The look of love

На улице стояла жара. Первые летние деньки порадовали себя приятной погодой: везде цвели цветы, зелёная трава расстелилась огромным зеленым ковром, а небо было чистым, никаких дождей и гроз. Одним словом, погода была самой что ни на есть прекрасной Сайно уже шёл домой к своему другу. Другу, по совместительству его же парню. Отношения они начали достаточно давно, года два назад. Если память, которая, к слову, была потрясающая, его не подводила. Генерал быстро преодолевал лесные коридоры, размашисто шагая по тропинкам. Осознание, что совсем скоро он увидит своего парня, по которому он успел хорошенько так соскучаться, поднимало настроение. Когда небольшой домик лесного уже показался перед глазами, Сайно постучался и, не дожидаясь ответа, быстро проскользнул внутрь. На маленьком стульчике сидел Тигнари. Генерал устремил свой взгляд на бедную мебель. Не в том смысле она была бедной, что стоила дёшево, а в том, что лесной, будучи достаточно крупного телосложения, давил на неё своим весом. Иногда было удивительно, как такие вещи вообще выдерживаю его толстую тушку? Вот что значит качество! Сайно подходит сзади, кладя свои руки на глаза любимого. Пусть обычно он отличался своей стойкостью и серьёзностью, когда они оставались наедине, его игривая натура выползала в свет. — Угадаешь кто? — Сладко промурчал махаматра, наваливаясь на спину другого. — Догадываюсь. Кроме тебя так никто не делает, знаешь ли — Тигнари тихо захихикал. По его лицу расползлась ухмылка, которую Сайно так полюбил за время их отношений, а в моменты, когда он особенно скучал, не было на свете для него ничего милее и роднее этого лица. Ну, и запаха лука, который исходил изо рта ушастого. Тот часто ел лук. Накладывал себе на завтрак, а потом, в течение дня, продолжал иногда жевать. Иногда казалось, что лук был для него этаким топливом, как, например, топливо для машины. Так лук был топливом для его толстого парня. — Ты снова ешь лук? — Сайно жмётся ближе, обнимает второго за шею, перемещает на того практически весь свой небольшой вес. В отличие от Тигнари, который, как было сказано ранее, обладал достаточно толстым телосложением, Генерал был довольно худым. Несмотря на то что лишний вес его парня казался ему привлекательным, в некотором смысле даже горячим, Сайно никак не мог отнести того же к себе. Сама мысль о том, что он станет таким же толстым его пугала. Он очень волновался о том, как он будет справляться со своим долгом Генерала Махаматры, будучи такой жиробасиной? Если говорить короче, он забил себе голову глупыми переживаниями и так довел себя до болезни. Да, черт возьми, он не хотел этого признавать, но, как говорил его дорогой Тигнари, он просто «заработал себе РПП». Чтож, хоть это и было плохо, он справлялся с вещами и похуже, так что это его не волновало. (Только потому что он не признавался себе в этом) — Как прошел твой день, дорогой? — Лесной поворачивается на стуле, начавшем чуть-ли не трещать от этого толстого тела на нём. — Всё в порядке? — Д-да, всё хорошо, всё как обычно — Сайно хмурится, вспоминая о сегодняшнем дне. Хоть настроение было хорошим, оно было таким лишь из-за предвкушения о скорой встречи со своим возлюбленным, сам день прошёл не слишком гладко. Ещё с утра его преследовали беды, то любимую чашку разобьёт, то споткнется, больно ударится, то ещё чего. Сегодня он получил травму колена на своём дежурстве, зараза болит до сих пор! Но самое неприятное, это, конечно, аль-Хайтам, с которым Сайно уже успел покусаться. Этот придурок вечно выводил Генерала из себя, всегда искал повод, чтоб придраться или докопаться. Казалось, что тот и дня не мог, не залезая ему под кожу. А ведь знал, как лишь одно его лицо раздражает Сайно, всё равно всё время доставал. Сегодняшний их спор зашёл немного дальше. аль-Хайтам, видимо будучи мудилой от природы, неудачно пошутил про больную тему Матры. Про вес. Ранее мы уже говорили, что он чувствует по этому поводу. И хоть он остался серьёзным и стойким, внутри в тот момент всё замерло. Ком встал в горле, Сайно замолчал, не в силах что-либо ответить. Как он позже посчитал: «проиграл». Проиграл спор, проиграл честь, судя по всему обрадовал эту мразь, показав секундную слабость. — Немного поругался, но всё в порядке, правда.. — Тигнари не поверил. — Кто тебя обидел? Неужели опять аль-Хайтам? — у них никогда не было секретов друг от друга, с самого начала отношений они были честны и открыты друг с другом, поэтому Сайно не стал скрываться. — Да, честно говоря, мне кажется, что ему доставляет удовольствие издеваться надо мной. Мудак. — Хо-хо, пора бы с ним поболтать. Я думаю, стоит рассказать ему, что обижать тебя могу только я. — Лесной снова хитро ухмыльнулся, подмигивая своему парню одним глазом. Генерал