Тишина на осколках
6 мая 2025 г., 18:19
“Только в тени мы учимся видеть свет,
а в тишине — понимать себя”
Чонгук проснулся от мягкого солнечного света, который пробивался сквозь шторы и ласково касался его лица. Он немного прищурился, зевнул и огляделся — в комнате было тихо, только его рубашка, забытая на краю кровати, напоминала о вчерашнем вечере. Из кухни доносился тихий свист и лёгкое шкворчание — кто-то жарил что-то на сковороде и явно был в хорошем настроении. В этот момент дверь медленно распахнулась, и на пороге появился Тэхён: босиком, в белой футболке и светлых пижамных штанах. Его волосы были растрёпаны, губы влажные после того, как он только что, похоже, облизал ложку. — Проснулся, соня? — с мягкой улыбкой сказал он. — Идём, завтрак уже ждёт. Он подмигнул и скрылся за дверью, оставив за собой шлейф теплоты. Чонгук провёл рукой по лицу, улыбнулся себе в подушку. — А как же утренний поцелуй?.. — пробормотал он, краснея от собственных мыслей. Воспоминания о вчерашнем вечере обожгли сердце и щёки. Он встал, прошлёпал в ванную, умылся, и через несколько минут появился на кухне, зевая и почесывая затылок. Он застал Тэхёна, за тем как тот аккуратно раскладывал омлет и тосты по тарелкам. Увидев Гука, он обернулся и снова широко улыбнулся: — Ну наконец-то. А то я думал, ты и завтрак проспишь. Не успел Гук что то сказать, как Тэ, притянул его к себе и чмокнул в макушку. — Бонус для тех, кто появляется на кухне до обеда, — прошептал он с улыбкой и развернувшись включил кофемашину. — Эй, так не честно! Я рассчитывал хотя бы на щёку. — На щёку будет, если всё съешь, а может и еще куда то- Тэхён игриво улыбнулся. - Садись давай и будем завтракать. — Шантажист, — пробормотал Гук, но всё же сел за стол, взял вилку и с аппетитом попробовал кусочек омлета. — Ммм… Ты не просто красивый, ты ещё и кулинар от бога. — Продолжай, — с довольным видом сказал Тэхён, подавая ему чашку кофе. — Мне это нравится. Позже, когда тарелки были опустошены, а чашки — давно пусты, Чонгук поднялся, лениво потянулся и бросил взгляд на часы. Он прошел в комнату, переоделсся и вернулся на кухню. — Мне, наверное, пора. — Уже? — в голосе Тэхёна промелькнула едва заметная нотка разочарования. - Да, домой надо заскочить, а потом еще в больницу к Хосоку. — Ладно… - Тэ вздохнул- Я вызову тебе такси. Тэ быстро набрал что-то в телефоне и, пока машина подъезжала, они оба молча стояли у двери. Молчание было не тягостным — просто оба не хотели, чтобы это утро заканчивалось. — Ты же ещё придёшь? — спросил Тэхён тихо, не глядя ему в глаза. — И передавай привет Хосоку. — Обязательно, — ответил Чонгук, улыбаясь. Сигнал такси прервал их момент, и Гук уже шагнул к выходу, как Тэ вдруг приблизился, взял его за ворот куртки и потянул ближе. На секунду всё вокруг исчезло — остались только они двое. Мягкий поцелуй в губы был неожиданным, но таким точним и нежным, что серце Гука пропустило удар. — Это… чтобы ты вернулся, — прошептал Тэхён, чуть улыбнувшись. — Тогда мне точно придётся, — ответил Чонгук, уже сев в машину, а Тэ стоял у дверей, наблюдая, как машина увозит его скаозь утренний Сеул. Он еще долго смотрел на дорогу, по которой только уехал Чон. « Если бы ты знал кто я……. но я не хочу тебя отпускать»- он вздохнул и вернулся в пустую квартиру, где теперь он снова остался один.***
Шуга стоял в тёмном коридоре гаража, прислонившись плечом к холодной стене, и долго не мог заставить себя сдвинуться с места. Тишина только усиливала шум в голове. Отголоски ссоры с Чимином не отпускали, как и то, что было после неё. Поцелуй — резкий, горячий, почти агрессивный — всё ещё горел где-то под кожей. И всё же с тех пор прошло уже пару дней. Время не притушило эмоции. Наоборот — довело их до предела. Он прикурил — огонёк дрогнул и вспыхнул, как тогда, на трассе. Он вдохнул дым — и будто вдохнул воспоминания. Они ворвались в голову, как рев мотора в ночи. Он был молодым гонщиком — быстрым, дерзким, почти неуязвимым. Не было равных — его знали, его уважали, его боялись. У него были друзья… по крайней мере, он тогда так думал. Был парень Тао, ради которого он готов был свернуть шоссе в кольцо. Было всё. А потом — всё кончилось. Не аварией. Хуже. Предательством. Тот, кому он доверял больше всех, сдал его. Продал. Чтобы занять его место. Он выбрал другое место — выше, жёстче, одинокое. Он стал тем, кого боятся. Тем, кто даёт приказы. Тем, кто больше не любит. Шуга уже не раз возвращался в мыслях в тот день, когда всё начало разрушаться. Тогда у него было всё: поддержка команды, верные друзья и Тао, в которого он верил, в которого вложил душу. Они были вместе не только в гонках, но и в жизни, в каждом жесте и взгляде. И хотя он не сразу заметил трещины, сейчас всё казалось таким очевидным, таким безнадежным. Тот день был идеальным. Он и Тао собирались вместе покорить трассу. Всё было, как всегда — шутки, поддержка, обещания быть рядом до конца. Но уже перед стартом гонки Шуга уловил что-то странное. Тао нервничал, избегал взгляда. Тогда он не придал этому значения — он думал о победе, о скорости, о финише. А потом… потом гонка закончилась. И он зашёл к Тао, чтобы разделить эмоции.