Последняя надежда Ваканды

Пыль клубилась над улицами столицы. Жёлтое африканское солнце слепило глаза, плавило каменные стены дворца, но жара была ничем по сравнению с кровью, текущей по мраморным плитам. Стрельба ещё не стихла, но судьба Ваканды была уже решена. Эрик Киллмонгер стоял на широких ступенях дворца, в боевом жилете, с автоматом, висевшим на груди. Его лицо было спокойно, почти торжественно. Перед ним на земле лежал Т'Чака, убитый с одной единственной пули в сердце. Рядом — Рамонда, его гордая королева, павшая, защищая мужа. Их сын Т'Чалла был застрел при штурме дворца. Вокруг — тела старейшин племён, тех, кто отказался склонить колени перед самозванцем. Киллмонгер обвёл взглядом оцепеневших горожан, стекавшихся к дворцу. Кто-то стоял в оцепенении. Кто-то молился. А кто-то, сжав зубы, смотрел с ненавистью. — Слушайте меня! — его голос разнёсся над площадью, тяжелый, как удар молота. — Я — новый король Ваканды! Эпоха слабости окончена! Тот, кто встанет против меня — познает силу стали! Он поднял окровавленную руку, и воины, стоявшие за его спиной — чужие, закованные в чёрные доспехи — навели оружие на толпу. Тишину прорезал детский плач. Где-то в глубине площади женщина попыталась унести ребёнка. Один из солдат шагнул вперёд, угрожая прикладом. Но в этот момент, в другом конце города, начали гудеть моторы. М'Баку, вождь племени джабари, сидел за рулём потрепанного внедорожника, старого, но надёжного. Рядом с ним, укрытая в простом сером одеяле, сидела маленькая Шури — последняя принцесса Ваканды. Лицо её было бледным от страха, в больших глазах стояли слёзы. — Всё будет хорошо, дитя, — пробормотал М'Баку, бросая взгляд в зеркало. Позади следовали ещё три машины, набитые воинами джабари. Их руки крепко сжимали старые автоматы и копья. Их лица были мрачными. Они знали, что везут последнюю надежду Ваканды. На выезде из города, у разрушенных ворот, стояла колонна солдат Киллмонгера. М'Баку резко выкрутил руль, выведя машину на боковую тропу — старую, забытую дорогу через скалы. Мотор взвыл, колёса забуксовали в песке. Они рванули в горы. Стрельба осталась позади. Гул столицы утих. Остались только крики ветра, шорох шин по камням да тяжёлое дыхание М'Баку. Он украдкой посмотрел на девочку. Шури пыталась быть сильной, сжимала кулачки, как учил её брат. Она не плакала. Только иногда закрывала глаза, как будто хотела проснуться в другом мире. — Прости нас, Т'Чака, — шептал М'Баку, выжимая последние силы из старого двигателя. — Мы не сумели спасти тебя. Но твою кровь мы сохраним. На вершинах гор началась буря. Небо почернело. Гром рокотал, словно рассерженные духи смотрели вниз на пылающую столицу. В укрытии высоко в горах, где ветры несли с собой запах снега и древних лесов, джабари разожгли огонь. Маленькая Шури сидела рядом с М'Баку, укутанная в меха. Вокруг неё стояли воины, ставшие теперь её стеной. — Мы не покоримся, — произнёс М'Баку, глядя на неё. — Ваканда ещё восстанет. И ты, дитя королей, поведёшь нас в бой, когда придёт час. Где-то внизу, в сердце страны, Киллмонгер праздновал свою победу. Но в тенях гор, в сердцах изгнанников жила клятва. Чтобы однажды вернуться.