Ты слишком многое хочешь...

Апрель 2025. Джиб-15. Рим. Италия. Оттрубив по полной всю программу и как следует порадовав фанатов, парни, уставшие, но довольные, собрались в небольшом зале. Просто выпить кофе и расслабиться. Впереди ещё немного работы: фотоопы и автограф-сессия. — Эй, Дженс! — хохотнул Миша, упав на диван. Он выглядел слегка устало, но, вобщем, довольно и даже расслабленно, — Ты как? Ну, в целом? — А что мне будет? — Джей покосился на Мишу. Они встретились ещё вчера, но ночь, не смотря на обоюдное желание, так и не соединила их. Причин была масса. Вот только все они не устраивали Дженсена. Он злился. Чёрт возьми! Они и так редко видятся. А сейчас, когда у Миши появилась эта, мать её, Эмили… Да и годы берут своё. Они всегда в заботах, в делах. У них подрастают дети и требуют ещё большего внимания. Джей-Джей и Уест Анаксимандр пока ещё плавно вплывают в милый возраст с красиво-поэтичным названием «пубертат». Вот только красота научного названия отнюдь не обозначает, что и сам период протекает мягко и гладко. Поэтому, им, как отцам, приходится быть всегда готовым, что довольно улыбающееся чадо через пять минут вдруг не выкинет какой-нибудь фортель с криками, хлопаньем дверьми и топаньем ногами. Да, у них масса причин и поводов, по которым они не могут себе позволить видеться чаще. Вот только это так и не убавило взаимного притяжения и не потушило пожара в крови. Они по-прежнему скучают друг по другу, ожидая встречи. Да, скоро им всем, включая Джа и Мишу, предстоят съёмки в новом сезоне «Пацанов», что само по себе даёт возможность, как минимум, видеться чаще. Но это не особо что-то меняет. Работать и просто разделить на двоих ночь — сейчас, спустя столько лет, это далеко не одно и то же. И когда вчера, сразу после панели, Миша извиняющимся тоном сказал, что ему нужно уехать, Джей чуть не треснул его от досады. Уехать?! Чёрт возьми! Да он же минуты считал, стоя на сцене. Он же ждал лишь одного — когда это всё закончится! И его номер в гостинице уже был готов — расправленная постель, шампанское в холодильнике и аромамасло в ванне для создания особой атмосферы. — Коллинз! Нет, я всё понимаю. Но, скажи мне, какого хрена?! Неужели нельзя отложить дела? На одну лишь ночь! — Джей вспыхнул лампочкой. Они стояли в уголке за кулисами, в полумарке. Но даже этот сумрак не смог скрыть его запылавших щёк. — Дженс, детка, прости. Но я, правда, не могу, — Миш прижал его к стене и поцеловал. Его длинные тонкие пальцы зарылись в отросшие волосы Эклза, поглаживая их шелковистую мягкость. И он сквозь пальцы ощущал то, что отчаянно требовало тело любовника. Стало стыдно, но он и правда не мог. — Не злись, прошу. Ты же знаешь, я хочу этого больше всего. Но иногда обстоятельства мешают. Я буду завтра. И обещаю — следующая ночь наша. Только наша. Он снова прижался к таким родным и до боли любимым губам, лаская нежно, извиняясь. Дженсен на минуту поплыл, поддаваясь, как под гипнозом, умелой ласке губ и пальцев, которые, выпутавшись из его волос, сейчас нежно поглаживали колючую щёку. И на этот самый миг исчезло всё: то, что они совсем близко к сцене и при желании любой работник может их легко застукать, то, что Миш только что сказал ему, и даже то, что слишком близко раздаются чьи-то шаги. Боже, как он тосковал по этим рукам и губам! Как давно его тело не чувствовало этой силы и нежности его Ангела. — Дженсен, — Миша тяжело дышит, прижав его к стене и с трудом оторвавшись от выцеловывания его губ. — Прости, мне пора. Правда, пора. Люблю тебя, детка. — Да пошёл ты! — Дженс вывернулся и пригладил