Мое личное успокоение

Сотни тысяч теней смотрят на него пристальным взглядом, столько же голосов повторяют ему, что он скоро умрет. Сила, которой он питался, разорвала узы скованных ног и заставила их бежать. Бежать, пока слова всех не выветрятся из его головы, пока его не сломали, пока он еще может пытаться выжить. Резкие попытки двигаться и отпираться руками были неудачными. Его уже схватили и удерживали на краю пропасти, не давая выбраться из хватки, толкая его в самое дно. Он не умрет — он будет жить, жалкой оставшейся жизнью, пока его будут преследовать по пятам. Это даже хуже, чем кончина. Что вытянет его в случае падения? А вернее — кто? Это было очевидно, но казалось нереальным… а может быть, и нет. Один единый голос прорвался сквозь монотонное бормотание. Он велел то, что вытянет его из кошмара, то, что означает защиту и безопасность. — Абрам, — тихо, но будто громом среди ясного неба прозвучал голос. Его голос — и это было главное. Он заглушил тысячи других голосов и теней. Парня отпустило — он больше не умирает. По крайней мере сегодня. Лишь один человек мог повлиять на него так. Открыв глаза и немного проморгавшись, он устремил взгляд на фигуру напротив. Сквозь небольшое окно бил лунный свет, и Джостен узнал человека. Но это не отменило небольшого вздрагивания. Тело ощущалось мерзко-липким, дыхание было сбитым, но сейчас это было неважно. Главное — что в него прилетело что-то тяжелое и знакомое. Пальто. Эндрю двинулся к двери с явным, но несказанным предложением. Но даже без слов его можно было понять — по крайней мере Нилу. Их вербальная связь заключалась в считывании жестов, повадок и мимики. Один взгляд говорил больше любых слов. Не спеша, Нил накинул поверх футболки кофту, потом пальто, а спортивные штаны, которые он использовал как пижамные, решил оставить — на улице не должно быть настолько холодно. В мыслях еще звучали отголоски сна, и он невольно сутулился, словно желая стать незаметным. От каждого шороха его плечи напрягались до невозможности. Может, сознательно он понимал, что все закончилось, но отпустить до конца он не мог. Путь по лестнице вел вниз, что было странно — Нил ожидал, что они поднимутся на крышу. Но Эндрю снова удивил: он придумал что-то даже лучше. В машине веяло морозным холодом, знакомая спинка сиденья подпиравала его. Нужно было убедиться: машина не та. Не та, в которой его истязали, оставив жуткие шрамы. Пока он раздумывал, Нил даже не заметил, как они отъехали достаточно далеко от общежития. Джостен уставился в одну точку минут на пятнадцать, пока невесомое прикосновение знакомой руки к плечу не вернуло его к реальности. Вид за окном — дорога, маленькие здания, мелькающие мимо, — отвлекал его достаточно, чтобы не погружаться в тяжелые мысли. Постепенно остатки кошмара отступали. Плечи заметно расслабились, он громко выдохнул. Ему стало легче. Эндрю за рулем выглядел до жути знакомо. Этот факт окончательно успокоил Нила. Ему хотелось что-то сказать... Но что? Вряд ли Миньярду нужны были слова благодарности. И все же он не удержался и тихо произнес: — Спасибо. Эндрю никак не прокомментировал его слова, но и не проигнорировал. Проехав еще минут двадцать в приятной тишине, он съехал на обочину, вышел из машины, доставая сигареты. Немного поколебавшись, Нил вышел за ним. Миньярд стоял, опершись о капот, его взгляд был устремлен вдаль и ничего не выражал. В руках тлели две сигареты, одну из которых он протянул Нилу. — Тебе не за что меня благодарить, — произнес он незаинтересованным голосом. Небольшая ухмылка появилась на губах Джостена: — Есть за что. И ты это знаешь, — ответил Нил. Щелчком отбросив сигарету, Миньярд развернулся к нему, некоторое время вглядывался в его лицо, а затем заключил его голову в ладони и потянулся вперед. Поцелуй был вполне ожидаем, и Нил ответил с таким же рвением. Он наслаждался этим жадным желанием Эндрю оставить след на его губах. Когда воздух закончился, Нил отстранился, тяжело вздохнув, и с легкой насмешкой процедил: — У тебя тактика — затыкать меня поцелуем? Казалось, что Эндрю закатит глаза, но он только поцеловал Нила еще раз, коротко бросив: — Заткнись и не беси меня. И Нил выполнит это условие — лишь бы Эндрю продолжал его целовать.