Вмешательство в жизнь комнатных растений

Растения Кроули - самые роскошные, зелёные и красивые в Лондоне. А ещё они самые испуганные. Во всяком случае, большинство из них. Дело в том, что Кроули - демон, верно, очевидно, в этом нет никаких сомнений, но он не глуп, в отличие от некоторых других демонов, которых он мог бы назвать. Ему нужен страх, чтобы держать свои растения в узде, чтобы они хорошо росли, потому что даже если бы он им нравился (а он им не нравится, демонов не любят, их боятся), даже растения не стали бы делать что-то только потому, что он им нравится. Никто никогда этого не делал. Даже Азирафаэль - его друг только потому, что он полезен, а ангел значительно умнее, чем кучка ленивых растений, которые научились быть полуразумными только потому, что он их заставил. Нет, ему очень нужно, чтобы его растения боялись, но было бы глупо, жестоко и неразумно избавляться от них только потому, что они не идеальны. Поэтому, когда у растения появляется какое-то несовершенство, он кричит на него, относит на кухню и ставит на стол. Затем, к полному замешательству растения, он достаёт из холодильника кочан салата и пропускает его через измельчитель отходов, которым пользуется только для устрашения. Затем он достаёт пустой горшок из-под раковины и возвращается в комнату с растениями, чтобы похвастаться им. К тому времени, как он возвращается на кухню, растение, которое он там оставил, уже не выглядит растерянным и совсем не боится его. То, что он делает с растениями потом, зависит от обстоятельств. Обычные растения он переставляет в основном наугад, просто разъезжая с ними, пока не найдёт подходящее место. Это настоящая демоническая деятельность. Он склонен выбирать в основном места, где проходит много людей - офисы, комнаты ожидания, больничные палаты и тому подобное. Там с большой вероятностью найдётся кто-нибудь с аллергией. Он написал для Ада целый доклад об аллергии, лекарствах от аллергии и обо всём, что с этим связано; за это его похвалили. Для менее распространённых видов он специально выбирает места. Некоторые отправляются в питомники, некоторые - в ботанические сады. Некоторые из самых редких видов он даже пронёс в "Кью"; как оказалось, пара из них были видами, которые ранее считались вымершими или были совершенно неизвестны. Он очень гордится этим, что, по его мнению, очень хорошо. В конце концов, гордыня - это грех. Очень редко он заводит себе растение. Обычно он сохраняет те, которые сам вырастил из семян, потому что, благослови его Бог, после всех тех усилий, которые он потратил, заботясь о них и заставляя их расти должным образом, он не собирается просто выбрасывать их в тот момент, когда что-то впервые пойдет не так. Это было бы просто... кто делает это? Никто не умный, вот кто. В любом случае, они довольно быстро восстанавливаются после своих проблем. На самом деле, даже несмотря на то, что они его не боятся, когда он ругает их (тихо, чтобы те, кто находится в главном помещении с растениями, не услышали) и говорит им, чтобы они перестали бездельничать и поработали лучше, они всё равно это делают. Должно быть, это связано с тем, что он где-то читал о дрессировке, вероятно, в том же журнале, из которого он почерпнул идею разговаривать с растениями. Он ругает их, и они процветают. Возможно, это сработало бы, даже если бы он просто поговорил с ними о погоде, о новом фильме про Бонда или о чём-то ещё, если бы он использовал подходящий тон голоса. Это чертовски странно, если вы спросите его, но что бы ни сработало, это работает. Теперь у него есть растения, которые раньше принадлежали ему и были разбросаны по всему Лондону. Если он сосредоточится, то сможет почувствовать их, узнать, где находится каждое растение, к которому он когда-либо прикасался, и как у них дела - все они, естественно, процветают. Насколько он может судить, это нормально. Он воздействовал на них, влиял на них, поэтому логично, что они каким-то образом остаются с ним связаны. Ещё более странным кажется то, что у него, похоже, развилось более общее чувство, связанное с растениями, и иногда растение, которое никогда не было его собственным, просто зовёт его. Он идёт или едет по улице и вдруг каким-то образом понимает, что неподалёку есть растение, за которым никто не ухаживает, и оно вот-вот погибнет не по своей вине. Он чувствует эти растения так, словно они принадлежат ему, хотя на самом деле это не так - по крайней мере, до тех пор, пока он не принесёт их домой. Потому что именно это он и делает. Часто, но не всегда, это происходит, когда он пересаживает одно из неудачных растений. Это удобно, должен признать он. Ему не приходилось покупать растения десятилетиями. Конечно, время от времени он делает покупки, когда ему вздумается, но даже если бы он этого не делал, его комната с растениями всё равно была бы заполнена. К тому же он считает, что всё это считается демонической деятельностью. В конце концов, воровство это тоже грех: он не спрашивает у некомпетентного владельца растений, можно ли их забрать, а просто хватает их, и, конечно, людей раздражает, когда их собственность исчезает без объяснения причин. Каким бы ни было состояние нового растения, к нему не проявляют особого внимания. Он ставит его в комнате с растениями, обычно на место, которое раньше занимало последнее растение, которое он пересадил, и строго сообщает ему, что теперь за ним будут должным образом ухаживать, так что ему лучше исправиться, иначе... и оставляет задачу сообщить новоприбывшему о том, какого поведения от него ждут, на других растениях. К следующему сеансу криков новое растение уже так же напугано, как и остальные. В любом случае, это справедливо - все его растения были в довольно плачевном состоянии, когда он их только получил. Нет никакого смысла использовать уже идеальное растение в качестве отправной точки; ему некуда было бы расти, кроме как вниз, и он просто обрекал бы его на неудачу.

