говорит Чуя, снимая свои солнцезащитные очки. — А они любят. А это главное.

***

Интервью и первый официальный постер. Место действия: студия телешоу «Утро с фандомом». Ведущая — одержимая. Гости — измученные. Постер — взрывает мозг. — Доброе утро, фанаты и фанатки! Миллениалы с ипотекой и зумеры с шизой! Пережившие инфоцыган и ставшие ими! Активисты за всё хорошее и тролли за всё остальное! — орёт в камеру ведущая, женщина с глазами, полными огня, и кофейной кружкой с надписью «I ship it, therefore it exists». — Сегодня у нас в студии легенды: автор скандального видео, человек-оркестр, режиссёр трагедии и комедии — Дазай Осаму! Бурные аплодисменты. — С ним — звёзды проекта! Сладкий тигр, который мяукнул — Ацуши Накаджима! — И его заклятый готичный враг — Рюноскэ «Я убью вас всех» Акутагава! Аплодисменты стихают, потому что Акутагава только что взглядом сжёг одну из камер. — Первый вопрос, — говорит ведущая, пододвигая микрофон. — Как вы вообще согласились на это? — Я не согласен, — отвечает Акутагава. — Я просто просыпаюсь и вижу, что стал мемом. — Я сказал “мяу”, — шепчет Ацуши, то ли краснея от стыда, то ли бледнее от абсурда. — ОН СКАЗАЛ “МЯУ”, — вторит ведущая, чуть не плача. — А потом ты посмотрел на него так… ТАК! — Я смотрел с отвращением, — сухо говорит Акутагава. — Именно! Канонное отвращение! — кричит фанатка из зала. — Осаму, расскажите, как пришла идея? — Я ел пудинг. И вдруг понял: мир не готов. А должен быть. — К чему? — К мягкому тигру и агрессивному готическому эстетизму в одном кадре. — Гениально. — Я знаю. Оператор приносит постер. Огромный. Потрясающий. Абсолютно нелепый. Постер: На фоне луны — Ацуши в тигрином прыжке. Акутагава — прижат к стене, глаза яростные, волосы развиваются на ветру. Внизу надпись: “Он не хотел мяукать. Но мяукнул. Он не хотел чувств. Но почувствовал.” «СТЕСНИТЕЛЬНЫЙ ТИГРЁНОК 2: КРОВЬ, МЯУ И ПОЦЕЛУЙ В ТЕНЬ» В углу: “режиссёрская версия: 3 часа и один удушающе-длинный взгляд” — Осаму, вы поняли, что создали? — шепчет ведущая, почти на слезах. — Конечно, — говорит Дазай. — Я создал больше, чем фильм. Он смотрит в камеру. — Я создал фандом, который не забудут до самой смерти.

***

Красная дорожка. Место действия: Премия «Золотой Шип», красная дорожка. Звезды, вспышки, камеры. Всё, как в лучших традициях звёзд. Героев шоу ждёт главное событие сезона — премия «Золотой Шип». Вся эта суета кажется идеальной оберткой для следующей битвы за титул «Лучший фильм года». А Дазай? Он — гениален. Он был готов ко всему. — И вот, мы видим… — голос ведущего в микрофон. — Не просто актеров, а… символы поколений. Люди, изменившие фандом. Люди, которые… живут этим. — Дазай! — кричит фанатка в первом ряду, хватая за руку свою подругу. — Это тот самый Дазай, который заставил их поцеловаться! Вспышки огней. Камеры мигнули. И вот они — звезды. Ацуши в костюме тигра, Акутагава в чёрном пальто, с его аурой «я вас всех сожгу». И Дазай, как главный режиссёр, просто… сияет. — Мы сделали это, — говорит Дазай, его голос слышен в каждой частице воздуха. — Мы не просто мемы. Мы — культ. Публика начинает аплодировать, но не все довольны. — Эй, ты что, прикалываешься?! — слышится в зале. Это поклонники старой школы, у которых всё-таки был один вопрос: «Где поцелуй?» Внезапно — утечка. На экране появляется сцена, которую никто не ждал. Она была частью того самого постера, который остался за кадром. Сцена с поцелуем. Ацуши и Акутагава, стоящие рядом друг с другом. Тигрёнок, сжимающий кулаки. Гот, почти беззвучно шипящий. И момент. Момент, когда они приближаются. Это не был настоящий поцелуй. Это была конфронтация. Но, чёрт возьми, она была настолько близка. Камера ловит их дыхания. Экспрессия на лицах — настолько насыщена, что даже чёрная тень вокруг них начинает казаться символом невыразимой связи. Комментаторы взрываются. — Я знал! Они это сделали! — Ребята, это не просто момент. Это… НОВЫЙ КАНОН! Ведущий, заметив утечку, теряет сознание от смеха. — Поймите, это было не по сценарию! Мы не хотели… мы не планировали этого! — говорит он, плача от смеха. Дазай только улыбается, его лицо не выражает ничего, кроме победы. Это была не просто утечка. Это было творчество, в котором, как всегда, он был на шаг впереди. — Друзья, — говорит он с грацией, — поцелуев не будет. Но… пусть эта сцена останется в ваших сердцах. толпа взрывается аплодисментами.

