Хобби

– Антон, ты... Уверен, что хочешь здесь быть? — осторожно спрашивает Оксана, кладя свою миниатюрную руку на плечо своего друга. Фролова не была слепой, если она не говорила, это не значит, что девушка ничего не видела. Ее голубые, почти серые глаза были беспокойны. — Да, Ксюш. Да, — слова старшего лейтенанта Районного Управления Внутренних Дел - Антона Шастуна был неуверенный. Ещё совсем мальчишка, но хлебнул уже достаточно, чтобы сказать одно. Жизнь - жестокая сучка, которая не прощает ошибок, и срать она хотела сколько тебе лет. Фролова обошла парня и взглянула ему в лицо. Рассматривая его, она немного вздрогнула. — Антош, ты поседел, — тихо говорит она, едва касаясь седины на висках парня. Антону только двадцать четыре года, но на висках уже седина. А все из-за... – Обещай, что будешь осторожна, Ксюш, – неожиданно говорит Антон, крепко взяв подругу за руку и смотрит своими пронзительными зелёными глазами. Оксана помнит эти глаза совсем другими. Когда-то в этих глазах было столько света и тепла, а теперь холод. Мертвый холод, как у мертвеца, глаза Антона стали темнее и холоднее. "Что же с тобой стало?" — мысленно спросила Оксана у молодого человека, но озвучить мысль побоялась. Шастун итак на взводе, нервы не к черту совсем у парнишки. — Антон. Послушай, я не знаю, что происходит, но я постараюсь быть осторожнее, но и ты держи себя в руках. Я знаю, что это тяжело, я... Я не скажу тебе, что понимаю, потому что это не так. Поэтому, просто будь тут и смотри, а когда... Когда поймёшь, что готов, то выходи к нам, – Оксана старалась успокоить его, как могла. Глупая попытка, которая ничто, по сравнению с тем, что сейчас чувствует Антон. А у молодого следователя, душа на изнанку выворачивается от предстоящего допроса. Все его нутро просто замирает, стоит ему представить, кого Оксана будет допрашивать в допросной. Если бы у парня был дар предвидения, то он отказался сразу от этого дерьма. Сделал бы все, чтобы ситуация хотя бы не обернулась к нему так. Жопой, если быть точным. Спектакль окончен, пора снимать маски и Антон это как никто другой знает, но так не хочется брать ответственность на свою шкуру. Не хочет. Его игра выйдет ему еще боком, он не сомневается даже то, что сейчас происходит, еще цветочки. Реальный пиздец его еще ждет впереди. Он подписал контракт с самим Сатаной, который обязательно захочет с ним поквитаться. Шатен начал ходить из стороны в сторону, нервы на пределе, он как бочка, вот-вот взорвётся. — Ты ведь знал, что так и будет, — сам себе говорит Антон. И тут снова правда дает ему пощёчину, потому что знал. Знал. — Надо же. Сама госпожа Фролова будет меня допрашивать, — этот голос был обманчивой музыкой для жертв. Фролова смело входит в комнату допроса и небрежно кидает дело, засовывая руки в карманы форменных брюк и смотрит на преступника. Высокий мужчина, с черными, как смоль волосы. Нос кнопка, красивые, модельные черты лица. Ему бы работать актером или кем-то, кто может зарабатывать красотой, а не быть самым опасным преступником из городка. Но самое страшное в этом человеке: не характер, не его не умение сдерживать свой гнев, а... Его блядские голубые, детские глаза. Вот на что попадались жертвы. На глаза Попова. Ведь, существовало мнение, что голубые глаза не умеют врать, а эти глаза принадлежат настоящему монстру. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — сухо говорит ему молодая следователь, — не думаю, что любезности здесь уместны. Ни вам, ни мне не приносит удовольствия наше общение. Бархатный, низкий смех заполняет пустую комнату. Этот смех слышит и Антон. Он стоит за стеклом, в соседней комнате. Его не видно, а он видит все и слышит прекрасно их. — Оксана, зря вы так. Я всегда любил поговорить с умными людьми, а если они еще и красивые, то считайте, что я выиграл джекпот в казино, — говорит Арсений, откидываясь на спинку стула и кладёт руки на стол. Он был в наручниках, а еще его ноги были прикованы к ножкам стола, тот был прибит к полу и сместить его нереально. — Ну, хватит, — остановила его девушка и подходит к стулу, садясь напротив него, — по сути, этот вопрос не имеет никакого значения, ведь все улики, доказательства на вашу вину у нас есть. Я просто хотела узнать, как дела у совести? Чистосердечное признание не хочется написать? Мужчина усмехнулся, повернул голову чуть в бок. — Нихера у тебя нет на меня, дорогуша. А то, что тут в папке - липа. Через пару дней ты сама меня выпустишь, еще извиняться будешь, — уверенность мужчины была на высочайшем уровне, Арсений был абсолютно спокоен. А вот Антон нет, ведь он прекрасно видит подтекст всех эмоций мужчины, видит, как эти голубые глаза выбирают место на девушке, куда ударит ее ножом или выстрелит. Это не был обычным