***

Во всём Лондоне есть только одно растение, на которое Кроули никогда не кричит. Разумеется, оно принадлежит Азирафаэлю. Он подарил её ангелу в 1800 году на открытие книжного магазина, как своего рода подарок на новоселье. Ничего особенного, просто маленькая комнатная лилия в маленьком горшке, которую он выбрал в основном потому, что она простояла бы немного дольше, чем срезанные цветы. "Может быть, Азирафаэль посмотрит на неё и вспомнит о нём", - подумал он. Скорее всего, нет, но всё же он мог надеяться. Затем, по разным причинам, он нечасто видел Азирафаэля после того, как подарил ему растение, и никогда не встречал его в книжном магазине. Так что прошло почти полтора столетия, прежде чем он увидел его снова. Это было в 1941 году. Он вообще не собирался заходить в книжный магазин, он просто хотел отвезти Азирафаэля домой, а потом вернуться к себе, где он мог бы справиться с жгучей болью в ногах, не беспокоясь о такой мелочи, как достоинство; но Азирафаэль заметил, что он хромает, и настоял на своём, и... что ж, Кроули никогда не мог отказать ангелу ни в чём. И вот он, прихрамывая, вошёл в книжный магазин и направился в подсобку, как ему и было сказано, но замер в дверях. - Э-э, ангел? Это... - Сядь сюда, Кроули, и сними ботинки, - рявкнул Азирафаэль из кухни; Кроули поспешил подчиниться, - что?.. - Растение, - сказал Кроули, опускаясь в кресло и не в силах сдержать вздох облегчения от того, что наконец-то сел, и стон боли от того, что снял ботинки. Его носки, казалось, намертво приросли к ногам, - это то, что я тебе дал? - О, да, - Азирафаэль вошёл в подсобку с большим тазом воды и очень мягкими на вид полотенцами, перекинутыми через руку,- это Офелия. Конечно, ангел назвал его в честь персонажа из проклятого "Гамлета". Оно выросло по-настоящему огромным - даже выше него, с множеством блестящих листьев и цветов, каждый из которых был шире его ладони. Ему также показалось, что она как-то странно смотрит на него. - У меня такое чувство, что я ей не очень нравлюсь. - Не будь смешным, Кроули, она же растение, - сказал Азирафаэль, ставя таз перед креслом, - она не... о, твои бедные ноги. Азирафаэль опустился на колени перед Кроули, и этот образ надолго запечатлелся в его памяти. Они больше не говорили о растении. Азирафаэль отвлекал Кроули рассказами о своих подвигах во время работы в британской военной разведке, стараясь изо всех сил позаботиться о его ногах. Конечно, со священными ожогами мало что можно было сделать, но благодаря обезболивающей мази, которую ангел каким-то образом раздобыл, вину, которым он его угощал, и разговору Кроули закончил ночь с гораздо меньшей болью, чем в начале. Было приятно снова оказаться в компании Азирафаэля. Позже, с помощью чувства растений, которое он развил в себе после того, как начал сам выращивать растения, он немного лучше узнал Офелию. Дело было не в том, что она не любила именно его, а в том, что она не любила никого, кроме Азирафаэля. Оно обрело полуразумность, находясь рядом с ангелом, точно так же, как растения Кроули обрели разумность, находясь рядом с ним. Именно от Азирафаэля растение переняло манеру поведения, а Азирафаэль не очень-то любил, когда кто-то заходил в его книжный магазин. Как только Офелия поняла, что Азирафаэль не возражает против визитов Кроули и что Кроули не заинтересован в покупке книг Азирафаэля, её отношение к нему немного смягчилось. По крайней мере, он так думает. Даже после десятилетий знакомства с ним, пытаться понять его - всё равно что пытаться зачерпнуть пригоршню воды: чем сильнее он пытается ухватиться за неё, тем больше она ускользает сквозь пальцы. Это действительно уместно. Это логично. В конце концов, это растение Азирафаэля, и, как и в случае с самим Азирафаэлем, Кроули может подобраться к нему только так близко, но не дальше.

