Абсолютный провал

Телефон завибрировал прямо посреди катки. Наги смахнет звонок в сторону: там ведь всего лишь Рео, вот сейчас доиграет и... — Алло? — Наги, привет. Голос у Рео тихий и какой то сипло-вымученный, будто он весь день наигранно улыбался каждому встречному, громко разговаривал с одноклассниками, учителями, провёл какое то очередное мероприятие, помог всем, кто нуждался и нет, и под вечер, оставшись один в просторной комнате, освещаемой слабым голубым светом луны, сломался окончательно. — Мы давно не общались, — контастирование факта, и теперь его слова задрожали, будто он собирался заплакать. — Я так скучаю. Усталый вздох. Наги может разбивать сердце Рео сколько захочет, пока ему не надоест. Как наиграться в дерьмовый шутер и удалить его в тот же день. — Ага. Тишина. Он должен сказать что-то еще? Нет. Если Рео нужно, он продолжит разговор. Так и происходит, потому что Наги всегда нужен Рео, вне зависимости от настроения, от событий и чëртовых дел. — Расскажешь мне что-нибудь? — он почти шепчет, делая между словами остановки и пытаясь подавить предательски выступающие слезы. — Что? — Не знаю, что, например, нового в твоих играх или... что тебе сегодня снилось... — Наги никогда ничего не снится. И Рео об этом знает. — просто хочу послушать твой голос. Пожалуйста? Наги молчит. Что он может рассказать? Как проходит его день? Да никак. Встал почти в полдень, поел один раз для восстановления сил тыкать по экрану и оставшееся время до поздней ночи потратил на игры то на консоли, то в телефоне — Рео знает его режим дня, как собственное расписание. — Ничего нового. — он сделал паузу, но, будто вспомнив что-то ненужное, выкинул. — удалил FireDamage. Единственная игра, в которую они играли вместе. Разумеется, когда-то. — Понятно. И вновь тишина. Рео слышит спокойное дыхание Наги и звуки перезарядки оружия из мобильных игр. А еще он слышит мучительные крики собственного сердца, в котором что-то бесконечно ноет и точит когти о стенки его органов. Он чувствует, как в груди растёт обида, и слезы легко скатываются по щеке, объединяются в одну каплю на подбородке и незамедлительно падают на пол, уступая очередь следующим. “Ну поговори со мной... Я так хочу услышать тебя немного дольше” он почти готов умолять, но все еще не роняет ни слова. Не сейчас. Не когда его рот приоткрыт в немом болезненном крике, а телефон в руках трясется, пока перед глазами плывёт изображение из-за слëз. — Ты всë? Я хотел на телефоне поиграть еще, — все таки заговаривает Наги, и в его голосе не слышно ни-че-го. Никаких эмоций. Безразличие. Ноль. Рео не отвечает — он глухо задыхается, потому что понимание каждого сочетания букв ранит глубоко и беспощадно, вцепляется в него шипами и прорастает внутри, как паразит. Ему хочется закричать. Еще больше ему хочется закричать в его плечо. — Подожди... — молчание было слишком долгим, и телефон в итоге выдаёт сигнал окончания звонка. А потом летит из рук Рео на пол и с глухим стуком ударяется об паркет. Плевать. Рео готов купить еще десять таких телефонов и сломать каждый из них под холодным, но таким родным голосом Наги. Он падает на кровать, врезаясь лицом в подушку, и кричит. Ткань глушит почти весь звук, и Рео откровенно переходит на рыдания. У него может быть по сто тысяч на карте каждую неделю, огромный небоскрёб прямо в центре, а то и во всех городах Японии, врождённый талант в каждом деле сразу — он может легко получить всë, о чем вдруг мимолётно подумает, но он никогда не сможет достичь вершину под названием Сейширо Наги.