опешил. — Что ты имеешь ввиду? — Всё таки спросил он, скорее для уточнения, чем для реального ответа. В глубине души он догадывался, о чем говорил возлюбленный, но ему нужно было точно подтвердить догадку. — Ну, ты же не будешь отрицать, что тебе нравится немного грубости? Ты такой мазохист, на самом деле. — Тихий смех. Да, вот тут он попал в яблочко. Сайно нравилось получать боль, но, вообще-то, не от какого-то мудака, вроде аль-Хайтама, а от того, кто ему нравился. В такие моменты боли он чувствовал, как его сердце начинало биться чаще. От удовольствия с возбуждением и от небольшого страха, бывало он волновался, как бы Тигнари не перегнул палку. Вдруг правда убьёт. — Тихо... — Щеки Сайно слегка порозовели. — Тебе не обязательно упоминать об этом каждый раз, когда ты видишь меня. Тигнари встал, подтягивая штаны, Генерал заметил новые кривые ленты ниток, красующихся на поясе другого. Штаны часто приходилось подшивать, так как они рвались из-за большого веса их носителя. Найти подходящий размер было довольно сложно, поэтому приходилось делать так. Лесной подошёл ближе, обхватывая рукой «осиную» талию своего парня. — Ты знаешь, с нашей последней встрече прошло достаточно много. — Розовый язычок высовывается наружу, проходя по губам, чтобы увлажнить засохшие губы. — Я скучал. Сайно кладет руки тому на плечи, обнимая Тигнари и зарываясь лицом в чужую шею. Запах пота ударил в ноздри. На улице весь день стояла жара, а здесь, если не идти на речку, не было никакого иного способа помыться и освежиться, потому только так. Но, конечно он мог чуть раздеться, не напяливать на себя тридцать три слоя одежды, но это был бы уже не он. Несмотря на лишний вес, который делал Тигнари не просто пухлым, а по-настоящему толстым. Также несмотря на неприятный запах и то, что тот не отличался особой красотой, Сайно любил его. Любил самой искренней и чистой любовью, которой только мог. Ему полюбились и жировые складки того, и вонючий запах, и уродливая внешность, ставшая за всё время их отношений нереально привлекательной для него. — Я тоже скучал — Лепечет Сайно тому в шею. Тигнари довольно и радостно виляет хвостом, его уши слегка дёргаются, улавливая звук чужого дыхания. Лесной считал, что его парень настоящий бесстыдник, ну нельзя так обнюхивать людей, хоть бы постеснялся немного! — Мы могли бы переместиться в спальню... — Ушастый довольно урчит, прижимая Генерала ближе, обвивая руками чужое хоть и худое, но подкаченное тельце. Сайно немного разнервничался, он не ожидал, что тот так быстро прочтёт его мысли. Почти всю дорогу сюда, он только об этом и думал. Он скучал не только по весёлому времяпровождению, не только по тому, как билось его сердце рядом с любимым (не в сексуальном плане!), но и по моментам их близости. Всё, чего ему хотелось, пока он шёл по долгим тропам леса это чтоб его парень взял его, разложил на кровати и грубо тра-... Иногда он был таким извращенцем... Свет в комнате был приглушённым, светила лишь небольшая лампочка, стоявшая на прикроватной тумбочке. Тигнари позаботился о «романтичной обстановке» для их вечера. После сеанса поцелуев с привкусом лука, лесной сел на кровать, растегнув ширинку. В этот момент он испытал настоящий кайф: штаны, весь день стягивающие его полные ноги, наконец ослабли, честно, если можно было, он бы их и не застёгивал. Сайно сразу понимает намёк. Он прекрасно знает, чего от него хочет другой, знает, что тот не любит ждать, поэтому не смеет заставлять ждать. Генерал быстро опускается на коленки, ощущая неприятный пол. С меньшим количеством жира на теле всё вещи становятся дискомфортнее. Он ощущает своими костяшками этот ужас, но молчит — у него другая цель. Матра снимает свою шапку, оставаляя её рядом. Тянется полностью убрать ремень, аккуратно стягивает штаны, чтобы случайно не задеть пушистый хвост и вслед за штанами тянет нижнее бельё. Тигнари с упоением наблюдает за ним, хитро щурится и довольно фыркает, эту часть он очень любит. Хотя следующую любит даже больше. В это время его парень, ползавший где-то в ногах, добирается до сокровенного местечка лиса. Ему требуется приложить некоторые усилия, чтобы найти член того, толстое пузо, честно говоря, мешает. Но стоит ему справиться с этой задачей, как он, ни минуты не медля, скорее берет в рот, обхватывая Тигнари губами. Он сразу старается захватить как можно больше, доставить максимальное удовольствие. Лесной охает от приятного ощущения, дрожь удовольствия пробегает по его спине. Уши подрагивают, хвост вздыблен, он чувствует кайф, кайф похлеще чем от снятых штанов. Дозорный кладет руку Сайно на макушку, зарываясь пальцами в белоснежные волосы. Он сжимает крепко, не давая возможности сбежать или отстраниться. Генерал немного закашлялся, когда его прижали