***

За два столетия, что Офелия принадлежала Азирафаэлю, она только процветала. Вот почему Кроули так удивлён, когда Азирафаэль звонит ему через неделю после предотвращённого Армагеддона и просит о помощи. - Я не знаю, что не так, - говорит Азирафаэль, - она увядает и чахнет, но я ничего не менял. Ей же не может быть жарко, да? Я поливал её два дня назад, почва всё ещё влажная. Ты так хорошо разбираешься в растениях, все твои так прекрасны... может, ты придешь и посмотришь? Если, конечно, это не слишком хлопотно. - Никаких проблем, ангел, - отвечает Кроули. Он не видел Азирафаэля целую неделю, с тех пор как они обедали в "Ритце"; он старался не мешать ангелу, ждал, когда тот позвонит. После всего, что случилось, он не хочет быть слишком настойчивым, - я сейчас приеду. Спустя пять минут, несколько нарушенных правил дорожного движения, одно крупное и четыре мелких демонических чуда, он оказывается в книжном магазине. Через витрину он видит, как Азирафаэль взволнованно расхаживает взад-вперёд; но как только он входит, ангел перестаёт расхаживать и улыбается ему, и чёрт возьми, Кроули готов сделать что угодно ради этой улыбки. - О, Кроули, - вздыхает Азирафаэль, - спасибо, что так быстро пришёл. Я очень надеюсь, что ты сможешь ей помочь. - Не волнуйся, она... я имею в виду её, - быстро поправляется он, - её вид довольно вынослив. Мы быстро приведём её в форму, обещаю. Проблема в том, что, пообещав это, он на самом деле не может найти ничего плохого в Офелии. Она резко увядает, как если бы была обезвожена, но почва в её горшке действительно всё ещё влажная. Даже проверка с помощью его чувства растений ничего не даёт: она так же счастлива и довольна, как и всегда, то есть не более раздражительна, чем обычно. - Что-нибудь? - спрашивает Азирафаэль, взволнованно зависая. - Наверное, ей просто нужно пересадить её в другой горшок, - говорит Кроули, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком неуверенно, - ты давно это не делал, да? - Э-э-э, - Азирафаэль выглядит немного виноватым, - я просто увеличивал её горшок, когда он казался ей слишком маленьким. Разве я не должен был этого делать? Может, в этом дело, как думаешь? - Нет, если бы дело было в чудесах, это случилось бы раньше. Но ты давно этим не занимался? Азирафаэль качает головой. - Тогда, наверное, ей немного тесно. Но давай сделаем всё как положено. Пойдём... мы идём в садовый центр.

***

Садовый центр, хоть и большой, но не очень просторный, это место, куда Кроули регулярно ходит, так что им не составляет труда найти горшок подходящего размера и несколько пакетов с почвенной смесью, а также несколько основных инструментов. Затем, пока они стоят в очереди на кассу, Азирафаэль отходит посмотреть на полки с импульсивными покупками и возвращается с двумя маленькими цикламенами, белым и тёмно-красным. Кроули поймал себя на мысли о викторианском языке цветов, поморщился и понадеялся, что Азирафаэль не знает о нём; а через мгновение отругал себя за эту мысль. Ангел доказал, что может быть довольно прямолинейным, когда хочет, чтобы Кроули отступил; он бы не стал использовать растение с двусмысленным значением, а просто сказал бы прямо. Азирафаэль протягивает ему растения. - За ними легко ухаживать? Я давно думал, что хочу добавить в книжный магазин немного красок, а эти растения прекрасны. Кроули берет их у него и бегло читает этикетки. - Да, просто следуй инструкциям, они довольно подробные. Если они доставят тебе какие-либо проблемы, позвони мне, но они не должны. Я имею в виду, кто... - ему удается вовремя проглотить слова. "Кто не преуспел бы в твоем присутствии", - чуть было не сказал он. Вероятно, Азирафаэлю неинтересно это слышать, и определенно слишком быстро. Может быть, еще через несколько столетий, - кто лучше позаботится о растениях, чем бывший хранитель Эдема, верно? - Ах, дорогой, ты же знаешь, что я не имею к этому никакого отношения. У меня нет особых навыков, в отличие от тебя. - Ты довольно долго поддерживал жизнь Офелии. - А теперь она увядает, - бормочет Азирафаэль, - и я понятия не имею, что не так. Если бы тебя здесь не было... - Ты бы что-нибудь придумал, - мягко говорит Кроули. - И всё же, - Азирафаэль улыбается, - я рад, что ты здесь. "Азирафаэль просто заботится о благословенном растении", - говорит себе Кроули, пока они расплачиваются за покупки и идут к Бентли. Вот и всё. Если бы ангел был заинтересован в каких-либо отношениях с ним, кроме вежливого дружелюбия, он бы дал ему знать. И всё же... - Пообедаем перед возвращением? Неподалёку отсюда есть прекрасное итальянское заведение. Азирафаэль снова широко улыбается ему. - Давай.