Но в его глазах не было радости. Не было поддержки. И сердце Шуги болезненно сжалось. Он почувствовал, как внутри что-то надломилось. — Ты что творишь?! — вырвалось у него, когда он увидел, как Тао передаёт деньги и какие-то бумаги незнакомым людям. Это была измена. Его друг, его парень, тот, кого он любил, продал его. Подставил. — Это не так, как ты думаешь… — выдавил Тао, избегая взгляда. Голос звучал жалко. Но Шуга уже всё понял. Тому не было дела до их мечт, до их истории. Ему были важны только деньги. Только личный успех. И он отдал всё, что было их, за несколько пустых обещаний. — Как ты мог? А как же мы?!.. — злость и разочарование сомкнулись в груди тугим кольцом. Все эти годы — тренировки, поддержка, чувства — вдруг обнулились. Шуга молчал. Но внутри него был шторм. — Ты разрушил всё, что у нас было… — прошептал он, теряя последние надежды. Он остался на месте, но внутри — ушёл. Порвал всё. Тао, которого он любил, больше не существовал. Осталась только тень. С тех пор Шуга носил в себе эту боль. Он понял: измена не только убивает доверие. Она меняет тебя. Делает жёстче. Темнее. Одиноким. Он больше не возвращался на трассу. И поклялся никогда больше не любить. Никого не подпускать. Вот так он и стал боссом гонок. Подобрал Чимина — с которым его якобы ничего не связывает. Но которому он, чёрт возьми, доверяет. Только стоит ли это доверие того, чтобы снова рисковать собой?***
Чонгук стоял у дверей палаты, переминаясь с ноги на ногу. Вздохнув, он открыл дверь и вошёл. Внутри пахло лекарствами и чем-то тёплым — может, воспоминаниями. — Ну чего встал. Проходи. И не беспокойся: всё же в порядке, — Хосок усмехнулся, сидя обложенный подушками, как ван на троне. Лицо светилось, хоть и бледное, рука в гипсе, но глаза были живые, искрящиеся. — Ты так говоришь, будто это я с байка упал, — пробормотал Чонгук, подходя ближе. — Да ты и выглядишь виноватее, чем я, — хмыкнул Хосок. — Садись уже, не стой как манекен. — Прости, — глухо сказал Чонгук, опускаясь на стул у кровати. — Это я виноват… Не надо было выезжать на трассу в дождь… — Ты опять за своё? Подумаешь! Зато вы теперь у меня есть, — подмигнул Хосок. — Джин со мной возится, как не знаю с кем. Даже кормит меня с ложки, как бабуля — внука, и дует на неё. В этот момент дверь приоткрылась, и внутрь заглянул Джин с ухмылкой: — А ну молчать, я всё слышал! — Вот, пожалуйста! — Хос театрально закатил глаза. — Даже стены подслушивают. Джин вошёл, поставил пакет с фруктами на тумбочку. — Что вы тут шептались без меня, а? — прищурился он, глядя на них. — Да он опять извиняется. Скоро выпишут меня, и будете мной нянчиться, только в туалет я сам! — захохотал Хосок. — Слушай, Чон, выйди на трассу сегодня. Правда, покатайся. Расскажешь завтра, окей? И байк твой уже в порядке. Отговорки не принимаю. Заедешь за ним, а я потом к Хоби назад, — сказал Джин, поправляя фруктовый пакет на тумбочке. — Хм, звучит как приказ, — буркнул Чонгук, но в голосе уже теплился живой интерес. — А то! — ухмыльнулся Джин. — Глядишь, твой загадочный друг снова появится… Мы его, кстати, не знаем? — лукаво добавил он, будто невзначай. — Да нет, не знаете, — быстро ответил Чонгук, опуская взгляд. — Ага, щёки вспыхнули! — Хосок захихикал. — Кто он? Красавчик? — Так… — начал Чонгук, но не успел, как Джин с Хосоком в один голос воскликнули: — Ну всё! У вас там что, любовь?! — Да пошли вы! — выдохнул Чонгук, прикрывая лицо рукой. — Эй, эй! — не унимался Джин. — Если у вас любовь, то я требую приглашение на свадьбу самым первым! И торт в форме байка! — Я закину рис первым! — Хосок вскинул здоровую руку. — Вам лишь бы поржать, — пробурчал Чонгук, но на губах уже блуждала улыбка. — Ладно. Катнусь. Но, больше никому ни слова ок? А то знаю я вас разболтаете всем! — Ни слова!— хором отозвались они и переглянулись, сияя, как два заговорщика. Чонгук выскользнул из палаты, но его мысли были далеко от гонок. Тайфун. Это имя всё чаще вертелось в его голове, как непрерывный воскрешающий ритм. Кто он на самом деле? И что скрывает его взгляд, когда он так таинственно исчезает? — Ставлю десять тысяч вон, что это тот парень с гонки, — тихо прошептал Хосок, не отрывая взгляда от двери. — А я ставлю… свою долбаную ложку, — усмехнулся Джин. — И что, хочешь сказать — наш младший влюбился? — А ты не заметил, как у него уши загорелись? — Хосок довольно кивнул. — Всё. Точно парень с гонки. — Тогда интересно, кто первым узнает, — хмыкнул Джин. — Но у меня нюх на такие вещи… Тогда с тебя соджу, если я окажусь прав. — С меня хоть ящик! — рассмеялся Хосок. — Лишь бы Чон был счастлив. И в этой палате на мгновение стало чуть теплее, чем обычно бывает в больницах.
