В каждом месте и в моей памяти

Будильник так и не зазвонил, хотя солнечные лучи уже давно заполнили комнату. Посередине стояла кровать с белоснежным балдахином, а в кровати сладко посапывала Моника, которой явно снилось что то хорошее. Разбудило её чувство непонятной тревоги. Сев на постели, она оглянулась на часы. 10:32 она проспала… Выпрыгнув с кровати девушка побежала в комнату Римуса, толкая его в ногу. — Просыпайся, мы все проспали. Не хотя, тот все-таки поднялся, потягиваясь руками в верх. Пока он медленно приходил в себя после сна, Мони будто взорвалась и бегала по всей своей комнате собирая вещи. Они оказались в Хогвартсе с помощью волшебного летучего порошка, и сразу разошлись по комнатам. *** В Большом зале стоял привычный утренний шум: звон посуды, жизнерадостные разговоры учеников. Солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна, освещая длинные столы. Все было как всегда — почти. Моника Люпин села рядом с Лили, когда краем глаза заметила, как к столу Гриффиндора подходит Мэри. Она шла медленно, словно неуверенно, а сев, тут же опустила голову. Кудрявые волосы упали вперёд, скрывая лицо, но даже это не могло спрятать дрожащие плечи. Лили первая обратила на это внимание. — Мэри? — мягко спросила она, касаясь её руки. — Всё в порядке? Та покачала головой, губы плотно сжаты, как будто она боялась, чего-то. Её руки дрожали, а глаза были красными от слёз. — Что случилось? — встревоженно спросила Марлин, отодвигая тарелку в сторону. — Мальсибер, он… — она сглотнула и прошептала так тихо, что им пришлось наклониться. — Сегодня утром. В коридоре у библиотеки. Он угрожал мне использованием круциатус на мне. Все замерли. — Что? — спросила Моника, явно в шоке от слов подруги. — Он вовсе слетел с катушек? — говорил Сириус подскакивая на ноги. Его лицо побледнело, но глаза полыхнули гневом. — Угрожать непростительными заклинаниями в школе.— медленно, опасно тихо произнёс Римус. Он никогда не повышал голос, но сейчас в его тоне звучала угроза. — Он смотрел на меня, как будто хотел увидеть, как я корчусь от боли, — прошептала Мэри, утирая слёзы. — И он смеялся. Для него это просто забава Моника почувствовала, как внутри всё сжимается. Сильнее, чем страх или злость, в ней росло жгучее чувство несправедливости. — Это уже не просто буллинг, — прошептала она. — Угрозы, нужно сообщить директору. — Я прибью его, — повторил Сириус, и никто даже не пытался его остановить. Он сжал палочку так, что побелели костяшки пальцев. — Мы не можем действовать сгоряча, — попыталась сказать Лили, но даже её голос дрожал. — Надо идти к директору. Он обязан что-то сделать. Мэри опустила голову, и вдруг как прорыв плотины разрыдалась, спрятав лицо в ладонях. Моника молча обняла её, притянула ближе. У неё дрожали губы, но голос был твёрдым: — Ты не одна. У тебя есть мы. Большой зал уже давно перестал быть просто местом для завтрака. А за столом Слизерина Малсибер с ухмылкой пил кофе, будто ничего не случилось. Но сегодня он ошибся. Сегодня он тронул не ту. *** Коридор за библиотекой был тёмным и почти пустым большинство учеников собрались уже в своих гостиных или спальнях. Моника шла по нему, погружённая в мысли. Разговоры сегодня шли мимо неё ведь в голове вертелись содеянное Малсибером, слёзы Мэри… Всё это не давало покоя. Она собиралась сократить путь к Башне Гриффиндора, когда услышала голоса. Приглушённые, но явно взволнованные. Моника остановилась и шагнула впереде. Не то чтобы она собиралась подслушивать но один из голосов принадлежал Мэри. — Ты не понимаешь, Регулус! — говорила она