Два раза послезавтра.

Марина уже отвыкла шарахаться и вздрагивать от любого телефонного звонка - кажется, за те семь лет брака и девять совместной жизни: горькой, страстной, многообразной, творческой и яркой - пришлось пережить столько, что эту сильную властную женщину уже ничто не спугнет. - Марин, - чей-то притихший виноватый голос побеспокоил звезду французского кино прямо на съемках, - Беда. - Валерка, ты меня и тут нашел, - с привычным, но все же мягким, акцентом Марина, урожденная Полякова-Байдарова, дочь русских эмигрантов, сбежавших от революции, отвечает на знакомый голос импресарио Высоцкого, - что случилось? Когда звонил любимый муж - Володя Высоцкий - Марина радовалась, слыша родной голос на другом конце провода, и никогда не удивлялась, зная, что даже находясь на другом конце страны, Володя умудрялся звонить Марине почти из глухого леса, как это было в 1968 году на съемках "Хозяина тайги". А вот голос Валеры Янкловича - директора Высоцкого и друга - всегда напрягал женщину. - Вовка запил. Опять. Найти его не можем уже вторые сутки. Сорвался. - Янклович знал характер Влади - необузданный и взрывной - и признаваться в том, что он упустил друга и не уследил за ним, страшно, но нужно: Володю необходимо найти, как можно раньше. Самый худший вариант, если он уехал с Толей Гарагулей - моряком дальнего плавания - в рейс, там уж пиши пропало, - Снова наплевал на театр, Любимов рвет и мечет, - да, Юрий Петрович, являясь режиссером Театра на Таганке, не мог простить артисту срыв спектакля. А вот Володе Высоцкому по-человечески сочувствовать и даже учить, заменяя отца, мог запросто. Но и в этот раз предпочел остаться в стороне, не марая ручки. - Валера... - сердце любящей женщины словно кровью обдало, в глазах сразу слезы, - как так? Мы же "эспераль" ему вшивали... "Эспераль", звучащая, как "надежда" - это капсула, которую вшивают алкозависимым, чтобы уберечь от запоя. Даже незначительная доза алкоголя приводит к химреакции и смерти. Это новшество действительно служило надеждой и Марине, и измученному Владимиру, но увы... - Он... ее ножом из руки выковырял. - еще тише признался Янклович, - Марин, приезжай. Я не знаю, что делать... Больше семидесяти раз Марина, являясь не просто звездой международного масштаба, но и матерью троих невзрослых сыновей, эта тридцати восьмилетняя женщина бросала абсолютно все, выплачивая неустойку продюсерам и режиссерам, лишь бы успеть в Москву к мужу - поди знай, что он учудит в алкогольном припадке. Как-то раз, приехав, она обнаружила Володю завернутым в ковер - у него абстинентный синдром, ломка, его колбасит и, чтобы он не выпил лишнего, его буквально замотали в ковер и зафиксировали ремнем до приезда Марины, а уж, когда она приезжала, даже не думали помочь ей с тяжелым мужем и остаться. Володя не был бытовым алкоголиком. У него была болезнь - он мог не пить-не пить, а потом... Начиналось все с ложки коньяка в кофе и уже до реанимации, когда прободная язва кровила так, что требовалось переливание. По натуре, как любой поэт, ранимый, он долго копил в себе услышанный негатив, критику, молчал. А потом это взрывалось и выливалось протяжным запоем, из которого тазы с кровью приходилось выносить его жене. В аэропорту Марину Влади считали за свою фактически - без билета могли посадить на борт Париж-Москва - а потому уже через несколько часов Влади стояла на пороге Шереметьево. Янклович, встретив Марину, заметно занервничал: - Марин, а Вовка нашелся! Он, оказывается, с Золотухиным гулял. В общем, нормально все. Поехали к Севке Абдулову, а? Он ждет. Валерий Золотухин - весьма знаменитый актер в ту пору. Как и Всеволод Абдулов. Только если с Золотухиным постепенно дружба сошла на нет, то Севку Вова считал больше, чем братом. И он, и его мать, и дочь Юля входили в ближайшую семью Высоцкого-Влади. - Валера, что происходит? - чувствуя безумно развитой интуицией нечто неладное, уточняет Марина, - Почему ты отчетливо не пускаешь меня на Грузины? - Да почему! На Грузинской все в порядке. Просто Вовка... - мнется Янклович, буквально не зная, что выдумать на ходу под пристальным взглядом белокурой, но безумно красивой женщины, - В общем, он приедет к Севе в гости. Там и увидитесь. - ничего ему не ответив, Марина поймала такси и без всякого сопровождения директора в одиночку поехала на Малую Грузинскую к ним с Володей домой, - Ой-ой-ой, че будет... - лепетал Валера, сев в свою "копейку", - Ой-ой-ой... Жизнь и опыт совместной жизни научила Марину быть готовой ко всему - она даже не удивилась бы, увидев мужа вдрабадан пьяным, как это нередко бывало. Но даже сейчас он смог ее ошарашить. Влади перешагнула порог квартиры, отперев дверь ключом. Поставила дамскую сумку на банкетку возле входа. Абсолютная тишина. Только часы громко тикают в просторной гостиной. - Володя... - вообще-то Владимир любил свою жену. Сильно. Добивался ее - долго. И подарки дарил царские. Но вот, когда он не в себе, ожидать от него приятного точно не стоило, - Володюшка... - полушепотом произнесла Марина, постепенно проходя в спальню. Движение - и открыта комната, а взгляд женщины словно кадр немого кино. Она так и осталась стоять вкопанной на пороге собственной спальни, когда увидела, как пьяный муж с оголенной