Игра "Лучший любовник"

      После того как толпа осознала ужас происходящего, она взорвалась от криков. Прикованный цепями мужчина все ещё мог говорить. Палач уже держал в своих руках кляп, но не потерял хладнокровия перед врагом. — Все равно это подмена, — не став дожидаться чьего-либо ответа, догадался «древний монстр». Притаившись среди множества людей, Вэнь Кэсин помнил его. По аннотации игры, именно Е Байи спас умирающего Гучжу.       Только спаситель должен принести был не в логово демону! Видя очевидные расхождения в сюжете без его участия, Вэнь Кэсин слегка напрягся. Ему бы следовало броситься без раздумий в объятья Е Байи. Но его окружала не любовная аура, а убийственная — такая острая, что одних его слов хватило, чтобы разогнать людей. Какими бы смелыми не были демонические совершенствующиеся.. Они ничего не могли сделать против этого человека в белых одеждах. Кроме, естественно, Его Превосходительства.       Лунный свет едва выделял его темное ханьфу. — На моей территории запрещено вносить смуту, — холодный как стать его клинка голос прорезал тишину. — Я пошел на уступки и позволил пробраться сюда шпионам. Это недостаточная плата за жалкую жизнь Гучжу? — Он убил достаточно людей, чтобы понести наказание. И ты решил, что способен вершить самосуд? Вэнь Кэсин был достаточно умен, чтобы не пытаться вмешаться. Он видел, что оба мужчины были не слишком сосредоточены на разговоре. Потому что кого-то искали. Кто найдет — тот и победит. Только Вэнь Кэсин не собирался становиться кому-либо наградой. — Все или ничего, — тихо вздохнул он. Кто бы мог подумать, что это придется опробовать на себе?       Чтобы быстро скрыть свое лицо, Вэнь Кэсин съел маленький кусочек уже мертвой демонической травы. Его лицо быстро изменилось на неприятный желтоватый оттенок. Отказавшись от возможности повлиять на события, Вэнь Кэсин заодно скрыл отравой свой запах и стал невидим для собак тяньчуана. Ситуация улеглась достаточно быстро, стоило не найти преступника. Толпа была взволнована отсутствием настоящего Гучжу и обманом Его Превосходительства — только вот никто не знал причины. Голова Чжоу Сюя наверняка гудела от усталости, ведь все запасные планы не сработали. Сейчас он держал все под контролем, но что дальше? Когда он вошёл в личные покои, они предстали не такими, какими обычно. Рядом с рабочим столом Его Превосходительства был человек. На нем - столе, черт побери - был: забросив ногу на ногу, он отодвинул собой все бумаги и в сиянии серебряного серпа луны очаровательно улыбался. Слегка прищурившись, он склонил голову и распустил волосы. Вэнь Кэсин расслабленно улыбнулся. — Заставлять ожидать плохо, Ваше Превосходительство.       Между пальцами Вэнь Кэсина проскользнул свёрток. Они оба знали, что в нем — и никто об этом не собирался говорить первым. Тогда Вэнь Кэсин демонстративно выронил его из своих рук на пол, наклоняясь вперёд.       — На торжестве полно красивых женщин, Его Превосходительство мог бы предпочесть себе любую, — голос тихий, с лукавством, а глаза — как полумесяцы, и Вэнь Кэсин чувствует, что Чжоу Цзышу увлечен их тьмой. — Это заставляет чувствовать меня себя неуверенным! Вдруг ты меня выбрал только из-за женственности?       В Вэнь Кэсине ее — как в бездне света, его острый кадык плавно ходит вверх-вниз, пока он распивает чужое вино.       — Или Его Превосходительство не рад видеть меня?       — Гучжу случаем чем-то не отравился? — прохладный голос намерен остудить пыл.       Чжоу Цзышу подходит ближе — и уже не сомневается в своей догадке. Сзади за стеклами пылает огонь, и он не мог скрыть нездоровый бледный оттенок кожи.       А на щеках — пылал жар, который бы можно спутать со смущением.       Вэнь Кэсин умалчивает, вместо этого насмехаясь:       — Мужчин нередко сводило с ума очарование танцовщиц. Неужели Его Превосходительство из их числа?       — Чжоу Цзышу, — будучи преданным субординации, его отвращала мысль, что лис-соблазнитель обращался к нему также, как и подчинённые. — Если ты считаешь себя пылкой красавицей, следует вести себя подобающе.       Вэнь Кэсин лениво подбрасывает бровь вверх.       — Мне следовало забраться в твою постель?       — Не заводить знакомств с врагами.       Они заговорили практически одновременно и совершенно не сошлись в своих убеждениях, из-за чего повисло молчание.       Вэнь Кэсин знал, что это — игра для соблазнения мужчин.       И ему бы следовало не заботиться о чувствах кого-либо слишком долго.       Но каждый из них — слишком живой. Особенно Его Превосходительство, в тени собственной власти скрывающий свою личность. Что-то в нем было невероятное, незримое — и Вэнь Кэсин хотел это вырвать с корнем, чтобы полюбоваться и не дать этому достаться другому. Эти мысли как вожделение были сладки и столь же вязки.       Поэтому он не думал о системном уведомлении.

