Darkred

      Удобно устроившись на мягкой поверхности кровати, Чон с грацией кота замер в ожидании представления. Брюнет знал план этого вечера, и потому не мог скрыть явной ухмылки со своего лица. Одна лишь мысль о том, как я, такая хрупкая, пройду в спальню его номера и попрошу опустить бегунок моего вечернего платья вниз, уже заставляла брючную ткань его штанов предательски натягиваться. В прочем, парень своего возбуждения и не скрывал. Он знал, чего хотел. И знал, что получит это.       Комната была залита красным светом. Чону нравилось все красное: полусладкое вино на тумбе в углу, подсветка, белье на девушках, которых он считал привлекательными. Потому, когда я очередным разом ему проспорила, брюнет с многообещающим взглядом горячо шепнул мне на ухо, чтобы я прикупила себе подобной атрибутики.       Знаете, а я любила, когда Чонгук был таким. Сильным, властным, страстным. Своеобразным воплощением глубоко обожаемого им красного цвета. В некоторые моменты близости он мог мягко касаться моего подбородка, заботливо заправлять выбившуюся прядь волос за ухо, и при этом с магнетическим эффектом томно всматриваться в мои глаза. От таких моментов перехватывало дыхание. Парень заставлял желать его, даже практически не прибегая к телесному контакту. — Чонгук-щи, — помню, как сейчас, чуть слышно лепетала я, утопая в его объятиях. Парень размеренно касался теплыми губами моей левой щеки, постепенно переходя своим щекочущим дыханием на оголенную шею. Жадно прижимая меня к своему подтянутому телу, Чон будто не мог надышаться мной, тем моментом. Сквозь тонкую ткань черной футболки я ощущала его подтянутую грудь, каждый мускул, каждую мышцу его тела. Горячо выдыхая в мои губы, парень будто специально выжидал еще миг и лишь потом целовал.       До ужаса возбуждало, когда он, изъедая меня нетерпеливым взглядом, глубоко дышал. Я могла быть на нем, под ним, когда он усаживал меня на тумбу или столешницу – перед ним. И всегда одна из моих ладоней автоматически ложилась на его вздымающуюся грудь. Чон целовал меня пылко, глубоко, растворяюще. Так, как хотела бы любая девушка в своих самых смелых фантазиях. А после, плотно прижимая мою промежность к своему причинному месту, ловко отодвигал ткань трусиков и целиком входил.       Мне нравилось видеть его лицо, выражающее нестерпимое удовольствие. Подмахивая бедрами и крепко удерживая меня за таз, парень вжимался в меня раз за разом. Фиксируя лопатками у стены, властно и нежно сжимал мою шею, и позволял себе грязно, развратно, почти взахлеб целовать, прикрывая при этом свои черные будто омуты глаза.       Я любила самого Чона или такую его сторону — не знаю. Сейчас я стояла в ванной комнате перед зеркалом, и, всматриваясь в собственное отражение, впервые задумывалась о подобном. А что если это нечто большее, чем…? Что если… — Ханна-щи, — неожиданно раздался стук по полотну двери, после чего она приоткрылась и показался Чон. — Ты в порядке?       Я вопросительно вскинула брови. Парень вошел и, поставив бокал на столешницу подле раковины, с улыбкой встал напротив. Его мягкий взгляд сейчас не был похож на взгляд того Чонгука, которым я его видела за закрытыми дверьми наших апартаментов. И все равно… что-то меня цепляло в этом парне. Очень сильно.       Коснувшись ладонью его щеки, я мягко поцеловала брюнета в уголок губ. Чон еще миг внимательно смотрел на меня, после чего его глаза снова наполнились томным блеском. — А к черту, возьму тебя прямо здесь, — исполнитель резко развернул меня к себе задом и впихнул в душевую кабину. Полилась теплая вода, его губы страстно накрыли мои, а дальше…