***

Пересадка работает. Они делают это вместе, Кроули направляет руки Азирафаэля и показывает, что нужно делать, а сам в это время ругает себя за то, что у Азирафаэля будет на одну причину меньше, чтобы звать его в будущем. А потом Кроули позволяет Азирафаэлю уговорить его остаться (хотя это не так уж сложно) и они заказывают еду на вынос, а вино и разговор длятся до глубокой ночи и почти до утра. К тому времени, как Кроули возвращается домой, всё ещё опьяненный улыбками Азирафаэля, Офелия уже выглядит менее подавленной. Проходит неделя, потом ещё одна. Азирафаэль не звонит, и, конечно, Кроули тоже не звонит ему. Очевидно, что ангел хочет побыть один. Проходит ещё неделя, и тогда Азирафаэль действительно звонит. Офелия снова увядает. - Может, ей нужны удобрения, - говорит Кроули, - я принесу немного. Он так и делает. Офелия оживляется. Кроули и Азирафаэль вместе идут на прогулку, потом ужинают, а потом, конечно, выпивают в книжном магазине. Это прекрасно. Кроули возвращается к себе домой. Проходит неделя. Они не звонят друг другу. Ещё одна неделя. Азирафаэль звонит. Офелия снова увядает.

***

- Честно говоря, ангел, у меня уже закончились идеи, - Кроули хмурится, осторожно поглаживая увядающие листья Офелии, - я перепробовал всё, что знаю. Кажется, ничего не помогает. - И становится только хуже, - печально говорит Азирафаэль. Так и есть. Когда всё это началось, Офелия увядала раз в две-три недели, а теперь это происходит каждые два-три дня. - Я мог бы попытаться исцелить её. Я нечасто лечу растения, и не знаю, сработает ли это, но я мог бы попробовать, - хотя он сомневается, что это что-то даст. Его чувство растений по-прежнему говорит ему, что с ней всё в порядке, и раньше оно никогда не ошибалось. - О, а ты можешь? - глаза Азирафаэля широко распахнуты и полны надежды. - Если только... ей не грозит опасность, не так ли? Если это не сработает? - Нет, никакой опасности, если это разовая акция. Либо это сработает, и ей станет лучше, либо нет, и ей не станет хуже. Если ты будешь постоянно поддерживать здоровье растения, оно привыкнет и начнёт лениться, и тогда у него будут проблемы... оно не выживет самостоятельно, - он совершил эту ошибку однажды, и только один раз, - но один раз это нормально. Иногда это необходимо. Осторожно, следя за происходящим с помощью своего растительного чувства, он вливает исцеляющее чудо в Офелию. Энергия проходит через всё растение, выискивая всё, что может быть не так, и не находит абсолютно ничего, что нужно было бы исправить. ...но, тем не менее, Офелия очень быстро приободряется. Широкая улыбка Азирафаэля, полная облегчения, ослепительна в своей яркости.

***

Сказать, что у Кроули раскалывается голова, значит сильно преуменьшить. Прямо у него под окном умирает растение, и оно уже несколько дней просит о помощи, а он не может. Обычно он бы уже взялся за него, но оно в церкви. В последний раз он был в церкви в 1941 году, когда спасал Азирафаэля, и ему потребовались месяцы, чтобы полностью восстановиться после этого. Он не... это плохо кончится. Он не может. Никто не ждёт от него - ну, растение явно ждёт, но растение не знает. Его нельзя в этом винить. Он мог бы просто позвонить Азирафаэлю и спросить - нет. "Эй, ангел, я знаю, что ты совсем не хочешь проводить со мной время, но не мог бы ты, случайно, украсть для меня растение из церкви?" Нет. Глупая идея. Лучше не надо. Может быть, ему стоит просто вздремнуть. Это могло бы помочь.