[ Его Превосходительство — опасный персонаж! Его главная цель — казнить Гучжу! Убирайтесь и будьте как можно сильнее осторожнее! ]

      «Срочно уходите», — повторялось так часто, что у Вэнь Кэсина разболелась голова.       Перед его глазами все мутнилось и заливалось ярким кровавым цветом. Встав со стола, он пошатнулся — и ухватился за руку; ладонь Его Превосходительства неожиданно теплая, Вэнь Кэсин жмется к ней губами и поднимает замутненный взгляд снизу-вверх.       — А-Шу страдает от горького вкуса уксуса, — он слабо смеётся, цепко хватая его за талию. — Поэтому мне остаётся предложить себя. Танец, только на двоих — и только между нами.       Чжоу Цзышу отдернул в брезгливости руку.       Стоило Вэнь Кэсину открыть рот — и запах мертвой травы ударил в нос.       — Когда придёшь в норму. Танцевать с инвалидом себе дороже.       — Звучит самокритично, — Вэнь Кэсин отставляет кувшин, оказывается ближе. — Или ты думаешь иначе?       Если бы Его Превосходительство не хотел, он бы ушел. Не один раз, не два — и мог убить Гучжу вовсе. Прищурившись, Вэнь Кэсин улавливает намек.       Замолкает; и тогда своей холодной рукой он касается пальцев Чжоу Цзышу вновь, переплетает их и жгучее чувство в животе обжигает разум лишь сильнее.       Вэнь Кэсин уже ничего не видел кроме кровавого зарева.       Медленно он начинал испытывать физическую боль, но до этого — хотелось успеть.       Симфонию оглушающей тишины разрушал стук каблуков от движений двух мужчин.              Выверенные, порой резкие и порывистые. Но свободно парящие над темной огранкой пола. Ноги не просто ступали по поверхности — они расчерчивали замысловатые узоры, вальсируя по залу в своём темпе. Их фигуры кружились неосязаемыми очертаниями, озаряемые ярким светом пламени.       — Лао Вэнь? — в голосе Чжоу Цзышу что-то незнакомое. — Ты вернулся?       Чжоу Цзышу, придерживает Вэнь Кэсина за талию, останавливается — поворот, плавный наклон — и тот уже повис в воздухе. Их волосы спадают с плеч смоляным водопадом, почти пачкая пол.       А в глазах напротив — ничего, ни узнавания, ни боли.       Не нарушая обет, Вэнь Кэсин не говорил ни слова.       Он не пластичен, не похож на куклу. Когда он изгибается в спине, то его лопатки хрустели. Вырвавшийся беспричинный стон, пухлые губы от вина и ядовитый запах демонической травы.       Секунда молчания, обмен безмолвными взглядами — и Чжоу Цзышу понимает, что несмотря на все демонстрируемое безумие, сейчас Вэнь Кэсин вверил ему всего себя без остатка.       Даже если не понимал, то по привычке делал то, что и всегда.       И это осознание пьянит пуще любых пряных вин. Сердце громче билось о грудную клетку, распаляя тревогу.       Быстро она сменилась иным чувством, когда потраченное на любование время Вэнь Кэсин стремится наверстать.       Он распрямился. Резко притянул к себе за талию и почти столкнулся с ним носами — слишком интимно и ненормально дышит не в лицо, а в душу, сбивая ощущения быстрым прикосновением губ к основанию шеи.       Зловоние от яда вновь тревожит разум, но Вэнь Кэсин этого и добивался. До неуютного чувства пытливыми глазами следит за ним, мучая контрастом движений.       Чжоу Цзышу не позволяет забрать инициативу полностью. И никому из них не секрет почему. Дыхание Вэнь Кэсина становилось все тяжелее; изящные и плавные движения «деревенели».       Прежде чем гордость и почти звериный голод поглотил его, Чжоу Цзышу подхватывает. Уже не за локоть или талию. Покачнувшись, Вэнь Кэсин не может держать равновесия.

[ Вы настойчиво игнорировали требование Системы. Чтобы избежать более серьезных последствий мне придется сделать это. ]

      То, что было дальше — Вэнь Кэсин уже не мог вспомнить. Он постоянно пытался чуть сильнее разглядеть прелестные черты лица, столь же необходимые как воздух, но тело сопротивлялось и глубже вязло в трясине.       Даже будь он трижды Гучжу, без необходимых мер он никто против яда; хотя было неправильно сказать, что он ничего не сделал. Вэнь Кэсин сделал самое большое, что мог.       А именно — отдал свое бессознательное тело тому, кто без причины защищал не только на словах. Вэнь Кэсин заслужил отдохнуть за весь произошедший сумбур, не так ли?       Раз Его Превосходительство здесь — Е Байи с пустыми руками ушел.       — Надеюсь на твою помощь, А-Шу, — успел сказать Вэнь Кэсин, прежде чем сознание провалилось в бездну.