напряжённо. — Делать такое на матче, они все будут настроены если кто то пострадает. — Ш-ш, тише, — отозвался второй голос. Он был ниже, с хрипотцой — Не стоит переживать, обещаю. Это единственный способ поговорить с братом хоть как-то. Моника замерла. — Не говори никому, — продолжил он. —Пожалуста. — Ладно. — Голос Мэри стал тише. — Надеюсь вы помиритесь. Повисла пауза. Моника осталась в тени, прижавшись к холодному камню, сердце стучало в груди. Слова Регулуса о каком-то матче и непонятное деяние на нем застряли у нее в голове. Он не был таким, каким его описывал Сириус. В нём что-то боролось. Что-то человеческое. Она вышла из укрытия, когда коридор опустел, и бросила взгляд в сторону, куда ушёл Регулус. — Может, ты не совсем потерян, — пробормотала она себе под нос. — Но слишком долго смотришь в другую сторону. *** Огонь в камине потрескивал, отбрасывая тёплые отблески на стены гостиной. Почти все уже разошлись, а на полу возле камина расселись ребята. Марлин с Питером ушли раньше, а Мэри заснула, свернувшись клубочком в уголке дивана. — Вы ведь даже не представляете, как я тогда испугался, — вдруг сказал Джеймс, глядя в огонь. — Стояла глухая ночь, лето, гроза, и тут в окно постучал кто-то весь мокрый. Моника подняла бровь. — Это была та ночь когда Сириус сбежал с дома? — Та самая, — кивнул Сириус, ухмыльнувшись, но в его глазах промелькнула тень. — Помнишь, как твоя мама была рада видеть меня? — Согласен, — фыркнул Джеймс. — Сначала я подумал что к нам оборотень зашел. — Я был похож на оборотня, — мрачно заметил Бродяга — Только без хвоста. — Ты был весь в грязи, — сказала Лили тихо. — И у тебя не было ни сумки, ни даже плаща. Сириус пожал плечами, будто отгоняя воспоминание. — Не до вещей было. Я просто шёл. Целый день. Не хотел больше оставаться в доме, где от тебя требуют быть тем, кем ты не являешься. Где ты должен смотреть маглорожденых с отвращениеи и ценить чистокровство. Моника молчала. Она знала, как тяжело ему далось это решение уйти от семьи, которая не прощает предательства, даже если ты просто хочешь быть собой. — И ты знал, куда идти, — тихо сказал Римус. — Сразу к Джеймсу. Парень посмотрел на него и улыбнулся. — Конечно. Я знал, что Поттер поймёт. Он всегда понимал. Он и его родители, они стали моей настоящей семьёй. — А мне ты тогда даже не написал, — обиженно прошептала Моника, прищурившись. — Я бы тоже тебя приютила. С тёплым чаем и одеялом. — Я бы до тебя не добрался, миледи. Ты живёшь на другом конце света. А Поттеры ближе и, признаюсь, с куда более уютной постелью, — усмехнулся он. — И холодильником, — добавил Джеймс. — Ты съел тогда всю индейку, которую мама приберегла к воскресенью. Все рассмеялись, но смех быстро стих, и снова повисла тишина. Такая, в которой чувствуется больше, чем в словах. Лили положила ладонь на руку Сириуса. — Наконец-то обрёл полную свободу. Сириус чуть усмехнулся, но на этот раз — по-настоящему тепло. — Я просто сделал то, что давно хотел. Мони взглянула на него в огне камина играли отблески на его лице, и на секунду она увидела не хулигана и шутника, каким его знали все, а уставшего мальчишку обревшим полную свободу. Девушка ворочалась в постели, уставившись в потолок спальни, где лунный свет мягко скользил по занавесям. Слова Регулуса не шли у неё из головы. Сириус разказывал о брате как о мальчике который во всем согласен с матерью и поддерживает ту. Её пальцы сжались в кулак под одеялом в этом мире слишком много молчаливых свидетелей. И всё же где-то в глубине души теплилась надежда: может, Регулус всё-таки не совсем потерян.