***

Стук в дверь разбудил его вскоре после того, как ему наконец удалось заснуть. И это был такой приятный сон. Он уже чувствует, как к нему возвращается головная боль. - Кроули? - Азирафаэль? - Кроули выбирается из постели, щёлкает пальцами, чтобы переодеться из пижамы в обычную одежду, и направляется к двери. Странно, что Азирафель просто пришёл к нему домой. Конечно, он всегда желанный гость, и Кроули надеется, что ясно дал это понять, но Азирафель всегда звонит первым, и они всегда встречаются в книжном магазине. Единственным исключением была ночь после предотвращённого Армагеддона. - Что случилось? Он открывает дверь. Азирафаэль стоит там, выглядя совершенно несчастным, и держит в руках горшок с Офелией. Растение полностью увяло. - Прости, - говорит Азирафаэль, - я должен был позвонить, я просто... сегодня утром она была в порядке, но потом я отвлекся на книгу на несколько часов, а когда поднял взгляд... она ведь не умерла, да? - Это не так, - быстро успокаивает его Кроули. Он ясно чувствует Офелию своим растительным чутьём, и с ней всё в порядке. Даже больше - она процветает. Она в лучшей форме, чем когда-либо. Просто она выглядит хуже, чем когда-либо. Всё это складывается в картину, которая ему не очень нравится. - О, слава Богу, - говорит Азирафаэль, - ты можешь ей помочь? - Да, - он почти уверен, что сможет, по крайней мере. Может, это просто головная боль, но он считает, что пришло время хорошенько покричать, - но... - Но? Но он не хочет, чтобы Азирафаэль видел, как он это делает. - Вообще-то я надеялся, что ты окажешь мне услугу. - Всё, что угодно, - тут же отвечает Азирафаэль, - что тебе нужно? - Ах, ничего сложного... давай, заходи, отдай её мне, не стой столбом, - он осторожно забирает Офелию из рук Азирафаэля и заводит его внутрь, - я собирался спросить тебя завтра, но ты всё равно здесь, так что... э-э-э... ты знаешь церковь в двух кварталах отсюда? - Да, - осторожно отвечает Азирафаэль. Кроули не может его винить. - Там есть растение, которое я хочу, и, конечно, я не могу достать его сам. Я подумал, может, ты сможешь помочь. Азирафаэль хмурится. - Ты хочешь, чтобы я украл растение из церкви? Сейчас? - Пожалуйста. - Я... хорошо. Я не понимаю, но всё хорошо, - Азирафаэль кивает, - я доверяю тебе. Что это за растение? - Ты поймёшь, когда увидишь, - он не может толком описать это, потому что сам никогда этого не видел. Конечно, он мог бы просто сказать Азирафаэлю, чтобы тот схватил умирающего, но если он достаточно хорошо знает ангела (а после шести тысяч лет он надеется, что знает), то всё равно схватит именно его. Если не вдаваться в подробности, Азирафаэль не будет задавать вопросов. - Хорошо, - снова говорит Азирафаэль, - полагаю, мне лучше уйти. Кроули кивает. - С Офелией всё будет в порядке, я обещаю. - Спасибо, - Азирафаэль улыбается ему (немного грустно, не так ярко, как обычно, но всё же улыбается) и исчезает, оставив после себя всплеск энергии, указывающий на чудо. Верно. Это должно дать ему около пяти минут. Он заносит Офелию в оранжерею и не слишком аккуратно, с громким стуком, опускает на пол. - Ладно, ты, переросток, жалкое подобие комнатного растения. Я не знаю, в какую игру ты играешь, но это прекратится прямо сейчас. Ты без причины расстраиваешь Азирафаэля, и я больше этого не потерплю. Офелия просто сидит и выглядит поникшей. - Я вижу, что ты просто притворяешься, понимаешь. Ты хочешь оказаться в мусоропроводе? Ты этого хочешь? Потому что именно это случается с непослушными маленькими комнатными растениями, которые не делают то, что им чертовски хорошо сказано! Крик эхом разносится по комнате; его растения, как и следовало ожидать, начинают трястись. Офелия просто сидит неподвижно. Он мог бы поклясться, что она смотрит на него в упор. Кроули вздыхает. - Да, это не такая уж и угроза, когда ты знаешь, что я не собираюсь этого делать, не так ли? - говорит он с иронией, - не могу избавиться от тебя, не расстроив ангела. Ну же. Дай мне хоть подсказку. Зачем ты это делаешь? Очень медленно, не оставляя сомнений в том, что она делает это намеренно, Офелия расправляется, её листья и цветы возвращаются к своему первоначальному виду. - Верно, - Кроули скрещивает руки на груди и хмуро смотрит на неё, - говори. Офелия шуршит. Большой пучок листьев собирается в комок и твёрдо указывает сначала на Кроули, а затем на входную дверь. Кроули заикается. -Что... нет! Я никуда не уйду, это моя квартира! Листья Офелии ненадолго опускаются, создавая впечатление, что она бы разочарованно вздохнула, если бы это было физически возможно. - Что ж, тогда выражайся яснее. Офелия пересаживается, выставляя вперёд два цветка и один лист и складывая их в нечто, очень похожее на ангела: лист образует тело, а цветы - крылья. - Азирафаэль? Что с