растрёпанные волосы. Губы горели после его поцелуя. Руки дрожали, а ноги ходили ходуном. А в зелёных глазах, уже было начавших превращаться в тёмные омуты от накрывающего желания, предательски заблестели слезы. Он чертовски соскучился. Бешено. Невыносимо. А этот? Мать его! — Не очень-то и хотелось! Вали! Вали отсюда! — Ты злишься… — Миш чуть виновато осмотрел его пылающее лицо. И это звучало совсем не вопросом. Это факт, подтверждать который не требовалось. — Дженс… — Я? Злюсь? С хера?! Ты слишком высокого мнения о себе, Коллинз! Так вот. Мне глубоко насрать, понял! Я прекрасно высплюсь после тяжелого дня! — Джей вывернулся и, окинув его ненавидящим взглядом, быстрым шагом ушёл в другую сторону. Его догнал уверенный и чуть с ухмылкой голос: «Завтра, Джей. Всё будет завтра». — Ты слишком многое хочешь, Коллинз! — Не оборачиваясь и выставив фак, Эклз скрылся за поворотом. Туалет. Он заперся в большом помещении, включил воду и старательно умыл лицо. Его трясло. Чёрт! Если это опять проделки Эмили, которая просто не отлипает от Миши! Он её… А что, собственно, он её? Какое он имеет право? Он сам постоянно занят и не ему, уже пятнадцать лет как женатому на Деннил, предъявлять претензии вполне свободному от обязательств Мише. Вот только… За эти годы ничего не изменилось. Да, у них с Мишей свои дела, своя жизнь. Но только они вдвоём знают, чего им стоит разлука. И они ждут каждой новой встречи. Во всяком случае он, Дженсен, ждёт. На торжественном открытии Джиба, когда они только вышли на сцену, они даже стояли чуть поотдаль друг от друга. И всё ради этой чёртовой конспирации. Чтобы никто ничего не заподозрил. Вот только разве возможно спрятать мельком летящие взгляды? Миш бросил ему шарик, предварительно покидав его в воздухе. И Джей перехватил его. Так вроде обычно, но так мило. Эта секунда их взгляда, и Джей уже кричит глазами: «Привет, Миш!» и мягко обводит взглядом родное лицо. Миша улыбается. Вроде обычно, своей широкой фирменной улыбкой. Но его глаза отвечают: «Привет, малыш! Я скучал». И вот сейчас… Здравствуйте, приплыли! Ему надо уехать. Конечно, Джей злится. Внутри ноет и стонет от такого облома. Он уже мысленно расписал в красках их долгожданную ночь. Чтож. Вариантов у него нет. Шампанское всё также будет остывать в холодильнике, аромамасло — в ванне, а постель… Постель останется холодной и одинокой. И да! Он, как и обещал, постарается прекрасно выспаться. Один!

***

Фотопы, как и всегда, без сюрпризов. Фанатки до безобразия однообразные. И все стремятся воссоздать Коклз или Дестиэль. Вот только играть так, как они позволяли себе с десяток лет назад, они уже не могут. Поэтому всё вполне прилично. Девушку между ними, мило улыбнуться в камеру и чуть вздрогнуть оттого, что Мишины пальцы втихоря погладят его руку, там, за спиной довольной фанатики. На автографсесси тоже без неожиданностей. Вопросы, обожающие визги фанатов… Дженсен сидит за столом. Его красивая улыбка адресована очередной поклоннице, о чем-то спрашивающей его. Честно, ему пофиг. Просто отстоять то, что положено. Но тут… — Дженсен, ты только послушай! — Миш, сияя улыбкой, подходит к нему, держа в руках телефон. Джей прислушивается. «Я хочу заняться сексом с Дженсеном Эклзом» — несётся из динамика, и лицо Джея меняется. — Чё за нахер? — немой вопрос в его взгляде, адресованный Мише. — Это тебе! Фанаточка спела. Ты только послушай дальше. — улыбается Миша, оценивая реакцию Джея. О, она потрясающая! Его взгляд, не отрываясь смотрит на Мишу. И кажется, он глазами спрашивает: «Ты? Этого хочешь ты, Миш?» Миша отходит, чтобы