Иди спать, Шварц.

Евгений Шварц заканчивает последний курс университета, впереди сдача диплома, мысль о которой убивала его ежедневно. Диплом, сессии, курсовые… что может быть хуже? Жене повезло, что рядом с ним всегда был его рыжий клубок счастья в лице Ильи Виногорского, второкурсника, который еще не до конца познал все ужасы учебы. Они познакомились, когда Илья только поступал; Евгений стал для него кем-то вроде наставника. Позже эти дружеские отношения переросли во что-то большее. Настолько большее, что у Жени, который всегда держал лицо неприступной стены, на губах проскакивала улыбка лишь от мысли о Виногорском. Настолько большее, что они жили вместе и делили одну кровать в съемной жениной квартире. Настолько большее, что Жене всегда приходилось танцевать танцы с бубном, лишь бы его маленький рыжий чертенок проснулся и не проспал свои пары. Очередная ночь стояла на улице, очередная бессонная ночь Шварца — в квартире. Рабочее место Шварца походило на мусорный склад: две грязные от кофе чашки, парочка пустых тарелок с разводами от еды, которую нежно приносил ему Виногорский, и очень много бумаг. Стрелка на настенных часах показывала полтретьего ночи. Евгений сидел за ноутбуком, в очередной раз внося правки в свою работу. Комната была поглощена мраком, лишь тусклый теплый свет от настольной лампы падал на его лицо и стол. Женя был уверен, что Виногорский давным-давно спит, но не тут-то было. Дверь в кабинет Шварца тихонечко скрипнула; парень за столом резко обернулся на звук, и в дверном проеме пред ним появился силуэт сонного Ильи, одетого в его футболку, которая была на парочку размеров больше, с растрепанными кудрями и полуоткрытыми глазами. — Иль, ты почему не спишь еще? — Тот же вопрос хочу задать тебе я, Шварц, — не смотря на всю заспанность, голос Виногорского звучал очень твердо. Он решительно направился к столу Жени, аккуратно отодвинув весь хлам (пытаясь ничего не уронить), и уселся на краешек стола. Взглянув на свой объект воздыхания, на своего черезчур трудолюбивого «рыжего кота», Илья увидел покрасневшие от бессонницы глаза и неестественно бледный цвет кожи. — Жень, какого черта? Ты сказал, что сегодня ляжем вместе, — то ли нотки обиды, то ли беспокойства плясали в его голосе. — Солнце, мне надо доделать работу, мне сдавать ее через две недели. — Вот именно, через две недели! Ты над этой работой горбишься больше месяца, она у тебя идеальная. Ты щас своими правками только еще больше намудришь и все исправишь, — уже чуть громче начал свою тираду младший. Женя, в свою очередь, ничего не ответил, лишь устало помассировал переносицу, подставил руку себе под подбородок и уставился уставшими глазами на свою рыжую кудрявую катастрофу. — Если тебя через пять минут не будет в спальне, то я буду сидеть у тебя над душой хоть до утра, не давая тебе и шанса сосредоточиться, понял? Иди спать, Шварц. Илья спрыгнул со стола и поплелся в сторону сонной обители, негромко хлопнув дверью кабинета. Оставшись наедине, Женя лишь тихо усмехнулся, сохранив вордовский документ, и ушел следом за Ильей, упав в его объятия, прислонившись лбом к его торсу, а руки его улеглись на талию Виногорского. Старший от переутомления сразу провалился в сон, а Илья еще около тридцати минут гладил того по голове, прислушиваясь к тихому и ровному дыханию рыжей макушки.