ним? Офелия выносит вперёд два листа и цветок и складывает их в одну форму. - Я думаю, это из-за меня. Офелия шуршит, и форма ангела поникла. Кроули морщится. - Да, очевидно, Азирафаэлю не очень-то нравится находиться рядом со мной, я это понял. Офелия громко шуршит, и ей вторят все остальные растения в комнате, чёртовы предатели. Послание довольно очевидно - они хотят, чтобы он заткнулся и перестал их перебивать. - Ладно, ладно, - кисло бормочет Кроули, - я понял. Продолжай. Офелия подносит фигуру демона к фигуре ангела; фигура ангела оживает и начинает двигаться. Затем она отводит фигуру демона в сторону, и фигура ангела снова увядает. Кроули пристально смотрит. - Что. Офелия повторяет движения ещё несколько раз. Демон и ангел вместе, всё хорошо. Демон и ангел расходятся, ангел увядает. - Ему... грустно, когда меня нет рядом? - медленно произносит Кроули. Офелия шуршит и поднимает целую охапку листьев, складывая их рядом с ангелом. Ангел увядает, и охапка листьев тоже увядает. Затем она подносит к ним демона, и ангел с охапкой листьев оживают. - Ты притворялась... намеренно притворялась... чтобы я навестил его и он был счастливее?! Офелия шуршит. Кроули чувствует, как она излучает самодовольство. - Что за черт, - произносит он с большим чувством. И тут же его накрывает волна сочувствия от его собственных растений. Ближайшее к нему растение протягивает лист, чтобы утешающе похлопать его по плечу. - Но вы же должны меня бояться, - беспомощно говорит он, - я всё время на вас кричу. Я угрожаю вас измельчителем отходов. Очевидно, что я на самом деле не уничтожил... я имею в виду... чёрт. Наступает пауза, а затем его растения начинают дрожать, как будто без особого энтузиазма. - Только не говорите мне, что вы боитесь меня только потому, что я этого жду. Растения перестают трястись, и наступает ещё одна пауза. Ближайшее растение снова гладит его. Он готов поклясться, что Офелия смеётся над ним. - Тебе лучше по-хорошему вырасти, иначе, да поможет мне... - он обрывает себя на полуслове. Или да поможет ему... что именно? Он не может им угрожать. Единственный способ заставить их по-настоящему бояться его это уничтожить одного из них по-настоящему. Несмотря на все его крики, угрозы и позёрство, он никогда не был готов на это; и, кажется, они все это знают, знали это какое-то время, и... Они просто делали то, что он от них хотел. Дело не в том, что они хорошо растут, потому что напуганы; они хорошо растут, и они напуганы, потому что он этого от них ждёт. Они растения. Они не особенно умны, за исключением Офелии. Они просто хотят ему угодить. - Чёрт, - снова говорит он, в основном потому, что либо так, либо он впадает в бессвязную речь, а последнее не принесёт ему никакой пользы. Офелия шуршит, затем протягивает руку с листом и гладит его по голове. Кроули шипит: - А теперь послушай меня, ты, выскочка... Знакомая рябь энергии чуда возвещает о возвращении Азирафаэля. - Кроули? - Мы ещё не закончили, - угрожающе бормочет Кроули. Офелия снова гладит его по голове, и он закатывает глаза, - иди сюда, ангел, - громче зовёт он, - ты нашел растение? - Ну, я принёс растение, - говорит Азирафаэль, входя в комнату, -наверное, это не то, что ты хотел, но я не мог просто оставить его там, бедняжка почти умер. Как Офелия? - Офелия в полном порядке, - Кроули многозначительно смотрит в её сторону. Она, естественно, стоит гордо и прямо, и кажется, что она приложила дополнительные усилия и сделала свои листья блестящими, - и нет, это именно то растение, которое я хотел. Это пуансеттия, что вполне логично... вероятно, её забыли на Рождество. Азирафаэль смотрит то на него, то на свои идеальные растения, потом на Офелию, потом на пуансеттию и хмурится. - Но... Кроули подходит и забирает у него умирающее растение. Оно в таком плачевном состоянии, что он сразу понимает, что оно никогда не восстановится без посторонней помощи. Он ставит его на подставку для растений и совершает с ним чудо исцеления. - Не привыкай к этому, - говорит он так мягко, как только умеет, - дальше ты сама по себе. Пуансеттия шелестит в его сторону, счастливая и бесстрашная; остальные его растения вторят ей. К этому нужно привыкнуть. - О, - очень тихо говорит Азирафаэль, - это ты сделал для Офелии? - Нет. Мы только что поговорили, она и я. - Разговор? Кроули, она же растение. Она не может говорить. - У неё есть свои способы донести свою точку зрения, поверь мне, -Кроули снова бросает на неё сердитый взгляд, - она немного более независима, чем обычное растение. Офелия шуршит в знак подтверждения. - Судя по всему, - продолжает Кроули, - она намеренно притворялась больной, чтобы мы проводили время вместе. Азирафаэль бледнеет, а затем краснеет. - Тогда я должен перед тобой извиниться. Я разговаривал с ней, но я никогда не думал... - Тебе не нужно извиняться за... - ...