вернуть телефон, но медлит и молча следит за Дженсеном. Руки мелко подрагивают. Щёки пылают. Он пытается продолжить отвечать на вопросы, выводя нестройные каракули на подставленных фотографиях. И, чуть склонив голову, поглядывает в его сторону. Украдкой. Будто боясь выдать себя. Миша усмехается, словив эти его взгляды и отправляет сам себе песню. А потом возвращает гаджет девушке. Всё идёт как обычно. Вот только Джей явно нервничает. Вечер опускается на город. — Я — спать, — устало потягивается Эклз и встаёт с дивана. Наконец-то всё закончилось, — Всем пока. Кинув хмурый взгляд на сидящего напротив Мишу, он быстро уходит. — Миш? — Джа удивлённо глядит на закрывшуюся дверь. — Я не понял? Ты какого хрена ещё здесь? — Джа, хорош! — Миша нервно подпрыгивает с дивана и наворачивает круг по комнате. — Ты же его слышал. Он — спать. — Идиот! Иди уже, Ангел недоделанный! Я не хочу завтра, как и вчера, полдня слушать голодное рычание Джея. — Джаред сильно сжимает спинку стула, на котором сидит. Уж кому-кому, а ему не надо ничего объяснять. Это длится столько лет. И столько лет, Джа, с самого утра, глядя как на барометр, на лицо Эклза, понимает, какой их ждёт день. Если Дженсен, довольно потягиваясь и улыбаясь так, что можно все зубы пересчитать, выходит из номера, значит ночь прошла более чем нормально и день будет соответственным. Если же мистер Эклз выползает в холл чернее тучи — жди беды. Весь день полетит насмарку, потому что Джей будет злиться, рычать на всё и всех и закидываться «яблочным соком» в размере не меньше бутылки. А потом, вечером, так и не утихомирив злость, отпустит всем пару тройку скабрёзных шуточек и свалит спать. И зависело его настроение только от одного человека. Если вечером, осторожно оглядевшись по сторонам, в номер, который, кстати, всегда находится довольно далеко от номеров остальных парней из шоу, (и на это есть очень громкие причины), заходит Миша — то утром и весь последующий день их ждёт полный штиль и блаженно закатывающий глаза и абсолютно безучастный ко всему мистер Эклз. А вот если Миши там не было… Джа называл это голодными припадками, «бешенством батьки» или нехваткой витамина ЕБЦ. Джей злился ещё больше, обзывая Джареда, как в сериале, сучкой. Но Падалеки не обижался. А на что? Что тут можно сделать, если его друг патологически зависим от… Да уж. Он этого никогда особо не понимал, но и не осуждал. Он лишь знал одну простую истину: эти двое — нечто большее, чем коллеги, друзья и даже просто любовники. — Он сильно расстроился? — Миша смотрит на друга с такой надеждой. — Ну, вчера. Когда я уехал. — Сильно?! Ну если так подумать, то нет. Только выжрал пузырь вискаря, всех послал нахер раз двести, и ещё раз пятьсот назвал тебя сволочью, невыносимой пернатой задницей и долбаным пофигистом и эгоистом. А так нет. Совсем не расстроился, — хохотнул Джаред. — Иди уже. Сделай одолжение. А то потом мы все страдаем. Миш расплылся в лучезарной улыбке и вылетел за дверь…

***

Дженс стоял на заднем крыльце. Его уже ждала служебная машина, чтобы отвезти в гостиницу. Но он медлил. Сам не зная, почему. Глаза блуждали по тёмном небу, грудь сильно вздымалась. «Я хочу заняться сексом с Дженсеном Эклзом» — раздалось прямо у его уха, и он нервно повернулся, ожидая увидеть фанатку. Чёрт, их же сюда не пускают! Этот вход специально перекрыли, запустив лишь машины, чтобы они могли спокойно уехать в отель. Как эта пробралась! Вообще нексати. Он хотел просто немного побыть в тишине и одиночестве. А сейчас придётся, глупо улыбаясь, отмазаться от назойливой девицы и трусливо удрать