маньяком или простой убийцей, нет. Перед ними глава опасной группировки, которая держит город в страхе, сколько себя помнит Антон. И то, что ему удалось сделать, не удалось даже лучшим операм и следакам всего города. — Ага, еще на задние лапки сяду, — радуется голос Оксаны и ее усмешка. — Боюсь, что Арсений Сергеевич, тут ваш приговор на пожизненное заключение в колонии. Интересно, куда вас отправят? "Черный дельфин"? "Полярная Сова"? " Снежинка"? — Ах, ты малолетняя сучка, — шикнул на нее Попов, но улыбку не убрал. — Вот, теперь мне нравится наш разговор, — кивает Фролова, забирая папку, чтобы открыть ее и предоставить этой выскочки акт, где говорится о всех преступлениях Арсения. — Ну и нахуя ты мне это даешь? Я же сказал, ничего я писать не буду. И вообще, начальница. Не по закону ты меня допрашиваешь, где мой адвокат? — Ух, ты. Посмотрите на него, про адвоката ты вспомнил! А то, что ты творил - это законно?! — Не лезла бы ты, девчонка,— неожиданно мужчина приблизился к ней, как-то схватив ее за ворот рубашки и притянул к себе, — милая, тебе сколько лет? Че ты полезла к большим дядям? Ты бы хоть мозгами подумала, кто перед тобой? Да я до суда не доеду, а тебя в канаве найдут. Изуродованную и изнасилованной. Ты хоть о родителях подумай, дура! — Не я веду ваше дело, — бесстрашно говорит девушка, смотря прямо ему в глаза. Антон замер, когда видит эту сцену. Он только сейчас осознал, что крупно подставил Ксюху. Ведь реально, половину банды Попова они не отловили, а у Арсения связи, даже сидя в КПЗ, он сможет добраться до них всех. Шастун больше не может этого выдержать. Он резко выходит из кабинета, а после схватился за ручку и быстро входит в комнату допроса. — Старший лейтенант Шастун. Это я веду ваше дело, господин Попов, — говорит Антон, а внутри у него все ледянеет. Арсений замер. Он медленно, заторможенно переводит взгляд на Антона, что стоит позади Ксюши. Зрачки мужчины непроизвольно расширились. Вот оно. Попов был обескуражен и растерян. Забавно. — Кукла? — тихо зовет его Арс. Это прозвище дал ему Арсений, когда у них все закрутилось. Глупое, непацанское, но... Такое родное, что сердце Антона пробивается удар. — Антон Андреевич, — одергивает его парень и подходит к ним, отцепляя преступника от Фроловой и грубо отпихивает. "Вот теперь мы с тобой один на один, Арсений" — думает Антон, смотря на него. — Я должен был догадаться. А ты хороший актёр, кукла, — сталь в голосе Арсения приводят в чувства Антона. — Как оказалось, это возможно. Я поймал тебя, Попов, — Антон понимал, что дальше пойдут провокации, которые могут не хило так его потрепать. — Поймал. Умничка. От этих слов Шастуна передёрнуло, но он не показал этого. За время знакомства с этим человеком, Антон многому научился у него, конечно, это мало. — И форма тебе идет, красивый. И вообще. А твоя подружка знает, какой ты у нас громкий мальчик в постели? Или как тебе нравится, когда ты подо мной? — интересуется Попов, переводя взгляд на Оксану, та держится молодцом. Она потом задаст все вопросы Антону, потом. — Хотя... Какая уже разница, если ты был для меня лишь хобби, — говорит Арсений, а Антон делает глубокий вдох. Удар в самый поддых. Следователю теперь трудно скрывать себя, но держится, впивается ногтями в кожу ладони, кусает внутреннюю сторону щеки, лишь бы не... Не заплакать. А вот глаза его выдают, всегда были маленькими предателями. — Хобби, так хобби. Переживу, — тихо говорит Антон. Нет, Антон. Нихуя ты не переживешь это, еще один загон в твою копилку к остальным. Плюс одно достижение. А Арсений смотрит, молчит и смотрит. — Подыхать буду, но не прощу твоего предательства, кукла. С того света еще достану, — говорит Арсений, бросая на него презрительный взгляд. И все в этой комнате понимают, что это так. Что так и должно было быть. Что Арсений преступник, а Антон следователь. Рано или поздно, Арсений узнал бы об этом. И Антон не собирался оправдываться, потому что это его долг. Ловить преступников, быть тем, кто охраняет сон людей, хоть многие, как показывает мир, этого не заслуживают. — А я бы никогда не сказал, что ты был для меня хобби. Граф. И на этих словах юноша выходит из комнаты и бьет кулаком в стену, перепугав всех, кто был в коридорах отдела. Злость, отчаяния, боль — весь этот коктейль из чувств захлестнул молодую голову. Антон садится на пол, упираясь макушкой к стене. В следующую секунду выходит Оксана и садится перед ним на корточки. Что-то говорит ему, но Антон ее не слышит, он будто в вакууме. И единственное, что он услышал, это крик. Его крик, такой пронзительный, пробирающий в самую душу. А дальше была темнота. Темнота, в которой хотелось остаться, потому что тут нет тех проблем, что были там. Тут нет его любви — Арсения...