что она действительно слушала, мы так редко виделись в последние несколько месяцев... - ...за то, что хочешь провести со мной время, я на самом деле не... - ...и я, конечно, понимаю, что у тебя есть дела поважнее, чем проводить время со мной... - ...не мог бы ты просто остановиться на секунду и выслушать меня... - Итак, ещё раз прошу прощения, я сейчас заберу её, и мы уйдём с твоего пути, уверяю вас, это никогда не повторится. - Азирафаэль! - Кроули хватает Азирафаэля за плечи и слегка встряхивает. - Остановись. Азирафель замирает и замолкает, глядя на него широко раскрытыми глазами. - Я не против, - очень мягко говорит Кроули, - я бы проводил с тобой каждый день, если бы ты мне позволил. - Но... ты никогда не звонишь, - голос Азирафаэля очень тихий, - я думал... после всего того, что я тебе наговорил, я думал, что ты больше не хочешь со мной общаться. Что ты просто пытаешься отдалиться, вежливо меня бросить. - Я думал, тебе нужно пространство, - Кроули вздыхает и притягивает его к себе, - ты тоже никогда не звонишь. Я не хотел торопить события, не хотел оттолкнуть тебя, как раньше. Я бы предпочёл быть просто друзьями и видеться раз в месяц, чем никогда больше не увидеться. Азирафаэль кладёт голову на плечо Кроули и обнимает его. - То есть ты хочешь сказать, что мы оба идиоты. Офелия громко и многозначительно шуршит, и Азирафаэль выдавливает из себя испуганный смешок. Кроули усмехается. - Кажется, именно это она и пыталась сказать, да, - он смотрит на Офелию через плечо Азирафаэля. Растение снова превратило свои цветы и листья в фигуры ангела и демона и деловито прижимает их друг к другу, словно целуясь, - чёрт. Прекрати это немедленно, или, клянусь, я подожгу тебя и использую твой пепел в качестве удобрения для более послушных растений. Посмотрю, что ты тогда скажешь. Азирафаэль смотрит на него. - Что она делает? - Э-э. Она, э-э... - Кроули чувствует, что краснеет, - кажется, она намекает, что мы должны поцеловаться. Азирафаэль оборачивается, чтобы посмотреть, затем снова поворачивается к Кроули, приподняв брови. - Не уверен, что это можно назвать намёком. В этом не хватает... - Утонченности? - Именно так, - Азирафаэль, кажется, сдерживает улыбку, - тем не менее, я бы хотел этого. Если ты не против. - Если я соглашусь, - эхом отзывается Кроули после ошеломлённой паузы, - на поцелуи. - На поцелуи, - торжественно подтверждает Азирафаэль. - Да, - выдавливает из себя Кроули, - я... да. Азирафаэль широко и нежно улыбается и поднимает руку, чтобы погладить Кроули по щеке. - Да? Вместо ответа Кроули наклоняется и целует его. Поцелуй нежный, мягкий, едва ли больше, чем прикосновение губ к губам; и они, конечно, целовались друг с другом в губы и раньше. В долгой череде событий человеческой истории, в бесконечной череде бесконечных мгновений, которые они провели, танцуя друг с другом, были времена, когда такой поцелуй был уместным приветствием между равными, между друзьями. В этом нет ничего нового. Что ново, так это то, как они вписываются в объятия друг друга, словно всегда были созданы для этого, предназначены для этого, словно принадлежат не где-то, а прямо здесь, прямо сейчас, друг другу. Словно кусочки двух совершенно разных пазлов, которые каким-то образом складываются в цельную картину, более прекрасную, чем что-либо другое. Словно обретение безопасного убежища в дикой, незнакомой стране, словно нежное, успокаивающее тепло после тысячелетий, проведённых в холоде. Как будто возвращаешься домой. Новым для Кроули становится и то, как рука Азирафаэля скользит к его затылку и собственнически зарывается в волосы; как его губы приоткрываются, издавая приглушённый звук, который Кроули никогда раньше не слышал и который он может описать только как голодный. Новым для Кроули становится и то, что Азирафаэль, по-видимому, целуется так же, как ест, медленно, тщательно и решительно наслаждаясь каждым моментом. В груди Кроули нарастает тёплое чувство, затягивающее его, как приливная волна, и грозящее захлестнуть с головой. Оно совершенно незнакомо ему в своей необъятности; ему требуется несколько мгновений, чтобы осознать, что это счастье. Конечно, он и раньше был счастлив, но никогда не был так счастлив, никогда не был так полностью и безоговорочно поглощён своим ангелом (своим ангелом!) и знал, что ничто не разлучит их, даже их собственные сомнения. Больше ничего не будет. Кажется, что поцелуй может длиться вечно; и, возможно, так бы и было (Кроули был бы вполне доволен этим), если бы их не прервал громкий шорох, доносившийся не только от Офелии, но и от всех растений в комнате. С некоторым усилием Кроули отстраняется от Азирафаэля и открывает глаза, только тогда осознавая, что не помнит, когда их закрыл.