в ожидающий его автомобиль. Однако, вопреки его ожиданиям, рядом оказалась совсем не настырная поклонница. — Я тоже. Тоже хочу заняться сексом с Дженсеном Эклзом, — прошептал на ухо Миша и выключил мобильник. Его губы прошлись по небритой щеке, а пальцы захватили в плен подбородок. — Очень хочу. — Ты слишком многое хочешь, Коллинз! — фыркнул Джей и сделал шаг в сторону, отстраняясь. Его прошибло током и буквально прибило к асфальту. Миша. Он так близко. Вот только обида не отпускает. — Да, я многое хочу. Но я имею на это право, детка. В отличие от них всех, — Миш обвил его руками и, прижав к себе, впечатался в его губы жадными требовательным поцелуем. — Хочешь возразить? Сможешь отказать? — Смогу! — Джей сверкнул зелёными глазами и попытался выкрутиться из сильного захвата. Однако, выбраться из крепких рук Миши — задача не из лёгких, даже если ты сам — серьёзный и тоже не хиленький мужчина, причём выше его ростом. Хоть и на чуть-чуть. — И возражаю! — О, какой сердитый! — Миша сжимает ещё крепче, припечатывая спиной к холодной стене, — Чтож. Возрази. Если сумеешь. Его рот опять накрывает рот Дженсена, а руки, с силой сжав бёдра, прижимают к себе. Поцелуй настойчив и требователен. Миша смотрит в зелёные глаза, видя как в них идёт борьба. Борьба с самим собой, со своим диким желанием, которое уже стремится ему навстречу, вжимаясь в пах. — Детка, — губы становятся нежнее, лаская и целуя уже без явного напора. Рука скользит по телу и проникает под одежду, поглаживая литые мышцы и вызывая нервную дрожь. — Может, всё-таки, мы поедем в номер? Поверь, если ты будешь сопротивляться, то мне придётся тебя утихомирить прямо тут. А это, как ты понимаешь, не самое удачное место, как с точки зрения удобства, так и с целью безопасности. Или ты желаешь, чтобы назойливые фанаты подловили нас тут в самый интересный момент? — Ты можешь ехать, куда пожелаешь, Коллинз! Но, без меня, — Джей ещё пытается сопротивляться, но тут, рука Миши проскальзывает в его джинсы сзади и, тихо поглаживая округлости, направляет свой ход прямо по ложбинке, достигая цели. Палец прикасается к сжатому колечку мышц, легко надавливая, но не входя. И Дженсен, прогибаясь и подставляя себя, буквально воет в тёмное небо. — О, бля! Нет, Миш. Я не поеду с тобой. Нет… Чёрт, нет. О, боже… В голове, заслоняя одна другую, бьются мысли, что: — во-первых, всё это полный пиздец, потому что их сейчас, как минимум, видит водитель автомобиля, ожидающего его; — во-вторых — дверь, вообще-то, не заперта, и сюда могут легко выйти. И чёрт бы с ним, если это свои ребята! В конце концов, команду СПН уже не удивить таким зрелищем. А вот если это организаторы и работники принимающей стороны… — В-третьих… А что в-третьих? Как же сейчас наплевать на всё. Вот он. Любимые руки сжимают, гладя. Любимые губы, целуют, лаская. И нет никаких сил сопротивляться, даже если обида всё ещё пытается покусаться. И Дженсен в очередной раз поражается сам себе. Прошло пятнадцать лет, а он всё так же не в состоянии не откликаться на его ласки. Будто и не было этих самых лет. Как и тогда, тело моментально вспыхивает, голова плывёт, сердце равномерно и сильно пробивает решётку ребер, чтобы просто выскочить на ладони того, кто покорил навеки. Но Дженс не хочет спасения и освобождения от этой больной и тяжёлой любви. Потому что жить без Него он не может… — Я повторю вопрос, — из динамика телефона вновь звучит: «Я хочу заняться сексом с Дженсеном Эклзом» — Миша плавно переползает на шею. Губы целуют колючую щетину, ловя волны взбудораженного сердца, которое запускает их по