Его любимая чокнутая

С самого начала он считал её сумасшедшей. Кому бы вообще пришло в голову браться за серьёзное расследование в одиночку, не имея ни связей, ни хоть капельки власти? Явно совершенно отбитому. Прилагательное, в общем-то, очень ей подходило. Минхёк улыбнулся своим мыслям, вспоминая, с каким огнём в глазах Луна залетела в кабинет, желая выпытать информацию. Как приставила нож к горлу — явно не собираясь навредить, лишь припугнуть. Признаться честно, от этого её действия Минхёк действительно пришёл в своеобразный экстаз. Взаимное недоверие, подозрение в пособничестве "Эдему" и, наконец, капелька упрямства должны были отталкивать их друг от друга. Только вот с каждым маленьким обменом колкостями ему всё больше хотелось посмотреть на другие её эмоции: вывести из себя, раззадорить, а потом вогнать в краску и наблюдать за отчаянными попытками взять себя в руки. В итоге подозрение перелилось в любопытство, а любопытство — в искреннее беспокойство и симпатию. Слово эхом отдалось в груди, и Минхёк сделал глоток воды. Слово и чувства не были ему новы, но определённо обескураживали. А влечение к той, которую он вначале искренне считал ненормальной и даже виновной в преступлении, вызывало у него приступ веселья и лёгкого волнения. Он прекрасно знал, как мог действовать на девушку, только сильно напирать не спешил. Немного напряженная игра в кошки-мышки нравилась обоим, поэтому Минхёк не собирался её заканчивать. Он чувствовал себя голодающим котом, чья желанная мышь постоянно пробегает рядом и иногда пытается вырвать ему усы. Минхёк чуть рассмеялся, качая головой, но с каким-то странным удовольствием отметил, что сделай Луна так — он бы даже не смог на неё обидеться. Поворчал бы, закатывая глаза, в который раз назвал бы чокнутой, но позволил бы довольной мышке вырвать ещё один. — У меня есть новые подробности, — сказала Джиюн, стоило ей только переступить порог его кабинета. Не стучась, не спрашивая разрешения. Почти так же безумно она ворвалась в его жизнь и покой. "Как к себе домой", — пронеслось в голове у Минхёка в тот же момент, когда он, ухмыльнувшись, повернулся к ней лицом, встречаясь с серьёзным взглядом. — Настолько серьёзные, что ты решила влетать в мой кабинет, как в собственную комнату? — недовольный вздох, который Джиюн сдержать не смогла, позабавил его, а уже привычно громко бьющееся сердце радостно отреагировало на вошедшую. — Настолько серьёзные, что ты можешь ограничиться одним своим замечанием. Донхён достал мне приглашение в "Эдем", он слишком настаивает на том, чтобы я его приняла, — спокойствие, так приятно обволакивающее его пару минут назад, сменилось напряжённостью. "Только этого не хватало", — Минхёк встал с кресла, подходя к Луне ближе, по её лицу было видно, что церемониться Джиюн не станет, а значит, выбор сделан, и ему останется только смириться с ним и прикрыть её спину в случае опасности. Не без спора, конечно. — Ты собираешься пойти, — чёткое утверждение вместо вопроса, но Джиюн всё равно кивает, а её взгляд становится чуть мягче. От мысли столкнуться с "Эдемом" лицом к лицу её слегка подтрясывало и меньше всего сейчас хотелось столкнуться с раздражением Минхёка, Луна знала, что ступает на слишком тонкий лёд, но правда требовала риска. И безумия. — Я еду с тобой, — очередное утверждение заставило её поднять глаза. Минхёк находился к ней уже слишком близко, а горящий взгляд говорил ей, что любые попытки пресечь его решение будут бессмысленными. Минхёк умел быть по-особенному упёртым, когда заботился о ней. — У тебя нет приглашения. Ты не сможешь войти. — Я буду ждать возле входа в машине. — Это опрометчиво: тебя могут узнать. — А тебя убить, Джиюн, — Минхёк, кажется, даже не успел осознать, насколько настороженным и мягким голосом он произнёс такую страшную фразу. Глаза Луны расширились, то ли от его тона, то ли от полноценного страха осознания того, что она действительно собирается самостоятельно зайти в змеиное логово и почему-то наивно надеется, что самое жуткое, что с