задницей спит на боку, положив руку на завернутое в полотенце нечто, что плохо видно. У нее каким-то бурным нескончаемым потоком слезы из глаз, голова закружилась от сильной душевной боли, и все же хватило сил не заорать. Молча утерла слезы, подошла поближе, принюхалась - разило водкой. Водкой, которая сейчас служила оправданием Володиной измене, и потому Марина на полпроцента из ста обрадовалась, учуяв дистиллят. Женщина шаткой неуверенной походкой вышла из комнаты, зацепила по пути в гостиную единственную дамскую сумочку, с которой прилетела прямиком со съемок, бросив в сотый (без преувеличения) раз и детей, и работу. Достала синий "Winston" и, сидя тихо, как мышка, плюхнулась на их роскошный, в форме буквы "г", диван, прикуривая сигарету. Она затягивалась и безмолвно рыдала, с каждой затяжкой все больше, пока, наконец, не сползла на колени с дивана, а сигарета, догорев до фильтра, пронзительно-больно обожгла указательный палец. - С-с-с! - шикнула Марина, получив ожог, - Твою... - она русская не только по происхождению, но и по натуре. У нее абсолютно русский менталитет, несмотря на французский паспорт, и сейчас бабья душа готова была разорваться от боли в клочья от столь явного и очередного предательства любимого мужчины. - Марин, - в комнату вошел Янклович. Он поехал следом, но не успел отговорить или предупредить законную жену друга от того, что видеть той крайне нежелательно. - Кто эта блядь? - утерев насухо, почти до скрипа, слезы с глаз, подняла красный взор на него Марина, - Уведи ее, Валера. Уведи. - Марин, Вовка... - Янклович хотел что-то сказать, но понял, что незачем. Прошел прямо так - одетый в пальто и ботинки - в спальню, шикнул на девчонку, что та проснулась, подождал пока та оденется и, взяв под локоть, вывел из квартиры, сунув зачем-то пачку четвертаков из кармана пальто Высоцкого: очевидно, чтобы не болтала. - Оставь меня. - попросила Влади, закрывая входную дверь, - Я все решу. Я сама, - глубоко вздохнула женщина, - все решу. - Марин, прости его. Володя любит тебя, просто... Ну пьяный был, ну с кем не бывает! - настаивал директор, переживая за друга. - Валера... - ее слово, и Янклович ретировался из квартиры, тяжело вздохнув. Да, Марина знала, что Владимиру непросто без нее. И именно поэтому из 12 месяцев в году стабильные 9 жила с ним бок о бок. Не просто жена, не только Муза, которой посвящены десятки стихов и песен. А человек, которому Владимир первой читал свои работы, и она, сидя на диване в его кабинете, из последних сил борясь с дикой усталостью и желанием поспать, внимательно слушала его стихи. Эти минуты - единения, посланные им Всевышним, как она говорила в своих мемуарах - ценнее всего на свете. Это его - Поэта - высший дар ей. И, когда Марина уезжала, что-то в Высоцком ломалось. Сперва были истерики, скандалы. Случалось, Володя бегал от Марины, когда она его искала пьяного по всей Москве. Жутчайшая ревность и такая же страстная, обжигающая душу, любовь. Он для нее - Гений. А в жизни - по ошибкам, по тому, как жил - мальчик. И орать на этого больного ребенка, который сам не понимает, что совершил - и бесполезно, и глупо. Влади подошла к мужу. Посмотрев на него, ласково улыбнулась. Затем открыла окно, чтобы хоть чуточку разбавить затхлый воздух свежим морозным. Укутала Владимира одеялом, присела с его стороны рядом. Он спал - и, пожалуй, это сейчас самое лучшее, что могло произойти. Потому что когда Владимир в таких ситуациях просыпался, его, как нормального человека, терзала совесть, он плакал, обещал, что такое не повторится, и Марине приходилось утешать его, как маленького, прижимая к груди. И только, когда Володя слышал тихое, но твердое "прощаю" с уст жены, засыпал на ее коленях, и она часами сидела неподвижно, карауля его сон. В этот раз чуть иначе - он допился до чертиков и сам не понял, даже не помнил, что с кем-то переспал. Когда вышел спустя четыре часа из спальни, обернув бедра первой попавшейся простыней и увидел Марину в гостиной, сразу все осознал. - Мариночка... - подошел к ней, взял за руки, - М... - от похмелья губы тряслись, слова сбились, - М-ма...риночка... - Володь... пойдем в душ, да? Я помогу тебе... - тихо отвечает Влади, глотая катившиеся слезы и слегка улыбаясь. Ее радует, что он в адеквате, что узнает, что на этом кошмар и алкомарафон с ее приездом может остановиться, не дойдя до реанимации. - Я т-только... т-тебя... - шепчет он, дрожа и крепче, встав на колени, сжимает ее руки, - люблю... Мариночка... - Пойдем, Володя... - как же ей хочется ударить. Влепить хорошую хлесткую пощечину, отдубасить по мордам и выплеснуть всю боль во вполне справедливом гневе лютейшей обиды. До этого выплеска - менее шага. Но она перебарывает себя. Любовь к нему сильнее. Встает с дивана и помогает дойти до ванной, - Хорошо, что я приехала. - Хорошо, что ты приехала, - крепко обнимает ее Володя, стоя обнаженный под струей душа в ванной вместе с одетой женой, - Кровиночка моя и половинка... _____________________________________________ Мне меньше полувека — сорок с лишним, — Я жив, двенадцать лет тобой и Господом храним. Мне есть что спеть, представ перед Всевышним, Мне есть чем оправдаться перед Ним. (Высоцкий - Марине. Последние стихи. Июнь 1980 года.)