сонной артерии. А другая рука аккуратно расстёгивает пуговицы на рубашке, чтобы скользнуть в открывшийся вырез и крепко сжать пальцам уже твёрдо торчащий сосок. — Мне сделать это здесь и сейчас? Или мы, всё-таки, поедем в отель? — В отель, — здравомыслию, придавленному накатившим блаженством, всё-таки удаётся вставить правильный ответ вместо уже было готового сорваться с губ сладким стоном: «Здесь и сейчас!» — Ответ правильный, — рука выскальзывает из джинсов. Миша, запечатлев ещё один победный поцелуй на влажных приоткрытых губах, делает шаг назад и берёт Дженса за руку. В машине полумрак. Они сидят на заднем сидении совсем близко друг к другу. Стекло плотно закрыто, отгораживая их от водителя. — Миш, куда ты уезжал? Что такого случилось, что тебе потребовалось так срочно уехать? Это Эмили, да? Она подозревает? — Дженс смотрит в темно-синие глаза. В сумраке машины они кажутся ещё более глубокими и насыщенными. — Она знает, Дженсен. Она всё прекрасно знает. Также, как знала Вики. Но её задача — быть рядом, чтобы никто в целом свете не догадался, что скрывает моя правда. Так нужно было. Мы не могли в эту ночь остаться вдвоём, — Миш чуть наклоняется, легко целуя его лоб, скользящими движениями прочерчивая глубокую морщинку, что залегла на его ровности. Ноздри втягивают такой родной запах волос, — Не сейчас. На кону слишком многое. Дети, контракт в «Пацанах» и, возможно, новый сезон. Ты же понимаешь, что нам просто не позволят вместе сниматься, если мы дадим повод думать, что всё это — не выдумки фанатов и красивый пиар. — Ты, как всегда, всё продумал до мелочей, — грустно улыбается Дженсен. Конечно, он всё понимает. Сейчас всё ещё сложнее. Новые реалии мира, полный запрет. Больше нельзя даже шутить на эту тему. Им лучше держаться подальше друг от друга при людях. Или делать вид, что они — лишь хорошие друзья и партнёры по съемкам. Но, боже, как же он устал от этого! Пятнадцать грёбаных лет! Целых пятнадцать лет его жизни, в которых он бы мог быть счастлив, если бы не куча правил и обстоятельств. Тем горьше становятся такие вот моменты, когда, вроде бы, они могли бы выкроить время и побыть вместе, но что-то снова мешает. — Вчера было не время? — Да. У нас два дня здесь, в Риме. Я случайно услышал за кулисами радостные шептания кучки журналюг, что сегодня они непременно подловят нас вместе. Поэтому уехал. Прости. Я не сказал тебе. Просто должен был действовать, — Миша обнимает крепко, сжимая рукой плечо. Он тоже устал от этого. Он мчался на этот Джиб сломя голову, с одной лишь мыслью — эта ночь. Их шанс снова украсть у правильного мира их крошечный момент счастья. Счастья быть вдвоём. Но, обстоятельства оказались выше. Эмили сразу предупредила его, и чтоб не быть голословной, показала этих папарацци. У него просто не осталось выхода. Поэтому, нежно подхватив её под руку и чмокунув для проформы на нацеленные камеры, Миша просто свалил, оставив Джея мучаться сомнениями, что же произошло. — Я знаю, что ты переживал. Но я залижу все твои раны. Слышишь? В отеле они чинно расходятся по номерам, пока их сопровождают фанаты, невесть каким чудом проникшие на этаж. Дженсен раздаёт последние автографы и захлопывает дверь. Сейчас ему остаётся только ждать. Совсем скоро, когда в коридорах отеля почти погаснет свет, и все постояльцы разъедутся по номерам… Душ. Пушистая пена окутывает уставшее тело. Дженсен проводит рукой по мокрым волосам, взбивая её. И подставляет себя потокам теплой воды. Они скользят плавно, оглаживая напряжённые мышцы. Дженсен закрывает глаза и снова видит его руки, вот так же