ней может произойти — это запугивания и угрозы, возможно, принуждение к тому, чтобы она бросила расследование. Но смерть... Луна не была глупой, знала на что идёт, но, кажется, к полному принятию оказалась не готова. Особенно, когда эту мысль ей подсовывал Минхёк, за которого Джиюн переживала больше чем за себя. — Это глупо: так ты ничем мне не поможешь, а только, — он не дал ей договорить. Мужские руки мигом сократили расстояние между ними. Минхёк прижимал Луну к себе, будто боялся, что она уйдёт прямо сейчас. Хотя, почему "будто"? Он действительно боялся до дрожи с тех самых пор, как начал чувствовать к ней что-то помимо простого любопытства. Боялся настолько, что временами задумывался, как бы он мог отговорить девушку от участия в расследовании и двигаться дальше самостоятельно. Мысль о смерти Джиюн казалась ему настолько невыносимой, что давила изнутри, заставляя Минхёка переживать каждую свободную минуту, даже если Луна была занята лишь тренировками с группой или карьерой. Девушка чуть отстранилась, заглядывая в его глаза. Провела рукой по татуировке на его шее, поднимаясь выше к скуле. Минхёк не сопротивлялся, внимательно следя за выражением её лица, одновременно ощущая, как невесомо скользят её пальцы по лицу. Он чуть выдохнул, когда она прикоснулась к пирсингу на его губе, чуть прокручивала колечко. — Всегда было интересно, как ощущается пирсинг губы при поцелуе, — непонятно зачем выдала себя Джиюн. Она, честно, собиралась продолжить препираться с Минхёком, желая добиться того, чтобы он оставался в безопасности, но его взгляд, приглушённый свет в кабинете и то, каким тёплым и нежным оказался сам Минхёк, что-то сотворили с ней. Заколдовали не меньше. — Вот сейчас узнаешь и расскажешь мне, — хрипло рассмеявшись, он притянул девушку ближе, припадая к её губам. Джиюн тихо выдохнула, чувствуя, как сильно холод метала контрастирует с теплом и мягкостью губ Минхёка. Она мягко приоткрыла рот, отвечая ему на поцелуй. Тело дрожью отозвалось на его действия. Минхёк запустил руку в её волосы, притягивая ближе, бесстыже уничтожая её укладку. Луна довольно переместила руки ему на шею, притягивая ещё ближе и прошлась языком по его губам, заставляя приоткрыть их, чтобы углубить поцелуй, на кончике языка чувствовался привкус метала и это принесло ей странное наслаждение. Сердце забилось чаще, а ноги чуть дрогнули, когда Минхёк нагло прикусил её нижнюю губу, будто специально заставляя девушку теряться в ощущениях и контрастах. Его рука, тем временем, прошлась по её спине, поддерживая, будто даже в такой момент Минхёк боялся, что с ней может что-то произойти. Джиюн усмехнулась, отстраняясь, чтобы вдохнуть воздуха, но в следующую минуту поспешила вернуться к увлёкшему её занятию. Она покусывала его губы, слегка облизывала колечко и с интересом прокручивала его языком, будоража Минхёка, вызывая у него приглушённые стоны. Луна упивалась своими ощущениями и его голосом, ей казалось, она может делать так вечно. О, она бы с удовольствием осталась бы и продлила бы этот момент, если бы не резкое осознание того, что их могут застукать в любой момент. — И..как оно? — пытаясь отдышаться, спросил Минхёк, всё ещё поддерживая Луну за спину. — Определённо стоит того, чтобы проверить ещё раз при другой обстановке, — Джиюн усмехнулась, вновь заглядывая ему в глаза. — Думаю, мы сможем об этом договориться после поездки в "логово тьмы", — она нахмурилась, но всё же кивнула, сейчас спорить с ним совсем не хотелось. Минхёк довольно усмехнулся, выпуская Луну из объятий и чувствуя себя всесильным. Отчего-то ему захотелось смеяться, а ещё продолжить защищать её. Через какое-то время им придётся отправиться в "Эдем", и он сделает всё возможное, чтобы Джиюн осталась невредимой, а в случае чего... Минхёку хватит сил убить гадов, чтобы отомстить, а после с абсолютной уверенностью лечь рядом с могилой Его Чокнутой и ни о чем не сожалеть. Он резко замотал головой, отбрасывая навязчивые мысли. Видимо, рядом с Хон Джиюн Минхёк и сам становился сумасшедшим.