first hugs, first trust

***

Нил и Эндрю не обнимались. Целовались, закидывали руки на шею, впивались пальцами в волосы друг друга, когда стоять было особо сложно, но не обнимались. Не привыкли. Эндрю никогда не нуждался в объятиях. Да что уж тут говорить? Он никогда не любил, не желал кого-то в принципе до появления Нила. Это перевернуло весь его мир с ног на голову. Или, как видел Эндрю, сам Джостен перевернул и заставил так жить, при этом всегда наготове поддержать его, если тот упадёт. Готов быть рядом, даже если без физического контакта. Именно это нравилось в Ниле по уши увлечённому Миньярду. И Эндрю не интересовался почему он нашёл такого человека в таких условиях, и почему такой человек ведёт себя так. А Нил? У него всегда было время содрагаться от дыхания Эндрю на своих губах, от его взглядов, от действий... Честно говоря, Нил в какой-то момент осознал, что ему было достаточно и простого существования Эндрю рядом. Поэтому он и не пытался сделать то, к чему Миньярд ещё не был готов. Хотя, если Эндрю захочет в любой удобный момент (или не очень удобный) довериться Нилу настолько, чтобы позволить заключить в объятия—он стопроцентно не будет против. И они не поднимали эту тему ни словами, ни подталкивающими действиями— До сегодняшней ночи.

***

Нилу редко снились кошмары, но эта ночь была исключением. Голос отца, колюще-режущие предметы в его руках и безумный взгляд. Всё это давило со всех сторон, выбивало воздух из лёгких и вызывало желание скрыться и убежать, да куда подальше. Но такой возможности не было: Натаниэль Веснински истерично отползал в угол от его главного кошмара. И вдруг замах тяжёлого предмета... Нил подрывается с кровати в холодном поту, пытаясь глотнуть как можно больше воздуха. Не выходит, и он опирается рукой на кровать, горбясь и прижимая колени к груди. Сердце бешенно колотится, заставляя тело содрагаться, вновь ощущая кошмары прошлого. На его руку кто-то кладёт свою теплую ладонь, и слева, где-то у стены что-то шепчат: Нил разобрал успокаивающие мантры Эндрю только с пятого повторения. Раньше бегающий по углам комнаты, взор голубых глаз сейчас устремился только на Миньярда. —Нил, всё в прошлом. Здесь только мы.— Эндрю не проявлял на лице эмоций сожаления, но Нил точно запечатлел в его очах каплю чего-то... Разум уходил в разные стороны, начиная с лица Эндрю до того, что последователи отца точно вернуться, и ему будет ещё хуже. Бесконечный поток угрожающих и звенящих в ушах диким гулом мыслей остановился только тогда, когда его оба запястья оказались в руках Миньярда. —Нил, слышишь? Посмотри на меня...—Сумев завлечь его внимание, Эндрю не пытался тянуть его к себе прямо сейчас. Не время.—Мы в Южной Каролине, дома. Это просто дурной сон.—Его слова, хоть и медленно, но приводили Нила в чувство и угомоняли жуткие воспоминания. —Эндрю,—разум слегка прояснился, и Нил осознал, в какой ситуации находится: тело бьёт (или, как минимум, било) дрожью, дыхание сбилось, а о внешнем виде и думать страшно. Из горла вылетают только тихий шёпот, но достаточный, чтобы Эндрю услышал. —Мне плохо. Эндрю осторожно положил руку ему на спину, слегка потянув на себя, мол, получал разрешение. Нил не то, чтобы сопротивлялся–он кивнул и сам ткнулся носом в шею Эндрю, подбирая ноги к себе и устраивая руки у него на груди. Миньярд натянул на них одеяло, и позволил Нилу улечься на нём. Стало тихо. Они больше ни слова не сказали друг другу своими охрипшими голосами: ритм сердца Эндрю действовал на Нила как самое лучшее снотворное. А Эндрю? Эндрю сидел с ним, пока не почувствовал, что его дыхание выровнялось, и только после этого позволил себе расслабиться. На утро у Эндрю будет болеть спина от такого нестандартного положения для сна, но и на это он ничего не скажет. Просто будет спать чуть более чутко. На всякий случай.