***

Комната утопает в цветах. Все его растения в полном цвету, даже те, которые теоретически не цветут, а таких большинство, и он намеренно их выбрал. Он не хотел, чтобы было ярко или весело, когда подбирал растения, но они, кажется, сами решили, что пора измениться. Даже пуансеттия, хоть и слабая, обзавелась свежими ярко-красными прицветниками. Офелия, в свою очередь, сложила цветы парами, чтобы получились сердечки, и весело размахивает ими. - О боже, - бормочет Азирафаэль, краснея до кончиков ушей, - я что, это сделал? - Нет, - говорит Кроули, все еще немного ошеломленный, - это на самом деле... это был я. Он может чувствовать это через свою связь с растениями. - Ты? - Азирафаэль моргает, - конечно, в этом есть смысл. Это твои растения. Они как Офелия. - Да. Чуть меньше, я не так долго их знаю, но да. И я, э-э, я... ты... - Боже, это не должно быть так сложно, - я просто счастлив. Я люблю тебя, и я счастлив, и они ответили мне взаимностью. Они даже не должны иметь возможности цвести. Он может только надеяться, что это касается только его квартиры и что внезапная эпидемия цветения растений, которые раньше не цвели, не распространится по всему Лондону. - Что ж, - Азирафаэль проводит руками по груди Кроули, складывает их на лацканах его пиджака. От его яркой, нежной улыбки Кроули снова чувствует себя ошеломлённым и согретым. Растения шелестят и каким-то образом распускают ещё больше цветов; Кроули краснеет, а Азирафаэль смеётся, - я знаю из достоверных источников, что любовь может заставить людей совершать самые удивительные, невозможные поступки. - Они не люди, они растения, - слабым голосом говорит Кроули, - чертовы глупые растения, не знают, что для них хорошо. Я демон. Не предназначен для того, чтобы... - чтобы его любили. Не за то, кто он и что он, а вопреки этому. Не растения и уж точно не Азирафаэль, хотя он мечтал об этом тысячелетиями. - Несмотря на то, что временами (слишком часто в последнее время) я вёл себя как полный дурак, мне хотелось бы думать, что я хотя бы немного умнее растения, - говорит Азирафаэль. Он всё ещё улыбается, хотя и немного криво, - и я согласен с растениями, по крайней мере, в этом. Я люблю тебя. И уже очень давно. - Тебе нравится тартан, ангел, - бормочет Кроули, отчаянно пытаясь взять себя в руки, прежде чем сделать что-то ужасно недостойное, например, разрыдаться, - твой вкус всегда был сомнительным. Азирафаэль крепко хватает Кроули за лацканы. - Заткнись и поцелуй меня ещё раз. Кроули беспомощен. Повсюду в Лондоне, несмотря на унылую, ненастную январскую погоду, цветут цветы.