***

Легенда не умирает, мемы живут! Место действия: Кафе, где никогда не бывает спокойствия, потому что на этой планете нет места для тишины. А мемы? Мемы не умирают. — Они выложили сцены, — говорит Чуя, стуча пальцем по экрану телефона. Он сидит в углу кафе, на коленях у него чашка кофе, но его взгляд пронзают гиперссылки. — Я не понимаю, что происходит, — говорит Акутагава, сжимая чашку так, что стекло начинает трещать. — Мы оба выглядели как идиоты. — Это потому что ты выглядел как идиот, — отвечает Дазай, бросая взгляд на экран телефона. — Ацуши — это мило. Ты — это… опасно. — Но это всё… это просто сцена для сиквела. Мы все, черт возьми, теперь жертвы канона! — Чуя кидает взгляд на своих товарищей. — Это стало… мемом. Мы — мем. МЕМ! Дазай смеётся, как сумасшедший гений. Он уже приучился к такому. Никаких «обычных» дней в его жизни. — Послушайте, всё просто. Мы — искусство. Легенда. Это было настолько влиятельно, что даже… моя мама теперь понимает, что происходит. И она спрашивает, как тебе было в роли Тигра. — Я не могу поверить, что это становится трендом, — говорит Ацуши, застенчиво отводя взгляд. — Это невозможно. Я не думал, что это когда-нибудь случится. — Ты думал, что будешь тигрёнком в тайне? — спрашивает Дазай, его улыбка ширится. — Мы все вели себя как простые люди, а теперь ты и я, мы — бессмертные. Запомни, Ацуши, мемы — это не просто тренды. Это культ, который не умирает. — Заткнись, Дазай, — шипит Акутагава, но видно, как в его глазах отражается раздражение и признание. В ту же секунду, когда они пытаются осмыслить свой новый статус мемов, кафе внезапно наполняется людьми в костюмах. Тот самый, легендарный момент — фанаты в костюмах Тигрёнка и Гота начинают фотосессию прямо у них за столом. Кто-то снимает видео, кто-то аплодирует. Чуя стесняется, Акутагава выглядит как распалённый вулкан, готовый испепелить всё своим взглядом. — Я не могу, — говорит Чуя, почти задыхаясь. — Мы всё ещё просто дети! Почему они все такие страстные? — Мемы делают людей страстными, — отвечает Дазай. — Вот почему мы никогда не будем обычными. Позже. Весь интернет взрывается. Каждое фото, каждый видеофрагмент, где Ацуши и Акутагава занимаются косплеем, обсуждается, шипперится, цитируется.

***

Финальный акт. Ночь. Тишина. Казалось бы, всё затихло. Фандом уснул. И всё закончилось. Ацуши сидит у окна. В руках — телефон. На экране — мем: «Он прижал его к стене не потому, что хотел — а потому что сценарий так сказал. Но глаза сказали другое.» — Я… выглядел нормально? — вдруг спрашивает он в темноту. Неожиданно. — Нет, — отзывается с дивана голос Акутагавы. — Ты выглядел так, будто родился в дешевом яое написанный семиклассницей. — А ты выглядел так, будто готов кого-то убить за сантиметр ближе, — вздыхает Ацуши. — Я был готов. Я всё ещё готов, — угрожающе говорит Акутагава, но тон у него ленивый. Он лежит, уставившись в потолок, укрытый пледом. Он носит плед теперь постоянно. Фанаты говорят, «гот согрелся». В другой комнате: Дазай, сидящий на полу посреди сценариев, фанартов и распечаток отзывов с фанфиковых платформ. Он перечитывает: «Я не ожидала, что мем станет моей новой религией. Эта сцена изменила меня. Теперь я — Тигрёнок. Мой муж — Гот. Спасибо, режиссёр.» — Они понимают, — шепчет он, блаженно улыбаясь. — Они все понимают… — Осаму, иди спать, — орёт Чуя из кухни. — Ты не бог! Это просто недоразумение, выросшее в фанфик! — Именно, — шепчет Дазай. — Это и есть искусство. На следующее утро: Пока все делают вид, что это было просто приключение, интернет поднимает новый тренд. Появляются: СтикерыБрелоки «СТЕСНИТЕЛЬНЫЙ ТИГРЁНОК» Новая категория на AO3: “Мяу, но с драмой” А фанаты всё шипперят, рисуют и шепчут: «Помнишь, как он прижал его к стене?» — «А ты помнишь, как он сказал мяу?..» ЗАВЕСА. КОНЕЦ. ( или только начало?) *P.S. Coming soon: «СТЕСНИТЕЛЬНЫЙ ТИГРЁНОК: НАЧАЛО ПУТИ» (режиссёрская версия от Дазая, запрещённая к показу во всех странах, кроме фикбука)