скользящие по телу. Нежно и тепло. Никто и никогда не дарил ему такого наслаждения. Едва оказавшись в его руках, Дженс перестает принадлежать себе. Он отдает себя полностью, чтобы взамен получить настойчивые ласки, требовательную силу и экстаз. Самый сильный и мощный, на какой он способен. — Откроешь? — смс громким щелчком. — Открыто, — в ответ. Дрожь по телу. Сейчас. Выскочить из воды, лёгким движением стереть с тела и волос воду. Но не всю, а лишь немного. Может стоит обмотать бёдра полотенцем? А смысл? Долго ему там всё равно не пробыть. — Иди ко мне, детка, — Миша проскальзывает в дверь и запирает её на ключ. И тут же хватает в объятия мокрого и абсолютно обнажённого Дженсена. — Боже, как же я соскучился по тебе! — Ми-иш, — всхлипом в потолок, прижимаясь всем телом. Руки распахивают его халат и пробегают по обнажённому торсу. — Наконец-то! Миша подхватывает его на руки и чуть слышно кряхтит. — Ты тяжёлый. Эх, прошли времена, когда я легко поднимал тебя, даже не смотря на то, что ты выше, — твердым шагом к постели. — Для меня ты всё такой-же. Сильный, красивый и желанный, — Дженс прижимается плотнее, положив ему голову на плечо, — Миш, я хочу тебя. — Ты слишком многое хочешь, детка. Но я дам тебе это. Дам всё, что пожелаешь, — Миша опускает его на постель и ложится рядом, осматривая красивое обнажённое тело. Губы тянутся к губам, лаская нежно. Чуть смяв пухлую нижнюю губу, Миш фыркает, потому что колкая щетина щекочет лицо. — Прости, отвык целовать колючие щеки. — Есть другие места. И там, ручаюсь, всё очень гладко выбрито, — улыбается Джей, отвечая на резкие поцелуи. — Миш, не тяни. Ты же знаешь… — Нетерпеливый. Ты всегда был таким, — губы стекают по шее, оставляя невесомые поцелуи. Ласки меняются. То жаркие поцелуи покрывают дрожащее в восторге тело, то горячие руки гладят, будто пытаясь чуть погасить пламя, остудить, снизить предельную температуру кипения. О, Дженс всегда слишком быстро вспыхивает, распаляясь на глазах, обжигая своим огнем. Но Миша так любит это пламя. В плен рта попадает сосок, и Дженс изгибается, выпуская стон в потолок. И в ту же секунду вздрагивает, потому что рука проходится по напряжённому члену, обхватывая и поглаживая. Он нетерпеливо ёрзает бёдрами и разводит ноги. И тихо вздрагивает от каждого касания губ, скользящих по животу вниз. Миша сползает на пол и, удобно устроившись меж его разведённых ног, начинает свой умопомрачительный, сводящий Джея с ума танец языка, губ и рук. Его ласки изысканны и отполированы до мелочей. Он знает каждую точку, каждый дюйм кожи на любимом теле. Губы обхватывают влажную головку, обводя внутри рта языком по контуру. Они сжимаются и расслабляются, посасывая. Рот вбирает в себя глубоко. Настолько, насколько хватает возможностей. А пальцы, влажные от слюны, уже обводят по кругу тугое кольцо, проникая по одному. И в такой момент Миша каждый раз поражается двум вещам: насколько много становится у него совершенно невозможно вязкой слюны, с лёгкостью заменяющей любой любрикант, и как так получается, что Джей, снова и снова слишком узкий, будто в первый раз. Но Мише это доставляет особое удовольствие. Дженсен, зажав зубами покрывало, чтобы только не закричать слишком громко, разводит ноги шире и прижимает их к животу, раскрываясь. О, он знает, что сейчас сделает Миша. И ждёт этого. Пальцы легко выскальзывают, поглаживая мягкие края и уступают место языку. И вот тут Джей уже не может удержать стон. Язык, острый, напряжённый и длинный, проникает в мягкое влажное нутро, обводя края и лаская стеночки. Вместе с ним вглубь входит и