ближе, заставили взять глубже, но ничего не сказал — рот занят. Он чувствует как лоб иногда врезается в живот другого, чувствует этот запах пота, запах грязного тела, но это его заводит лишь сильнее. Желание доставить удовольствие другому становится лишь сильнее. Тигнари продолжает трахать Сайно в рот, задавая быстрый темп, всё как ему нравится. Матра уже привык к дикому, практически звериному напору возлюбленного и научился получать от этого свою долю удовольствия. Лесной был достаточно доминирующим человеком в этих вопросах, ничего не стеснялся, сразу показывал чего хочет и что ему нравится. Он же был в этом вопросе поскромнее, хотя с любимым он становился смелее, чему сам же был рад. Ему нравилось соответствовать. Спустя ещё пару минут такой интенсивной прожарки рта своего возлюбленного, дозорный издаёт тихий, довольный скулёж, изливаясь во влажный рот своего товарища. Сайно опять чувствует вкус лука, но уже на своём языке. Но сейчас, когда он так разгорячился, даже сперма с луком кажется ему самым приятным и вкусным в мире коктейлем. Потому он послушно сглатывает, не смея даже думать выплюнуть. Тигнари переводит дух, а после, хватает второго за локоть, аккуратно, как бы не сломать эту веточку костей. Поднимает к себе на кровать, заваливает на спину, принимаясь раздевать с жадными, громкими, горячими вздохами. — Я так тебя хочу, безумно хочу. — Генерал чувствует, как толстое пузо ушастого прижимается к его плоскому животу, даже несмотря на то что тот, вообще то, нависает сверху! Матра помогает освободить себя от оставшейся одежды и переворачивается на живот, что поделать, любимая поза. Тигнари также лишает себя всей оставшейся одежды, снимает перчатки и сразу же входит в другого двумя пальцами. Он знает, какой тот мазохист, знает, как ему нравится эта неприятная боль. Как он смеет отказывать? Сайно громко ахает, громче, чем когда получил шлепок по своей костлявой заднице. Честно, у него странные фантазии, ему нравится представлять, что он — шашлычок, а рука Тигнари это шампура. Он жарится, чтобы потом его съел этот зверь, находящийся над ним. Жарят, потому что внутри всё буквально горит, сердце вот-вот выскочит из груди. Генерал зарывается лицом в подушки и простыни, сжимает их руками, оставляя под собой настоящий беспорядок. Дозорный разминает его мучительно медленно, слишком медленно. Ему хочется больше, безумно хочется больше, но Тигнари дразнится, не даёт ему желаемого, иногда он ведёт себя похуже аль-Хайтама, черт бы его побрал! — Я.. Я хочу больше..— Матра невольно выгибается в спине, насаживается бедрами на эти пальцы. Пальцы тоже толстые, словно две сардельки, которые он бы съел, наверное, если бы поборол свой страх стать толстым. Поборол бы — умял бы за обе щеки, которые тоже пропали от голода. Лесной вновь кривит губы в ухмылке, покидая тело своего любовника и принимается смазывать себя щедрым количеством смазки. Каким бы тот мазохистом не был, Тигнари не хочет, чтоб он срался под себя, как какие-нибудь бедолаги после грибного супа. Он осторожно прижимает свой член ко входу другого, берёт своего Генерала за бедра и насаживает на себя. Лицо Сайно покрылось румянцем, он неловко прикрыл рот, чтобы не пускать слюни от удовольствия и довольно поддался тому навстречу. Ощущать на своей спине толстый живот партнера — вот она высшая точка наслаждения. Лесной начинает движение, опираясь своим весом на лежащего под ним. Сначала он двигается медленно, давая тому хоть немного привыкнуть к ощущениям. Но когда он слышит довольные вздохи снизу, ему по-настоящему срывает крышу. Движения становятся быстрыми, животными, он двигается так, что Сайно не уверен, выдержит ли его поясница такое, не сломается ли кровать от этого танца гиппопотама. Он не может отрицать, что это ему очень нравится, нравится безумно. Он чувствует как когти Тигнари впиваются ему в бока, больно царапают, наверное, оставляют отметины. Но он не может говорить, не может сопротивляться, не может противиться. Единственное, на что он способен в данный момент времени это хрипеть и стонать, ну и слушать как что-то хлопает.. Да, это определённо тослтое пузо его возлюбленного, всё вспотевшее и липкое от пота. Оно так приятно прижимается к его спине... Лишь думая об этом, о том, как его свинья-подобный парень так грубо вбивает его в кровать, Сайно кончает, сжимая под собой простыню. Только бы её не порвать, как Тигнари только что сделал это с его задницей. Дозорный также кончает, ему требуется всего минута, чтобы закончить следом за возлюбленным. Он наполняет его, словно кондитер наполняет булочку, и падает рядом. Сайно смотрит на него, Тигнари смотрит на него, и они оба понимают, как они друг друга любят. Лесной любит свою косточку, а Генерал любит своего толстого любителя лука.