палец, растягивая и открывая доступ двум другим, чтобы расширить. Другая рука, не давая возможности ни на йоту остыть накалу, подхватывает член. Дженсен вскипает как вода в котле. Изгибаясь и дрожа, он стонет практически на одной ноте, стараясь как можно глубже насадиться на пальцы. — Миш, Ми-ииш-шшш, — шипит он, зажимая себе рот. — Я знаю. Сейчас, детка, — Миша поднимается на коленях и, подтянув Джея поближе к краю, медленно входит, дразня, по самому краю. — Иди ко мне. Громкий вздох пролетает кругом по комнате. Дженс расслабляется, позволяя себе отдаться, полностью погрузиться в ощущения. Их движения плавные и настолько выверенно-синхронные, что кажется их ритм задаёт сама природа. — Дженс, — Миша на минуту останавливается. — Ты хочешь продлить удовольствие, или… — Я… Я бы очень хотел. Но, Миш. Я слишком соскучился. О, боже! Ещё немного — и я просто не выдержу, — Дженс впивается пальцами в простынь и забрасывает ноги на крепкие плечи любовника. Так угол проникновения особенно чёткий. И теперь точно, даже если он очень захочет «отсрочить казнь», ему это не удастся. Он это знает. Слишком хорошо знает, — Миш, пожалуйста… Коллинз секунду осматривает его красивое лицо, следя шальным взглядом за жадными вдохами. Его не нужно просить. Он знает, как увести за грань. Он слишком хорошо изучил все рычажки давления. Одной рукой прижимая его сильнее, Миша подхватывает нетерпеливо подрагивающий член и выравнивает движения, подводя к идеальному проникновению. Он знает, что здесь не нужна сила и грубый напор. Дженсен любит мягкие, но упругие толчки. Равноценно мягко и упруго его рука сжимает и расслабляет член любовника. А синий взгляд, будто припечатавшись, неотрывно смотрит на изгибающееся и дрожащее тело. И нет зрелища прекраснее, чем видеть его блаженство. — Давай, детка. Подари мне своё наслаждение, и я пойду за тобой, — Миша ослабляет сильный захват, проводя горячими пальцами от самой шеи по всей груди и ниже. Он кожей чувствует, как собирается по всей поверхности тела мощный заряд, готовый вот-вот взорваться. — Я хочу заниматься сексом с Дженсеном Эклзом, — тихо шепчет он, чем ставит фееричную финальную точку в этой мелодии страсти. — Да! Да, Миш. Ты так много хочешь. Но я отдам тебе Всё-ё-ё! — Зелёные глаза раскрываются широко, пухлые влажные губы приоткрываются, лишь чтобы выпустить самое сладкое, что Миша когда-либо слышал — чуть хриплый стон наслаждения. Дженс дрожит от каждой сотрясающей его волны, выплёскивая в руку Миши вместе с семенем и всё своё желание. И расслабляется в сильных руках, когда, уже теряясь в водоворотах поглотившего его экстаза, чувствует горячие толчки в глубине. Миша следует за ним, почти беззвучно шепча в восторге: — Люблю тебя, Дженсен. Они блаженно растягиваются на постели, обняв друг друга. Миша тихо целует влажный лоб Дженса, а тот улыбается, приподняв лицо. — И что дальше, Миш? — Дальше? А дальше нас ждут ещё коны в Бостоне и Миннеаполисе. А это значит, что эту песню я включу тебе ещё не раз, — улыбается в ответ Миша. Дженс тихо выдыхает, погружаясь в сладкий сон. А Миша... Миша думает. Это так мало, но так много — то, что у них есть. И пусть жизнь не дала им шансов просто разделить на двоих время, они ещё могут разделить ночи. Их редкие ночи, когда они просто счастливы. Этот тихий островок их неспокойной жизни. И так уже много лет. Но Миша благодарен судьбе, что у них есть это. Что рядом с ним самый любимый мужчина, который никогда не перестанет быть для него лучшим, единственным… А на древний город Рим уже спускаются всадники рассвета, чтобы открыть новый день…